глава 19
На следующий день палата снова была оживлённой: Танджиро, Иноске, Зеницу и я лежали, кто на койке, кто уже сидел, растянувшись, а солнце мягко пробивалось через бумажные сёдзи. Мы как раз успели позавтракать, когда дверь распахнулась — и внутрь вошёл Мурата.
— Эй, живые тут есть? — буркнул он.
Зеницу тут же вытянул шею, глядя на него с подозрением:
— Эм… а это кто вообще?
Танджиро обернулся, улыбнувшись:
— Это Мурата-сан. Он служит в Корпусе охотников дольше нас. Был с нами на горе Натагумо.
Мурата фыркнул и с усталым видом уселся на табурет:
— Ха, «служит» — громко сказано. Меня чуть не казнили после того, как половина моей команды погибла. Столпы, чёрт бы их побрал… страшные, все как один. Никогда не улыбаются, всё будто занозы глотают!
Не успел он договорить, как за его спиной вдруг раздался лёгкий, певучий голос:
— Привет!
Мурата побледнел и подпрыгнул, как от удара током. Медленно повернувшись, он увидел стоящую прямо за ним Шинобу — с неизменной доброжелательной улыбкой.
— А-а-а… К-Кочо-сама! Я уже ухожу! — выпалил он и, не давая себе ни секунды на прощание, вихрем вылетел за дверь, хлопнув сёдзи так, что дрогнули стены.
Шинобу проводила его взглядом, чуть приподняла бровь, а потом перевела взгляд на нас. Её глаза скользнули по Танджиро, Иноске и Зеницу — и, наконец, остановились на мне. Я в этот момент сидела на кровати… с хлебом в руках и крошками по всему одеялу.
Она чуть вздохнула, но улыбнулась:
— Ну что, как ваше самочувствие?
— Мы чувствуем себя намного лучше, спасибо вам, — ответил Танджиро с привычной вежливостью.
— Замечательно, — кивнула Шинобу. — Тогда начнём выздоровительную тренировку.
— Выздоровительную тренировку? — переспросил Танджиро, нахмурившись.
Я, не поднимая глаз от хлеба, лениво сказала:
— Вы сами всё поймёте, когда приедете. Я-то уже на опыте.
Шинобу направилась к выходу, но, открыв сёдзи, вдруг остановилась, не оборачиваясь:
— И да, Охико, не ешь хлеб на кровати.
Хихикнув, она исчезла за дверью, оставив после себя запах лаванды и лёгкий холодок в воздухе.
Я пожала плечами.
---
На следующий день все, кроме Зеницу, отправились на выздоровительную тренировку. Уже через пару часов Танджиро и Иноске выглядели так, будто из них буквально высосали душу — вялые, потные, шаткие, как тряпичные куклы. Они еле доковыляли до палаты, где сразу рухнули на свои койки.
А я, напротив, едва вспотела. Для меня всё это было не больше чем утренняя разминка.
Покрутив плечами и потянувшись, я решила немного пройтись.
---
Я шла по длинному коридору, лениво зевая и думая, куда бы пристроить остаток дня.
— Может, заглянуть к Шинобу, — пробормотала я. — Вдруг найдёт мне дело… а то скучно без дела.
Я толкнула дверь её кабинета — как обычно, без стука. Сколько раз мне уже говорили, что надо стучать? Всё равно бесполезно.
Дверь тихо скрипнула, и я осторожно просунулась внутрь.
В кабинете стояла мягкая, тёплая тишина, наполненная запахом сушёных трав и чернил. А за столом, прямо над кипой бумаг, сидела Шинобу — уткнувшись лбом в ладонь. Её дыхание было ровным, глаза закрыты. Она спала. Прямо на работе.
Я застыла на месте, прищурилась.
— Да ладно… Шинобу Кочо уснула? На рабочем месте?
Подойдя ближе, я увидела, как лёгкая прядь волос упала ей на щёку, а под глазами залегли тени усталости. Видно, опять не спала ночь. На секунду мне даже стало её жалко… но ровно на секунду.
Потом внутри щёлкнула знакомая искорка озорства.
— Ну раз спит, значит, не увидит… — шепнула я.
Схватив чистый лист бумаги и перо, я быстро обмакнула его в чернила и, прикусив язык, вывела аккуратными, чуть неровными буквами:
«Шинобу какашка»
Рядом пририсовала рожицу с огромной улыбкой. Отступила, посмотрела на шедевр, удовлетворённо кивнула:
— Идеально.
Тихо фыркнув, я оставила бумажку прямо перед её лицом и неслышно вышла.
---
Минут двадцать спустя я уже растянулась на кровати в своей комнате, лениво жуя яблоко, когда дверь тихо щёлкнула. Я даже не сразу обернулась — подумала, что это Аой.
— Охико, — прозвучал мягкий, спокойный, до пугающего ровный голос. — Не хочешь объяснить, что это?
Я медленно повернула голову. В дверях стояла Шинобу. В руках — тот самый листок. На лице — улыбка. Милая, нежная, опасная.
— Эээ… — я приподнялась. — А… ты проснулась, значит, да?
— Проснулась, — кивнула она. — И сразу увидела, что кто-то оставил мне… шедевр.
Она подошла ближе, взгляд спокойный, но глаза блестели опасно.
— Сначала я подумала, что это кто-то из тройняшек. Но почерк слишком живой. Узнаю из тысячи.
Я улыбнулась невинно:
— Ну, Шинобу… это же просто шутка. Ты ж не обиделась, правда?
— Я не обижаюсь, — мягко сказала она, ставя листок на мой стол. — Я просто думаю, как тебя проучить, чтобы ты запомнила: шутить надо осторожнее.
Я тут же подняла руки, защищаясь:
— Эй-эй, подожди! Я не со зла! Просто… ты так мило спала, и я подумала — скучно без веселья!
Шинобу прищурилась, но уголок её губ дрогнул.
— Милый аргумент. Значит, если я усну снова, ты мне на лбу что-то напишешь?
— Ну… если вдохновение придёт, — осторожно ответила я.
Она вздохнула, села на стул напротив.
— Охико, ты правда неисправима. Но знаешь… — её голос стал чуть тише, — хорошо, что ты здесь.
Я моргнула.
— Это сейчас комплимент или угроза?
Шинобу улыбнулась шире:
— Пока комплимент. Но если ещё раз увижу «какашку» на своём столе — подсыплю тебе в чай что-нибудь очень интересное.
Я быстро взмахнула руками:
— Всё-всё! Обещаю! Даже подходить к твоему кабинету не буду… ну, хотя бы пару часов!
Шинобу рассмеялась, встала и уже у двери сказала:
— Кстати, у Аой закончились бинты. Зайди ко мне позже. Только — без листочков.
Когда дверь закрылась, я уткнулась лицом в подушку и засмеялась.
— Вот ведь… не убила, а могла. Всё-таки добрая она, Шинобу. Хотя и страшная, когда злится.
И, глядя в потолок, я шепнула:
— Надо будет в следующий раз придумать что-нибудь другое… только чтоб не попалась.
---
На следующее утро солнце только-только поднялось над садом поместья, заливая светом длинные коридоры, когда нас — меня, Танджиро, Иноске и Зеницу — вызвали в тренировочный зал. Воздух там пах свежими травами и лекарствами, а полы были вычищены до блеска. Внутри нас уже ожидала Аой, стоявшая прямо, как настоящий командир.
— Зеницу, — произнесла она строгим голосом, скрестив руки на груди, — так как ты здесь впервые, я всё объясню.
Зеницу стоял, как испуганный воробей, оглядываясь по сторонам, будто надеялся, что его сейчас кто-то спасёт.
— Для начала, разминка тела, — сказала Аой, указав на тройняшек, державших маты. — Эти девушки помогут тебе привести мышцы в тонус.
Тройняшки синхронно поклонились.
— После этого будет тренировка на рефлексы с Канао, — продолжила Аой, повернувшись к углу зала.
Там, на коленях за низким столиком, сидела Канао. Перед ней стояли чашки, наполненные тёплым лекарственным раствором. Девушка спокойно улыбалась, будто не собиралась ни на кого нападать, но Танджиро и Иноске насторожились — что-то в её спокойствии было пугающим.
— В этих чашках лекарственный раствор, — пояснила Аой. — Ваша задача — не дать себя облить. Кто первым обойет , тот и побеждает.
Она поправила рукав и добавила:
— Канао и я будем вашими противниками.
Зеницу всё это время сидел с опущенной головой, тихий, как мышь. Потом медленно поднял руку.
— Простите, можно сказать кое-что?..
Аой, нахмурившись, склонила голову.
— Что-то непонятно?
— Нет… — голос Зеницу стал подозрительно вежливым, — просто… Вы, двое, — он кивнул на Танджиро и Иноске, — идёмте со мной.
Иноске тут же фыркнул:
— Никуда я не пойду!
— Я сказал, идёмте!!! — неожиданно взревел Зеницу, схватив обоих за шкирки и утаскивая к выходу.
Аой недоумённо моргнула.
— Что с ним?..
Из-за стен было отчётливо слышно, как Зеницу, судя по всему, устраивал внеплановое собрание:
— Да вы оба идиоты! Они вас будут трогать! Девушки! Настоящие девушки! А вы ходите с лицами, будто на казнь идёте!
Тройняшки и Канао молча переглянулись. У Аой нервно дёрнулся глаз, а я, стоявшая в стороне, прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух.
Через несколько минут троица вернулась, причём Зеницу выглядел так, будто собрался на свидание, а не на тренировку.
Разминка началась. Тройняшки принялись разминать руки и спины охотников. Танджиро, покраснев, терпеливо сжимал зубы, Иноске бурчал, а вот Зеницу сиял от счастья, словно попал в рай.
— Как же божественно… — стонал он. — Я родился, чтобы попасть сюда!
Аой с тройняшками переглянулись, и выражения их лиц стали настолько угрожающими, что даже Иноске перестал ворчать.
Следующий этап — тренировка на реакцию. Канао спокойно поставила перед ними чашки и улыбнулась.
— Начинайте.
Секунда — и Зеницу уже облит с ног до головы. Танджиро даже не успел моргнуть, а Иноске… попытался боднуть Канао, но получил по лбу чашкой.
— Ещё раз! — рявкнул он, но Аой остановила его.
— Хватит, — произнесла она с тенью усталости. — Теперь следующая часть — салочки.
И тут началось. Зеницу, облапал Аой, за что очень сильно получил. Иноске действовал как дикий зверь, швыряя всё подряд, а Танджиро, хоть и старался, выглядел измотанным.
В итоге:
— Победитель — Иноске, — объявила Аой, массируя висок. — Но манеры… — она тяжело вздохнула.
Я подошла и влепила Иноске лёгкий подзатыльник.
— Эй, зверёк, поаккуратнее!
Он зарычал, но отступил.
Зал наполнился гулом шагов, звоном чашек и вздохами. После нескольких раундов всё стихло.
Канао и я остались последними. Мы обменялись взглядами и молча начали.
Наши движения были точны, без лишней спешки. Мы не пытались победить — просто чувствовали ритм дыхания друг друга. В конце концов, когда всё закончилось, Аой подняла руку.
— Пять побед, пять поражений, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Неплохо, Охико.
Мы с Канао даже не обливали друг друга.
Тем временем Зеницу, Танджиро и Иноске, все в мокрой одежде, уныло возвращались в палату.
Позже, когда я сидела в саду, наблюдая, как бабочки садятся на цветы, ко мне подошёл Танджиро.
— Охико… почему между нами тобой и Канао такая разница? Мы ведь стали охотниками в одно время.
Я посмотрела на него, прищурилась.
— А ты что, до сих пор не владеешь полной концентрацией дыхания на постоянной основе?
Он замер.
— Полной… концентрацией? На постоянной?..
— Ага, — ответила я, лениво потянувшись. — Овладей этим, и ты тоже сможешь достичь такого уровня.
— А как… этому научиться?
— Нас Шинобу заставляла дуть в тыквы, — усмехнулась я.
— В тыквы?.. — ошарашенно переспросил он.
— Угу. Попроси тройняшек объяснить, мне лень, — отмахнулась я.
Танджиро поклонился, поблагодарил и побежал прочь, решительно настроенный разобраться с «дыханием и тыквами».
Я лишь улыбнулась, глядя ему вслед.
В поместье снова стало тихо, и над садом порхали лёгкие белые бабочки.