Глава 15
День очевидных открытий.
Какой ты, Освальд
Умный и тяжелый, огромный эскулап?
Улыбчивый злодей?
А может просто добрый врач дешевый
Сторонник независимых идей?
Ты не из тех, кому мы сразу верим
Ты не из тех, кто верит на слова
Твои лекарства камни и трава
Перед тобой не закрывают двери
Великий лорд по должности и весу
иль хулиган, пьянчуга и повеса?
Что можешь ты, чем можешь дорожить
Кого-то вылечить, кого-то сокрушить
О чём мечтаешь, что тебе подвластно?
Любимец дам, огромный как скала,
иль всё это пустые лишь слова?
И этот мир всего лишь сказка?
Николай Новиков
2020 год.
После ухода Фары, Вальдо впервые ощутил, как сильно ему не хватает живой компании. Даже столь неудобное общение на чужом языке, с помощью глупого переводчика, приносило ему искреннюю радость. Весь следующий день он провёл в парке, вертя в руках злосчастный гримуар, что стал причиной бед сотен невинных душ, в ожидании его новой знакомой. Он пылал радостью, предвкушая скорое общение, но Фара так и не появилась...
«Неужели она меня избегает? Это из-за магии крови... или этой чертовой книжки?» – теперь, когда его наконец-то перестали терзать страх и кошмары, а жизнь вроде бы даже начала налаживаться, он осознал, насколько одинок. Лордам он сказал, что никогда не чувствовал себя одиноким, но этим он пытался обмануть лишь себя. Раньше, он просто не видел смысла... да что там, он боялся общения с людьми. Боялся открыться им, ведь стоило кому-то узнать его секрет и Эван Ричард лишился бы головы... Но сейчас. Вальдо ощущал пустоту внутри. Влад оставил его, и хотя обещал вернуться, прошло уже четыре дня, а он так и не явился.
Юноша неуверенно поднимался по крутой винтовой лестнице, опираясь руками о сырые, шершавые стены. Он отправился гулять по громадной Академии в гордом одиночестве, пытаясь разогнать тоску, разъедающую его изнутри. Вальдо был уверен что не заблудится, но несколько минут назад эта уверенность по какой-то причине резко улетучилась. Последние несколько коридоров он шел буквально наугад, поддавшись меланхолии и погрузившись в печальные раздумья. А теперь, когда очнулся, был вынужден выискивать путь обратно.
Наконец ступеньки под ногами закончились, и перед парнем предстали громадные дубовые двери, от пола до потолка украшенные ветвистыми узорами и бронзовыми вставками в виде десятков солнц.
– И куда это я забрёл? – парень посмотрел за спину, где куда-то вниз уходили кривые каменные ступеньки. Свернуть голову на подобном спуске было проще простого. Он вновь уставился на богато украшенные двери. – А что мне терять?
Вальдо потянул за громоздкую дверную ручку и тяжелая дверь с протяжным скрипом отворилась. Неуверенно шагнув на гладкий мраморный пол и по огромному прямоугольному залу прошло эхо. Освещённые исполинскими люстрами, эти роскошные хоромы заставляли морщится от света. В глазах рябило от помпезных позолоченных узоров, дорогих ваз и статуэток из драгоценных камней и металлов на изящных подставках. Яркие картины на идеально белых стенах, уходящих в исписанный фресками потолок, внушали своими размерами. У противоположной от входа стены виднелись пара широких мраморных арок, ведущих в другие комнаты. Здесь пахло дорогими духами а слух улавливал играющие словно из дорогого граммофона скрипку и виолончель, что сразу пробудило в голове юноши десятки воспоминаний из родного мира.
Вальдо нервно дёрнулся, когда дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.
«Я точно забрёл в чьё-то жилище или в музей искусства... что менее вероятно. Пожалуй мне здесь находится не стоит.» – он с силой толкнул входную дверь, но та осталась неподвижна. – Вот же! – он навалился со всей силы, но не сумел сдвинуть её с места и на миллиметр. – «Захлопнулась!»
Музыка как ни в чём не бывало продолжала играть из другой комнаты. Но не похоже, чтобы тут был кто-то кроме юноши.
– Что же... – бросил парень, уверенно ступая по залу. – Похоже я здесь надолго. – он со слабым интересом рассматривал висящие на стенах картины.
Это были несомненно достойные произведения искусства – натюрморты, старинные портреты каких-то правителей, изображения военных баталий с участием лордов и захватывающие дух пейзажи городских массивов. Но парню больше нравилось рисовать самому, чем смотреть на работы других.
«Тот кто здесь живёт, явно любит собирать дорогие и блестящие штуковины.»
Вальдо неспешно дошел до конца зала, где на почетном месте, в свете десятков не гаснущих свечей висел парадный портрет высокопоставленной особы. Парня до костей пробрали неприязнь и раздражение. На картине в горделивой позе был изображен третий лорд в тяжелом латном панцире. Церемониальные доспехи с золотыми узорами и тяжелым алым плащом ему удивительно подходили. В правой руке лорд держал какой-то документ с множеством восковых печатей, а левой придерживал исполинских размеров двуручный меч в бордовых с золотыми вставками ножнах. Рядом лежал гербовый щит – солнце с львиной мордой. Вальдо казалось, что широкая улыбка Освальда, или как там его звали, буквально источает высокомерие и толику презрения к смотрящему, вызывая желание стереть ухмылку с его лица.
– Утро доброе, незваный гость! – услышал он голос за своей спиной, сразу зная, кто с ним заговорил.
– Здравствуйте... – ответил Вальдо, поворачиваясь лицом к хозяину жилища. Пусть он и хотел развеять тоску одиночества, но уж точно не общением с третьим лордом. Этот напыщенный, дружелюбный лишь с виду тип, поселил в парне стойкую неприязнь ещё на том ужине, с которого юношу выгнали, как паршивого кошака. Да, лорд был тем, кто заменил ему потерянный глаз, но это случилось лишь благодаря просьбе Влада, так что неприятный осадок всё же оставался.
Белогривый здоровяк сжимал в гигантской ладони свою маску, что напоминала раскинувшую крылья латунную птицу с увесистым квадратным рубином на спине. Освальд был одет в свою неизменную медовую мантию а его лицо украшала та же улыбка, что и на картине.
– Вальдо, да? Новый ученик Влада. – ещё шире улыбнулся лорд, подходя ближе к юноше. Его брови слегка сдвинулись, когда он узнал забредшего к нему домой парня. Всё же костяная маска парня немного сбила его с толку. – Пожалуй у меня найдётся для тебя десяток минут... Какими судьбами здесь?
– Да вот... – неуверенно начал юноша. – Гулял по Академии, заблудился, и каким-то образом оказался здесь... Не думал, что это ваш дом... пока не увидел картину... – кисло улыбнулся Вальдо. На фоне продолжала играть музыка.
– Я здесь уже лет сорок не живу. – громадный лорд с какой-то, еле заметной тоской глянул на собственный портрет и видно, всё же поняв о чем думает парень добавил: – Мне это «творчество» тоже не особо по душе. Луно настоял, чтобы его нарисовали для учебников по истории, а парадные портреты – они такие... В них нет и толики искренности, такой мазне самое место в историческом музее... Но я знаю, что должно тебе понравится. – он не дожидаясь ответа скрылся в левом проходе. Вальдо поспешил за ним.
За аркой скрывалось просторное жилое помещение в форме полукруга, с королевских размеров ложем в его центре. Мраморный пол был устелен толстыми коврами с завивающимися узорами. У левой стены находился небольшой письменный столик и громоздкий комод из тёмного дерева, в углу стояли горшки с домашними растениями. На стенах с приглушенного бурого цвета обоями висели пара ничем не выделяющихся гербовых щитов и незамысловатых мечей. Из огромного окна с алыми бархатными занавесками открывался отличный вид на башни академии с медными флюгерами и теснящиеся где-то внизу городские домишки. Рядом стояли пара глиняных горшков с домашними папоротниками.
То, что хотел показать юноше лорд, была небольшая картина в изящной рамке, висящая над комодом. На ней были изображены все четверо лордов вместе, в своей повседневной одежде, будто на большом семейном портрете. Флинка, будто младшая сестра, сидела в кресле, в самом центре полотна. Сзади, как братья, стояли остальные лорды, с лева на право – Освальд, Луно, положивший руки на плечи своей возлюбленной, и Влад. Довольные улыбки на лицах, тёплые тона и краски придавали полотну особый уют... И никаких излишеств. Художник явно ел свой хлеб не зря, жаль что размерами эта картина не внушала.
– Это... хорошая работа... – парень не мог передать словами, чем именно она так хороша. – Она выглядит... Правильной?
– Так и есть... Угощайся, гость. – Освальд протянул юноше квадратный стакан для бренди с плещущейся внутри красновато-бурой жидкостью. Во второй руке он держал точно такой же, а на столике стояла гранёная бутыль из дорогого хрусталя.
«Он же знает, что мне всего шестнадцать?»
– Наливка из дикой вишни, производства фавнов восточного Сумеречного Леса. Напиток не дорогой, но вкус имеет отменный. Фавны знают толк в алкоголе. Мои соплеменники умеют гнать только водку и жалкую пародию на ром абтхет.
– Жаль что маленькая. – заметил парень, продолжая пристально вглядываться в картину. – В отличие от тех полотен, что висят в коридоре.
– Это копия. – усмехнулся лорд, отпивая из бокала и смачно причмокивая. – Неповторимый оригинал размерами, где-то раз в шесть больше этой, висит в моём загородном особняке, где я, собственно, и проживаю. А это... – он окинул руками помещение. – Можно сказать, что здесь я храню всякий дорогой хлам и побрякушки, вроде того же парадного портрета. – в вечно надменном голосе Освальда слышалась искренность. – Я останавливаюсь здесь, лишь когда у меня есть дела в столице...
– Кто её нарисовал? – любуясь работой, Вальдо находил в ней не замеченные ранее мелочи и детальки, что будто дополняли целостность большого пазла.
– Луно нарисовал оригинал. – бодро отчеканил лорд. – Он пять лет над ним трудился... или даже больше.
– Лорд Луно? – удивился юноша. Уж имя первого лорда он услышать точно не ожидал.
– Удивлён? – лицо Освальда украсила его фирменная улыбка, будто бы это он здесь был художником. – Всё же, не одной войной ему заниматься! Да и фавны... По своей натуре пацифисты и не особо жалуют сражения и насилие. И ты же знаешь, насколько стары лорды? – спросил он, и не дожидаясь ответа продолжил: – За столь долгую жизнь можно многому научится, а многие навыки отточить до уровня, превосходящего простых мастеров! Луно – художник и скульптор, мастер игры в шашки, шахматы и стратегические игры кобольдов... Флинка в свободное время пишет отменные стихи и пьесы, а также сама знается в искусстве и умеет играть на семи инструментах... Влад... О, он обожает оружие... Любое, но лучше древнее и пропитанное магией: топоры, копья, мечи всех форм и размеров, цепы, кинжалы... Он его создаёт, коллекционирует, учится новым техникам и, как никто другой, умеет превращать варварское смертоубийство, в вид искусства. – лорд громко рассмеялся. – Он готов слюнями исходить, часами любуясь мастерски исполненным клинком! Не знаю ни одного оружия, которым бы наш брат не владел в совершенстве.
«В этом я не сомневаюсь.» – подумал парень, вспоминая коллекцию второго лорда.
Освальд хотел было сказать что-то и про себя, но был перебит парнем:
– Прошу прощения, позвольте задать вопрос...
– Хочешь побольше узнать о своём учителе? – ничуть не огорчился тот, делая глоток наливки.
– Не совсем... – неуверенно начал юноша. – «Хотя, честно говоря, хотелось бы...» Недавно я встретил в парке Академии одну женщину... – продолжил уже вслух парень. – Бывшего паладина. С ней ещё была девочка, лет трёх отроду...
Улыбка в глазах здоровяка самую малость скисла, но он не подал виду.
– Она назвалась Фарой... И сказала, что скоро умрёт... – Вальдо постарался не упоминать гримуар кровавого Ворона в присутствии третьего лорда.
– Что именно тебя интересует?
– Неужели ничего нельзя сделать? – с надеждой спросил парень.
Такой вопрос поставил Овальда в тупик. Возможно, он не ожидал сострадания от кого-то вроде этого проклятого, изувеченного жестокой жизнью юнца. А может просто не знал, что ответить.
– Я имею ввиду... В теории... Любую болезнь можно вылечить, ведь так? – продолжил Вальдо.
– Это сложный вопрос. – всю радость с лица вечно улыбающегося лорда, как ветром сдуло. Он был серьёзен. Впервые за долгое время. – Если ты спрашиваешь меня, как врача и целителя... То в её случае я бессилен. Здесь не поможет ни одно лекарство... – Освальд заметил, как осунулось лицо юноши. – Такова судьба паладинов, что переступают черту. Такова плата за силу и продление жизни. Им не избежать выгорания...
Он сделал последний глоток наливки и поставил опустевший стакан на письменный столик, что по сравнению с ним самим казался просто крошечным.
– Сейчас я вынужден вернуться к работе, дела не ждут. – к лицу лорда вернулась его прежняя живость. – Но я хотел бы дать тебе совет на прощание. Знаю, скоро ты начнёшь своё обучение и, по сему, рекомендовал бы тебе прочитать книгу профессора Варесски: «Длань Бессмертных». Я уверен, копия книги есть и в домашней библиотеке Влада. Там ты узнаешь много нового о паладинах и их ремесле. Надеюсь, обучение пробудит в тебе Искру, и Владу не придётся прибегать к магии крови...
– Благодарю за гостеприимство... И за совет тоже. – Вальдо легонько поклонился. – Обязательно прочту.
Как только первые лучи утреннего солнца осветили серые скалы, отряд упаковал спальные мешки и водрузив на плечи рюкзаки, двинулся в путь, по узкой каменистой дороге. Промозглые ветра приносили со стороны гор холодный воздух, заставляя сонных паладинов кутаться в их тёплые одежды. Лето здесь ощущалось как поздняя осень, а утро было зябким и неприветливым. А ведь им нужно было подниматься ещё выше, где хвойные леса сменяются безжизненными скалами и снегом.
Уже в дороге Атха откупорил небольшую склянку с бодрящим зельем. Приятный запах цветов дерева зеллуны*, растущих на Адросских островах стал ещё ярче, как только он разогрел напиток с помощью энергии. Как слышал старый паладин, адроссцы предпочитают делать из цветов зеллуны чай, а из корешков гнать ароматный самогон.
С каждым глотком по телу расходилось приятное тепло, согревая сердце и разум, прогоняя остатки сна. Зелье пьётся легко да и вкус имеет славный, но злоупотреблять им не стоит. В больших дозах оно вызывает головокружение и мигрень.
Стоило Атхе насладится напитком, как к нему тут же подскочил Дариус.
– А что вы пьёте?
Молодому фавну, не смотря на ночной образ жизни его расы, никакие бодрящие зелья были не нужны, он и так себя прекрасно чувствовал, уверенно цокая копытами по камням. И даже огромный вещмешок был ему не в тяжесть.
– Бодрящее зелье. – коротко ответил Атха, делая последний глоток и пряча опустевшую склянку в карман.
– Хмм... – Дариус почесал подбородок с видом знатока. – Господин Коготь, раз вы уже взбодрились, то может... Расскажите тему нашей сегодняшней лекции?
– Я, что по-твоему, похож на одного из этих ваших, старых, вечно недовольных, плешивых профессоров из Академии? – пробурчал старый паладин. На самом деле, его смутило приторное официальное обращение, которое использовал некромант: «Господин Коготь». Было в нём что-то ребяческое, это детское восхищение, которое могут испытывать лишь совсем юные души. – Мы в походе, посреди лесов и гор, а не в аудитории.
– Нет... Я это образно сказал. – улыбнулся под маской некромант. – Вы ведь, ну... Опытный воин и командир... Прошедший десятки сражений и мировую войну! Вам точно есть что поведать, молодому и... неопытному паладину. – последнее Дариус сказал скрепя зубами.
– Почему ты вступил в Орден, Дариус?
– Что? – тот явно не ожидал услышать подобный вопрос. – Ну... я... – он задумался на несколько мгновений. – Это... это личное.
– Да неужели? – с явным сомнением спросил Атха. – А может ты сам не знаешь?
– Это сложно. – с каким-то стыдом в голосе бросил Дариус.
– Хочешь быть «героем»? – Атха сказал наугад, но кажется, попал в самую точку.
Многие молодые люди, выходцы из всех возможных семей и сословий, независимо от пола и народа, мечтают стать «благородными» паладинами. Не только из-за продления их дней в этом мире, или магических способностей. Они все хотят быть героями. Они хотят творить «добро», и сражаться против «зла», хотя зачастую не могут отличить одно от другого. чтобы их узнавали на улице, об их благих подвигах слагали баллады и чтобы сам Мастер вручил им орден «Драконьего Сердца» на бархатной подушечке. Им кажется, что место в Ордене и эта самая народная любовь их уже заждались. И пожалуй, в этом, нет ничего постыдного. Орден продвигает эти идеи в массы, выставляя паладинов как высшую благодетель, к которой все окружающие обязаны стремиться, чем значительно усложняет жизнь простых членов ордена.
– Нет... – фавн вздохнул. – Я не хочу об этом... Вы... Господин Коготь, вы совсем меня не знаете.
– Дариус Дэргрейд, тридцать девять лет. – начал лев. – Внебрачный сын именитого некроманта, Артасиаса Дэргрейда. Родился и вырос в провинции Вес-Хьян. Любимый цвет – фиолетовый, любимое животное – дракон. Два месяца назад сдал финальные экзамены в Академии, но ещё не прошел распределение. Паладин четвёртого круга и носитель дара некромантии... И ты не мог бы перестать звать меня «Господин Коготь»?
– Драконов, не совсем корректно называть животными... – потупил взгляд фавн, пропустив последнюю просьбу мимо ушей, но затем тут же спохватился. – Погодите, откуда вы столько обо мне знаете!? Даже мой любимый цвет!
– Простая наблюдательность. – улыбнулся лев. – Маска, которую ты носишь... – он указал на неё пальцем. – Многое о тебе говорит.
– Её сдали на заказ, за деньги моего отца... Это долгая история. – в голосе Дариуса появилась невыносимая усталость.
– А мы никуда не спешим. – спокойно ответил Атха.
– Мой отец... – фавн вздохнул, но затем продолжил. – В общем... Он обучал меня, хотел, чтобы я стал некромантом, вступил в их орден. Но когда понял, что мой дар никогда не будет даже в половину таким сильным как у него... то опустил руки. – фавн посмотрел на собственные ладони. – Я стал ему не нужен. Он наверняка считает меня бесполезным, хотя не говорит этого в слух...
«Значит... С отцом он не в лучших отношениях и о предсказании он ничего не знает... Тем лучше для меня.»
– Я просто... – Дариус поднял взгляд к устеленному облаками небу. – Хочу быть полезным. Нужным. Хочу помогать, тем, кто нуждается в помощи. Вот, почему я стал паладином.
– И всё же, это не объясняет твоего выбора. Ты мог стать кем угодно, помогая людям: медиком, авантюристом, охотником за головами, охотником на демонов... Просто некромантом, творящим благие дела, на худой конец.
– Я не настолько силён, чтобы охотится на демонов... – Дариус кисло улыбнулся. – Я вообще мало на что гожусь. Мой дар, и сам я слаб, я не был талантливым фехтовальщиком, а боевая магия давалась мне лишь с огромным трудом. В Академию я поступил, чтобы научится большему, стать лучше и... – он опустил взгляд. – Я бы даже вступительные тесты не прошел, если бы не связи моего отца, что вдруг вновь решил помочь мне... Но пройдя «Тропу» паладинов, я выложился на полную, и стал куда сильнее! – некромант тут же воспрянул духом. – Пусть я никогда не был лучшим, пусть мне ещё многому предстоит научится, но я буду стараться и верю, что стану великим паладином-некромантом! И докажу отцу, что я не бесполезен!!! – Дариус взмахнул кулаком, грозясь небесам.
– Хорошо. Хорошо, когда знаешь, чего хочешь и идёшь к этой цели. Сомнения – главный враг паладина, они порождают смятение в его душе. Прежде чем воевать со смутой в мире, необходимо преодолеть сомнение в себе.
Глаза молодого некроманта начали блестеть от столь воодушевляющих речей, и он зашагал ещё увереннее, чем прежде.
– А вы? Почему вы решили стать паладином?
– Это скучная история. – старый лев не спешил раскрывать перед парнем душу.
– И всё же! – некромант говорил в таком же тоне, как Атха, минуту назад. – Я же объяснил вам свой выбор, теперь ваша очередь!
– Справедливо... Ну слушай... – сдался паладин, глубоко вдыхая горный воздух. – Всё довольно банально... Когда мировая война пришла к моему дому, я встал на сторону лордов.
Подобное объяснение явно огорчило Дариуса.
– Это...
– Да. – Атха от души рассмеялся. – Это точно не история становления благородного, самоотверженного паладина, скорее подлого предателя и дезертира. – он вновь стал серьёзен. – Я родился и вырос в народе горделивых глупцов, считающих себя великими «завоевателями». Где сильный правил слабыми, а бессмысленное кровопролитие и бандитизм считалось актом мужества и героизма... С самого детства я знал, что не желаю быть частью этого круговорота, но у меня не было выбора. Но когда лорды пришли на переговоры со старейшинами моего клана, их речи пленили меня. Я понял, что выбор есть, и пожелал изменить окружающий мир... Мастер, убедивший меня в правильности его идей, дал мне такую возможность. Я предал свой клан, народ, тех, кто взрастил меня...
Он замолчал предаваясь воспоминаниям.
– Я не горжусь своим поступком. Но и не жалею ни о чем. Я стал паладином, я проливал кровь во имя идеалов, что важнее меня самого, что подарили мне смысл жить и сражаться дальше. Я не желал и не желаю для себя иного пути.
Молодой некромант слушал молча, погрузившись в собственные мысли на следующие несколько часов пути. Слова старого льва заставили его задуматься и сделать лишь одному ему известные выводы.
Атха ощутил сильный запах спирта и табака. Он тут же повернул голову, принюхиваясь. Чуть правее, как-то неуверенно перебирая ногами, брёл вперёд Фаррис, неся на плечах свой здоровенный арбалет. Кажется, перегаром несло именно от него, и этот запах он тщетно пытался перебить жевательной мятой и табаком.
Командир как бы невзначай подошел к пожилому стрелку поближе, и все его сомнения развеялись.
– Употребление спиртного на миссии, вредит её исходу. Чрезмерное употребление спиртного – жестокое нарушение субординации. – спокойно процитировал слова одного своего знакомого Атха.
Фаррис удрученно на него покосился, но ничего не ответил.
– За эти два дня я ни разу не видел тебя трезвым. Как ты в таком состоянии стрелять собрался?
– А кто говорит про «чрезмерное употребление»? – удивился стрелок, словно только сейчас до него дошла суть сказанного. – Я сьогодня утром... Всього одну рюмку хряпнув. – он виновато пожал плечами, наклоняясь к льву поближе. – Я вам как... Профессионал, профессионалу... У мэнэ... это... – он громко шмыгнул носом. – Такой «стимулятор». Если не выпью, руки... дрожать начинают, глаз замыливается...
– Ах... Профессиональный стимулятор, да? – недовольно переспросил старый лев.
– Ну... проявите понимание... страдаю алкоголизмом... – признался пожилой фундаментал, вновь шмыгнув носом. – Если с утра не выпью, значит день пропал. А печень у мэнэ железная... Табачку? – он протянул Атхе небольшой железный коробок с плотно утрамбованными сушеными травами.
– Сколько у тебя с собой спирта? – холодно спросил лев.
– Вы только не серчайте, командир... – немного подумав ответил Фаррис. – Тры литры шнапсу.
Атха тихо выругался себе под нос. – «И как его до сих пор из ордена не выгнали? И что мне делать с алкоголиком в отряде?»
– На кой черт тебе тебе так много?
– «Метаболизм паладина быстро выводит любые яды из организма... В том числе и спирт». – цитата из учебника по биологии. – И я же, это... –добавил снайпер. – Только для личного пользования... Остальным, ни ни.
– Ещё бы, не для личного. – рыкнул лев. – Увижу, что спаиваешь ребят, мигом лишишься звания! Будешь шататься, отправлю тебя обратно в Гальхилл, прямиком в отрезвитель!
– Та вы шо? – снайпер одобрительно закивал, будто это не его тут отчитывают. – Ни в коем случае. Я это... свою норму знаю! – он гордо махнул рукой.
Когда солнце окрасило горы в желтый, паладины вновь встали на ночёвку. Даллорис, всё время тихо наблюдавший за некромантом и его новым учителем, незаметно подплыл к Атхе, стараясь не издавать ни звука.
– Как успехи вашего нового подопечного? – он поднёс ладонь, на которой было всего четыре пальца, к затылку, послышался тихий щелчок и массивная бронзовая маска плавно покинула гладкую голову адроссца. Он вздохнул с неким облегчением, разминая затёкшую шею. Его цепкий, холодный взгляд скользнул по маске Атхи, что была прочным и удобным шлемом в первую, магическим артефактом во вторую, и украшением в самую последнюю очередь.
Виконт хотя и был «чистокровным аристократом», лицом вышел мягко сказать, не красавец, даже по меркам своих четырехруких соплеменников. Внешне он походил на кабана-бородавочника: толстые, безволосые брови и массивные, выпирающие, будто бивни, скулы. Присущим его расе длинным, узким подбородком казалось, можно было при желании кого-то заколоть, а крошечные, близко посаженные бусины-глаза на и так неприветливом лице, смотрели на всё вокруг с холодной опаской и презрением. Его лоб и впалые щеки были испещрены десятками тонких, словно трещины морщинок. Бледно-зеленоватая, почти прозрачная кожа и полное отсутствие губ, делали Даллориса похожим на вурдалака-кровососа из детских страшилок.
Атха скривился, как от зубной боли, но виконт этого не видел.
«Не удивлюсь, если его предки занимались кровосмешением, дабы сохранить чистоту рода... Видимо, не сработало.»
– Слабый. – не долго думая ответил старый лев. – Ему не хватает опыта, концентрации и много чего ещё. Умений, что отделяют настоящего паладина, от зелёного претендента... Понятия не имею, как ему вообще удалось пройти испытание. Сомневаюсь, что в бою один на один он сможет справится хотя бы с каким-то плешивым бесом, не говоря уже о более серьёзных противниках.
– Это... Разочаровывает. – морщинок на лбу виконта стало ещё больше. Хотя он и был на полторы головы ниже старого льва, но всё равно умудрялся смотреть на него свысока.
– Он может стать хорошим паладином, может быть, если сильно повезёт, дорастёт до второго круга... Но выше ему не подняться. К стати, где он?
Атха оглянулся по сторонам. Отряд занимался обустройством стоянки, но вот Дариус куда-то запропастился.
– Твоя задача не изменилась, паладин. – проскрипел адроссец. – Тренируй его. Об остальном позабочусь я.
Молодого паладина Атха нашел недалеко от привала. Тот уже во всю был занят тренировкой, раз за разом выполняя вчерашнее упражнение по контролю энергии, и так же, раз за разом, уничтожая очередную палку, не добиваясь никакого видимого результата.
Дариус заметил вышедшего из-за деревьев льва, но не подал виду, продолжив уничтожение древесины.
– Ты вновь... и вновь... повторяешь одно и тоже действие... в надежде на иной результат. – медленно проговорил Атха. – Таким образом ты ничего не добьешься. – Дариус неуверенно посмотрел на учителя. – Отложи палки в сторону, сегодня попробуем обойтись без глупого повторения. Тема сегодняшней «лекции» – фехтование... Фехтование с применением Искры.
Эти слова немного приободрили некроманта.
– Покажи мне свой меч. – паладин протянул ему руку.
Дариус плавно изъял из лакированных ножен длинный, изогнутый клинок и вручил его учителю. Ухоженное, тонкое лезвие отливало зелёным, а маленькая, круглая гардой с угловатыми узорами потемнела от возраста. Атха впервые видел меч подобного типа.
– Это старинный клинок из Адросса. Их называют катанами. Его подарил мне отец, в честь вступления в Орден. Мои доспехи, тоже выкованы по типу традиционных адросских.
– Это полуторный меч?
– Да.
Атха сделал несколько резких выпадов и хлёстких ударов по воображаемому противнику. Меч был больше, но при этом куда легче чем всего один его ятаган. Обвитая тканью рукоять удивительно приятно лежала в руке.
– Он тебе не подходит. – прямо заявил старый лев, возвращая клинок.
– Что? Почему? Я полжизни тренировался сражаться таким мечом! – удивлённо провозгласил парень.
– Я неправильно выразился. Я бы не рекомендовал тебе именно его. – поправил себя Атха. – Ты хорошо за ним следишь: лезвие острое, как бритва. Материал хрупок, но в своей основе имеет магию, и по тому клинок можно легко наполнить энергией... Но это не то, что тебе нужно. Чтобы набраться опыта и научится в полной мере использовать Искру, нужен простой металлический меч без излишеств. – удивление в глазах некроманта сменилось горьким осознанием. – Я знаю, твой отец хотел для тебя лучший меч и он наверняка слышал, что паладины используют в основном полуторные. Ты плох в защите, не способен долго держать энергетический барьер, поэтому тебе лучше иметь при себе обычный щит, а это... – лев задумался. – Он лёгкий, им можно работать в тандеме с иритилльским треугольным щитом, но я бы не стал... Так же, как вариант, можешь начать осваивать древковое оружие, чтобы держать врага на расстоянии... и если уж тебе так нравится Адросс, их храмовники используют так называемые «глефы». Это что-то вроде лёгкой алебарды, с фальшионом на конце.
– Благодарю за совет...
– Не расстраивайся. – как можно мягче сказал лев. – Со временем сможешь вернуться к этому клинку, как только наберёшься опыта... А сейчас... – он отцепил от пояса ножны с ятаганами и передал один из мечей Дариусу.
Некромант с неким благоговением принял оружие, внимательно его осматривая. С гладких дубовых ножен давно стёрлась вся лакировка, а выжженные на дереве узоры были почти неразличимы. Бронзовое навершие и гарда с боковой защитой на манер гроссмессера были украшены мелкими вкраплениями серебра, или очень похожего на серебро металла. Обтянутая кожей рукоятка приятно лежала в руке, но она явно была рассчитана на массивную лапу Атхи. Меч был зачарованным, но магия в нём была совсем не похожей на ту, что наполняла клинок некроманта. Ятаган Атхи совсем не пытался быть «благородным», заявляя о переполняющей его силе, наоборот: чары в его недрах было ловко замаскированы, так, что даже держа меч в руках, определить его магические свойства было трудно.
– Такими ятаганами пользуются янычары из клана «Железной Луны»... – точно определил происхождение клинков некромант. – Возрастом они не старше моей катаны. Но вам как минимум один раз пришлось заменить их ножны, эти точно не шли в комплекте с самими клинками...
– Ты совершенно прав. – молодой паладин продолжал удивлять Атху своими познаниями.
– Откуда они у вас?
– По традиции... Вошедший в первый круг паладин, доказавший свою верность и полезность, получает персональный подарок от Мастера. – прямо ответил лев, высвобождая лезвие из дубового заточения. Гладкий как зеркало, блестящий метал отливал тёмно золотистым цветом. На клинке, прямо над гардой красовался выточенный прямо в металле герб второго лорда – сидящий на луне дракон. – Это его работа.
– Я слышал об оружии... выкованном самим Мастером... – завороженно рассматривал меч Дариус. – Но не думал, что мне доведётся увидеть одно из них... и тем более подержать в руках.
– Мы проведём несколько тренировочных поединков этими мечами. – с помощью ремешков Атха зашнуровал ножны на клинке их так, чтобы те не слетели и не оголили лезвие во время боя. Дариус сделал со своим оружием то же самое. – Твоя задача, использовать свою Искру для физических усилений и постараться пробить мою защиту, и при этом не попасть под мой удар. Меч наполнять энергией не нужно. – объяснил Атха. – Выложись на полную.
Сконцентрировавшись на одном лишь нападении, Дариус наносил молниеносные удары одноручным мечем, вкладывая всего себя в этот поединок. Пусть он впервые в жизни держал этот ятаган, его скорости и ловкости уступили бы многие мечники-мастера. Сила переполняла тело и конечности фавна, жар распалялся в его груди, Искра клокотала отдавая некроманту свою энергию, клочья травы и земли вылетали из-под копыт. Его движения были быстрыми и лёгкими, эйфория поединка проглотила его с головой – ему не нужно было думать, тело само подбирало для него стойки и движения. Несомненно, простой солдат или наёмник в жизни бы не выстояли против такого напора и пяти секунд, казалось, и защита Атхи вот вот дрогнет, но старый лев продолжал отбивать все атаки до единой, с какой-то ленцой изредка пытаясь их парировать.
Дариус начал выдыхаться. Переполненные магическим усилением конечности и пальцы на руках стали деревенеть, его движения самую малость замедлились, и лев, ощутив слабость противника, перешел в нападение. Дариус не успел перестроиться, точный, молниеносный удар выбил меч у него из руки, и он тут же получил тычок в плечо и бок.
– Тебе не хватает выносливости. – констатировал факт Атха, приводя собственное дыхание в норму и силой воли успокаивая сердцебиение. – Ты куришь?
– Нет... – хватая лёгкими прохладный воздух, бросил некромант. – Меня от сигаретного дыма тошнить начинает...
– И хорошо. Теперь к ошибкам. Когда я сказал тебе «выложись на полную», я не имел ввиду «Используй весь запас Искры за две минуты»!!! – повысил голос старый паладин. – Вот почему контроль энергии столь важен!!! Ты влил в себя всё что имел, и после пары минут неплохого фехтования, тебя начало клинить! Я даже отсюда вижу, как у тебя руки трястись начали, а на ладонях вены повздувались! – Дариус лишь молча кивнул в ответ. – Если бы ты продолжил вливать энергию, ты бы порвал себе мышцы и сухожилия... – Атха раздраженно выдохнул, возвращая своему голосу спокойствие. – И как я уже сказал, ты плох в защите. Тропа Паладина выработала у тебя собственный стиль, научила тебя идти вперёд, не давая сопернику времени на передышку, залечивать собственные раны силой воли прямо посреди боя... Но ты больше не на тропе. Может ты и привык к боли, привык к ранам и потере крови. Но здесь, в реальном мире у тебя не будет второй попытки с одним и тем же противником и фатальный удар станет для тебя последним... – лев вздохнул с неприкрытым раздражением. – И чему вас только учат в Академии... Отдохнул? Давай снова.
Дариус поднялся на ноги, вскидывая клинок.
– В этот раз, сконцентрируйся на энергии... и ради всего святого, это всего лишь тренировка, не спеши.
– Вижу, ты всерьёз взялся за этого мальчишку. – заметил присевший рядом с Атхой Монк.
Когда старый лев вместе с Дариусом вернулся к остальным, было уже темно. Парнишка был выжат как лимон, сидел перед костром, усердно вгрызаясь в сух-паёк, усталым взглядом наблюдая за танцующими языками пламени. Свежей дичи сегодня не было, но паладины по этому поводу не особо расстраивались. – Некромант-паладин... – Монк еле заметно улыбнулся. – И в самом деле звучало бы как шутка, не знай я Ласиоса. – он достал из кармана сигару и щелчком пальца поджег её.
«Ласиас... тот ящер-некромант, что вечно ходит обвешанный размалёванными перьями и амулетиками... И почему Дариуса спихнули мне на шею, а не отдали на попечение настоящему некроманту?»
– Я всего лишь выполняю поставленную передо мной задачу – натаскать юнца. – лениво ответил Атха.
– Ну да, он не первый, кого ты обучаешь... – как бы невзначай бросил Громила. – За день до отъезда, я слышал что Штормовой Бриз вернулся из Саррима, где под его командованием были подавлены мятежи. Он тут же перенял командование над «Черным Шпилем» в Мариде, получив титул баннеретта*...
– Монк, заткнись, ради всего святого... – раздраженно шикнул на него лев.
– Да что такое?.. – наигранно возмутился он. – Просто... Это же от части твоя заслуга... Это ты его «натаскал».
Стальной Коготь почти не знал Нерушимого, не знал ничего о его прошлом, о его семье и близких, о том, что движет этим гемменталем, чья внешность совершенно не подходит его характеру и умениям. В ордене все считают его задирой, но никто и сам толком не знает, почему. Говорят, когда-то давно, ещё в юношестве, Нерушимый часто вызывал не нравившихся ему старших по званию паладинов на дуэли и выбивал из них всю дурь. Голыми руками. Но это всего лишь слухи. Да, он и впрямь выглядит как бык, которого легко вывести из себя яркой тряпкой, так силён, что ума не надо. Но Атха скорее сравнил бы его со змеёй, не менее опасной чем стадо быков. Холоднокровной, расчетливой, что составит четкий план, заманит в западню жертву, в десятки раз превосходящую её по размерам, а затем, когда будет точно уверена в победе, нанесёт удар в самое уязвимое место и проглотит целиком. Таким был Монк в работе, когда они вместе трудились в рядах ИШК. Но по сей день Атха не мог с уверенностью сказать, что за личность сидит возле него. В конце концов, они были хорошими товарищами, помогали друг другу, на Монка всегда можно было положиться, он оказывал Когтю поддержку, даже когда от него никто её не ожидал. И всё же они не были друзьями. Монк никого не пускает в душу. Не делился своими тревогами, желаниями и мечтами, не выпускает своих мыслей и убеждений дальше собственной головы, хотя сам часто выслушивает чужие жалобы и головные боли, поддерживая советом. И все головные боли Атхи он знал наизусть.
– К чему ты клонишь? – Коготь насупил брови. Одного упоминания о Штормовом Бризе хватало, чтобы испортить его вечер. Да и, видеть Монка, делившегося с кем-то своими размышлениями, было как минимум непривычно.
– Просто... Ты в первом круге уже лет... сто тридцать? – начал издалека Громила. – И вот, на важном дипломатическом задании тебе вешают на шею неопытного молокососа... Я догадываюсь, кто он, но меня это не касается... Его отдают тебе. Не мне, не упаси Хранители Флеасту...
– Давай к сути.
– Ты не думал, что это намёк от Мастера? – Монк выдохнул облачко сизого дыма. – Что пора отдать твоё кольцо кому-то помоложе? Тому же Бризу например...
Атха недовольно зыркнул на товарища, будто тот предлагает ему закинуться веселящими грибами перед важным заседанием Ордена.
– Я говорю, что думаю. Это не со зла, и в том нет моей выгоды. – спокойно продолжил Монк. – Паладины редко переживают отметку в три сотни лет, а тебе скоро двести восемьдесят.
– Двести семьдесят. – поправил его Атха. – Я ещё не настолько стар, а мой возраст говорит лишь о моём опыте, и верности делу лордов.
– Коготь, ты же прекрасно понимаешь, к чему я веду? – примиряюще спросил Монк.
– Понимаю... – сдался старый лев. – Я уже думал об этом...
– Я тебя хорошо знаю, ты не можешь просто прекратить работать, перестать сражаться... Я думаю, из тебя вышел бы отличный учитель в Академии, и Мастер, судя по всему, того же мнения. Муштровать молодых ты умеешь не хуже, чем ятаганами махать.
Атха молчал. Он не хотел признавать то, что лежало на поверхности. Но теперь доводы закончились и отрицание стало совершенно бессмысленным.
– Дело твоё, старик. – бросил Громила. – Не знаю никого в ордене, даже из тех, кто вечно занят грызнёй за власть, кто о тебе, да плохо бы отзывался... Да тот же Бриз, какая бы кошка между вами не пробежала. Если Мастеру придётся самому отправить тебя в «отставку»... у многих в круге останется осадок.
– Ты дал мне пищу для размышлений. Благодарю. – искренне ответил лев.
«Сомнения – главный враг паладина. Я всегда это повторял, себе и окружающим. Но теперь... я сам стал их жертвой?.. Как иронично.» – Атха аккуратно вытащил из-под одежды свой кулон с портретом Лилии, с любовью взглянув на мастерски исполненный рисунок. – «Штормовой Бриз, Стальная Лилия и Стальной Коготь... А ведь мы в своё время были лучшим трио во всём Ордене...»
– Да как!?! – запищал кобольд, игравший вместе с Бон-Клусом, Яваисом и Чет'ик в карты. Он проиграл уже пятую серебряную монету за вечер, почти все они перекочевали в карман Паука. – Хватит жульничать, цегковник!
– Я не жульничаю. – в который раз спокойно ответил тот. – Ты дилетант. Научись карты считать. Все генералы в отбое, а ты до конца игры в руках троих убийц держал!
Мантис молча тасовала разрисованные вручную, дорогие картонные карты для «Кардинала», особой карточной игры, придуманной наёмниками. Она тоже проиграла не мало, но обвинять кого либо в неудачах пока не спешила.
– Ещё раз! Но сейчас тасую я!!! Дай сюда... – Сяо попытался отобрать у неё колоду, но получил звонкую оплеуху и недовольно ворча и виляя лысым хвостом сел на место.
– Делаем ссставки, господа. – сухо прострекотала мантис.
– Пять сегебгяных монет, пройдоха!!! Всё что у меня осталось! – завопил Сяо. – На этот раз, я точно отыграюсь!
На это утверждение Паук лишь хмыкнул.
– Ты уверен? – озадаченно спросил Клус, выкладывая на импровизированный стол пять блестящих, белых монет. Кажется, ему было в какой-то мере жаль глуповатого кобольда.
– Да!!! – прокричал кобольд.
– Играем без массстера. – бросила Чет'ик, отложив карту «джокера» в сторону и начиная раздавать. – Луна, козырь. – сказала она, когда у каждого в руке было по шесть карт.
– О, это на удачу... – улыбнулся Яваис.
Атха отвлёкся от тоскливых мыслей, увлечённо наблюдая за игрой, изредка делая глоток из фляги. Карты одна за другой летели на куртку, заменяющую паладинам стол, исчезали в отбое, или в отправлялись в чьи-то руки. И вот, спустя всего жалких две минуты, колода из сорока пяти карт закончилась. По правилам, тот, кто первым сдаст все карты, забирает куш. Все сидели с каменными лицами. Пауку в этот раз повезло куда меньше, он был готов отложить кон в сторону, как Чет'ик подбросила ему лунного генерала, которого он отбить никак не мог, вынуждая его сидеть в самом конце игры с десятком карт на руках.
На очереди отбивался Клус, всего с тремя картами в запасе. Сяо бросил ему генерала мечей, он побил его убийцей мечей, затем отбил генерала крови козырным лунным ополченцем. Паук понял, его товарищ вот вот заберёт себе куш и подбросил ему лунного генерала. Но прогадал. Клус на протяжении всей игры держал в рукаве лунного убийцу, единственную карту, кроме «мастера», способную побить козырного генерала. Двадцать серебряных монет были его.
– Да твою же мать!!! – завопил кобольд, ругаясь и богохульствуя во всё горло. – Чегтов цегковник и Трёхпалый сговорились!!! – он вскочил на ноги, начав топтать лапами траву, тыкая в паладинов пальцами. – Как ты мог вмастить ему лунного генегала, чегт тебя подеги!? – в его глазах читалось явное желание начистить церковнику харю, но гневный взгляд Атхи остудил его пыл.
– Не ори! – повысил голос Паук.
Кобольд тихо зарычал, ухватившись за голову.
Чет'ик спокойно положила на «стол» проигранные деньги и не проронив ни слова отправилась на боковую.
– Не ты один деньги проиграл! Вот. – Паук пересыпал в ладонь Клуса пять серебряных монет. – Я не жадный, никогда чужого не беру, всегда отдаю долги... – он громко прокашлялся. – Вот даже, когда сюда шли, на дороге кошель с монетами лежал... Я его и пальцем не тронул. Не я обронил, не мне поднимать...
Кобольд навострил уши, его разочарование от проигрыша исчезло, как по волшебвству.
– А... где собственно... это было?
– Да вот... – замялся Яваис. – Километра два-три до стоянки. – он задумчиво почесал подбородок. – Там ещё дерево такое приметное было... С дуплом.
– Аххх... Пгипоминаю. – так же задумчиво ответил Сяо, стараясь сохранять хладнокровие.
«Похоже, стрелка мы потеряли...» – усмехнулся про себя Атха, но говорить ничего не стал.
– Ладно... – кобольд поднялся на ноги и не спеша отряхнулся. – Было пгиятно с вами поиграть... Но мне.. Нужно отойти... ненадолго... – Сяо сделал что-то вроде поклона и тут же исчез в ночной тьме.
Как только шаги стрелка утихли, Паук с Трёхпалым тут же взорвались дружным смехом, который они держали в себе всё это время.
«Что за жадный глупец?» – удрученно подумал лев. – «Негоже паладину забивать голову азартными играми и жалкими медяками...» – свои размышления о морали он всё же оставил при себе.
– Мне его остановить? – прошептал Атхе на ухо появившийся у него за спиной Шут.
– Пусть это будет для него уроком. – как-то ребячески бросил коготь. – Если хочешь, можешь проследить за ним, но насколько я знаю, кобольды отлично видят в темноте.
– Ну и садист же ты, командир. – хихикнул Флеаст. – Снимаю шляпу.
Сяо вернулся, когда небо уже начало светлеть. Стоявший в карауле Монк сначала спутал его с барсуком, настолько грязным, уставшим и побитым тот был. Кобольд, не проронив и слова, упал в свой спальный мешок и забылся тревожным сном, пытаясь отдохнуть за те жалкие пару часов, что оставались до подъёма.
Как рассказал Флеаст, не так уж и хорошо эти кобольды видят во тьме. Сяо полночи плутал вокруг сосен на тропе в том месте, которое назвал Паук, бегая как курица без головы, пока не споткнулся и не рухнул в овраг, откуда ещё около часа пытался выкарабкаться по покрытым росой и ночной влагой камням.
И когда отряд поднялся на ноги, кобольд тут же подскочил к сонному Пауку, требуя объяснений.
– Ты лжец! Там не было никакого кошелька! – визжал обиженный кобольд, как придавленная каблуком крыса, топая ножками и размахивая руками.
– Какой ещё кошелёк? – удивлённо переспросил церковник, явно строивший из себя дурака.
– Котогый ты оставил лежать на тгопе... У... У сосны!!! – Сяо громко и натужно сопел, как закипающий чайник. – Его там не было!!! Где он!?!
– Ну... так... – почесал затылок фавн. – Его виконт подобрал? – неуверенно ответил он.
– Виконт подобгал!?! – кобольда кажись сейчас удар хватит. – Почему ты сгазу не сказал!? – кажись, он сейчас заплачет.
– Так... а ты и не спрашивал. – уверенно ответил Яваис. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, хотя прятавшийся за деревьями Клус вот вот должен был надорваться со смеху.
Весь последующий день мелкий стрелок шагал молча, погрузившись в раздумия. Эту злую шутку он ещё не скоро забудет, и ближайшие несколько ночей он проведёт без сна, вынашивая коварный план мести зазнавшемуся церковнику.