Часть III. За чертой
24 ноября, Киев.
03:17.
Антон проснулся, потому что его кровать дрожала.
Сначала — едва ощутимо, как при проезжающем грузовике. Потом — сильнее, ритмично, будто кто-то раскручивал колёса под полом его квартиры.
Он поднялся, босиком ступил на деревянный паркет. Под ногами — вибрация.
Из окна было видно пустынное ночное шоссе и туман. Чрезмерно плотный, как мокрая вата.
И далеко — совсем далеко — два тусклых огонька.
Зелёных.
Фары.
Утром он решил уехать.
Никому не сказал, куда. Собрал рюкзак, бросил ключи в ящик, стёр с телефона все контакты. Ему казалось, что голос из тоннеля теперь живёт в стенах — говорит через капли из крана, трещины в обоях, электрические щелчки в розетках. Он пытался не слушать. Не отвечать. Но чувствовал: чем дольше он молчит, тем ближе становится «состав».
На вокзале было пусто.
Центральный зал, обычно наполненный людьми, был почти мёртв. Дежурная женщина в будке спала, уронив голову на стойку. Автомат с кофе издавал хрип, словно застрял в петле. На электронном табло — мигающая строка:
«ПОЕЗД ЗАДЕРЖАН. ОЖИДАЙТЕ».
Во всех строках. Все направления. Все платформы.
И только одна надпись отличалась:
«ПЛАТФОРМА 0. СЛЕДОВАНИЕ — ВГЛУБЬ»
Он нашёл её случайно — за служебной дверью, за ржавой лестницей, куда вела едва заметная табличка «ИНЖ. ДОСТУП». Спустившись, он оказался в коридоре, воняющем плесенью. Стены — бетонные, мокрые. Лампочки под потолком — мигают, как дыхание умирающего.
Внизу — тишина.
И поезд.
734-Б.
Стоит.
Один вагон открыт. Свет внутри пульсирует. Неон зеленовато-белый, напоминающий больничные лампы.
И никого. Ни кондуктора. Ни голоса. Только заяц на полу.
Тот же.
Оторванное ухо аккуратно пришито.
Антон не вошёл.
Но и не ушёл.
Он сел у стены и начал записывать. В блокноте, на бумаге — чтобы не «слышали». Состав нельзя обмануть через технику, это он понял. Он живёт в цифровом. Питается в сети. Но бумага — как кость. Не цифровая. Он писал:
«Если ты читаешь это, ты уже слышал его. Уже видел. Значит, скоро ты будешь в поезде. Это не сон. Это не радиация. Это железная воля пути. Второй состав не возит пассажиров. Он подбирает тени. Он собирает не тела — а остатки. Мысли, страхи, вину. Всё, что осталось от людей. И везёт это назад. Туда, где оно родилось».
На восьмой странице он услышал голос.
Женский. Знакомый.
— Антон?
Он обернулся.
Марта.
Она стояла в проходе между вагонами, в грязной куртке, с фонарём в руке. Вся в пыли, как будто ползла по шахтам.
— Ты что здесь делаешь? — он встал, растерянный.
— Он снова появился. В Зоне. Мы думали, его нет. А он — везде. Он не под землёй. Он теперь между. Он разросся.
— Кто?
— Поезд. Он… теперь часть маршрута. Он добавляет себя к веткам. Прокладывает новые. Ты же инженер. Ты должен это понять.
Они вернулись в зону 26 ноября.
Платформа 0 исчезла из Киева, но через Зону всё ещё шли рельсы. Только теперь — чёрные. Не металлические, а будто отлитые из чего-то плотного, маслянистого. Они вели к бывшему депо, но маршрут изменился: теперь он уходил глубже, в северный лес, где по слухам когда-то был тайный лагерь ликвидаторов.
Туда и направились.
По пути встретили первого.
Он стоял у дерева, спиной к ним. В плаще, похожем на дорожную форму. Лицо — не видно. Руки — в карманах.
Когда Марта крикнула, он не ответил. Но зашевелился. Плечи — дёрнулись. Пальцы — вытянулись. Неестественно, будто с суставами на лишних фалангах.
Он повернулся.
Лицо было закрыто маской, похожей на ту, что носят машинисты при утечке газа. Но маска дышала. Шевелилась. Словно под ней не было лица — только дыхание.
Существо сделало шаг.
Марта открыла огонь.
Пули вонзились в тело, но реакции не последовало. Оно упало, как мешок, и тут же начало расползаться. По земле. Как тень.
Антон сдержал крик.
— Это они, — сказала Марта. — Пассажиры. Те, кого он уже забрал. Они возвращаются. Ища остатки себя.
Они нашли железнодорожную артерию. Она уводила их в лес.
Рельсы были новыми. Они не гнили, не ржавели. Вились, как черви. Петляли, иногда уходя вверх, в воздух, будто кривые нити. А над ними — ни одного звука. Даже птиц.
И всё время — ощущение приближения. Будто где-то позади уже едет он. Второй состав. Не свистит. Не гудит. Только скребётся в реальности, как нож по стеклу.
В лесу они нашли разъезд.
Разворотная платформа. По бокам — два пустых домика. Внутри — следы пребывания. Кружка, блокнот, одежда. Но всё покрыто пылью. И самое странное — бумага, приклеенная к окну изнутри:
«НЕ САДИТЬСЯ. ЕСЛИ ВАС ЗОВУТ — БЕГИТЕ. ВТОРОЙ СОСТАВ НЕ ВЕДЁТ ОБРАТНО.»
Антон почувствовал, как что-то в нём смещается. Как будто время внутри тела заколебалось. Сердце застучало реже. Слова Марты звучали глухо, будто сквозь воду.
— Он близко, — сказал он.
И тогда всё погасло.
Они стояли на платформе. И перед ними снова появился он.
Поезд.
Как будто не ехал, а проявился. Появился в одну секунду, заполненный, как мясо — кожей. Тот же состав. Тот же заяц в проёме. Только теперь свет внутри — красный. Мягкий, как на автопилоте. Словно кровь подсвечивает вагон изнутри.
Из одного окна смотрел ребёнок.
Девочка. С глазами пустыми, как сломанная фарфоровая кукла.
Она поманила Антона.
Он шагнул. Один раз.
Почти неосознанно.
Марта вцепилась в его куртку.
— Ты знал её?
— Нет… но… она была в моих снах.
Поезд снова исчез.
Просто перестал быть. Не уехал. Не растворился.
Пропал, как вырезанный фрагмент сна.
А вместе с ним — деревья вокруг.
Они стояли теперь посреди платформы, окружённой серой гладью. Ни горизонта. Ни неба. Ни ветра.
Только шорох.
И надпись на краю:
«ОСТАЛОСЬ 3 ПАССАЖИРА»
Они вернулись назад. Или думали, что вернулись. Потому что теперь в Зоне было нечто другое. Люди ходили как обычно, но в их тенях что-то дрожало. Иногда, если смотреть прямо — всё нормально. Но если краем глаза — будто кто-то внутри каждой тени шевелится.
На станциях по ночам стали замечать тёмные силуэты. Машинисты клялись, что мимо проходит состав, которого нет в расписании. Люди слышали гудок, но не видели ничего, кроме рельс, покрытых изморозью.
Антон знал — второй состав набирает людей.
Не тел — а мысли.
Почерневшие сны. Искажения. Обрезки памяти.
Они приходят первыми. А потом — ты.
Марта исчезла 27 ноября.
Её вагончик был открыт. Внутри — записка:
«Я не могла устоять. Он показал мне того, кого я потеряла. Мне нужно знать, куда они ушли.»
Антон остался один.
И понял: остался не потому, что сильнее.
А потому, что поезд ждёт его в последнюю очередь.