Агония любви. 🔞

За завтраком Вьен ворчал и придирался ко всему, что только попадало в поле его внимания. Его в это утро раздражало все – виноград помыт, но не обтёрт, стакан слишком холодный, молоко слишком белое, хлопья слишком хрустящие. Несчастная женщина – домработница, лишь горестно вздыхала, суетясь вокруг него, но её ангельское терпение всегда хорошо вознаграждалось, да и несмотря на несносный характер, этот ребенок ей очень нравился.

– Может свежий йогурт с земляникой? – предложила она парню, елейно улыбаясь.

– Только если она лесная!

– Собрана утром! – заверила парня женщина, и поставила перед ним пиалу.

– Вот мята – это лишнее, – вытащив зелёный листик из пиалы, Вьен брезгливо отбросил его в сторону, испачкав белоснежную скатерть.

– Талая горная вода, – поставила домработница стакан с водой.

– Она была на улице всю ночь?

– Конечно! И её даже осветили лучи солнца на рассвете! – улыбаясь от уха до уха ответила Аннет.

Аннет работала в этом доме уже более десятка лет. Одинокая, бездетная, она отдала всю себя этой семье и заботе о Вьен. Она приходилась ему дальней родственницей – седьмая вода на киселе. Сперва, на правах родственницы, которые обычно есть в каждой семье – те, что не смогли устроить свою жизнь, но знали лучше всех, как устроить чужую, Аннет задержалась на пару дней после похорон мистера Боне в этом доме, помогая и успокаивая вдову, а потом и вообще осталась, заняв весьма странное положение в этом доме, вроде и хозяйки, но и слуги в то же время. Сама же мадам Боне, была рада этому бесцеремонному вторжению в её мирок, потому что в жизни была несколько инфантильна и не самостоятельна. И потому нуждалась в твёрдой и уверенной руке.

– Вьен, дорогуша, поторопись. Сегодня всё-таки первый учебный день в году. Можно хотя бы раз за год не опаздывать? – поторапливала сына мадам, – Боже, ты совершенно не думаешь о своей репутации. Ведь о тебе подумают, что ты непунктуален! – произнесла она таким тоном, будто один из континентов затопило, как минимум, огромной волной.

– Ма...ну, не начинай, – закатил глаза к потолку Вьен, и поковырявшись в йогурте ложкой, отодвинул его от себя, – Аппетита нет! Довольна?! – резко встав из-за стола, он, манерно оправив волосы, ушёл из столовой.

И, когда входная дверь хлопнула, обе женщины лишь вздохнули с облегчением. Как минимум до вечера, им обеспечены тишина и покой от капризов.

Со стороны можно было подумать, что Вьен был тем взбалмошным, недалеким маменькиным сынком, вечно недовольным, придирчивым и несносным. На самом же деле, всё было намного более сложно. Все эти капризы и придирки, были следствием его немного слабого характера и неумением отстаивать свои интересы. Этакий способ бунтовать против воли матери. По сути, обычная борьба между сыновней любовью и желанием быть хорошим мальчиком, с жаждой свободы и правом распоряжаться своей жизнью по своему разумению.

К своему несчастью, этот парень, помимо яркой внешности, обладал невероятной памятью и сильным интеллектом. Он был тем ребенком, что окончил школу в девять лет, и поступил в университет ещё даже не став подростком. И, наверное, уже к этому возрасту получил бы ученую степень, о которой так мечтала его мама, но смерть отца, сделала его больным на многие года. И только сейчас он смог справиться с болезнью и вернуться в социальную жизнь. И, хотя он всё равно был самым младшим в группе, так, хотя бы, разница в возрасте с другими не была настолько колоссальной, как, когда он учился на бакалавра.

Родительский дом был в паре кварталов от здания университета, и Вьен неторопливо за полчаса дошёл до него. Его присутствие на лекциях было чисто номинальным, для галочки. На лекциях он или спал, или пялился в телефон. В перерывах ошивался со своими одногруппниками в кафе, обсуждая либо прошедшую вечеринку, либо предстоящую. И если бы не друг, то он бы вообще не появлялся на лекциях, ограничившись лишь тусовками в кафе.

Сколько бы не пыталась его мать разбудить Вьен пораньше, сколько бы не подгоняла, он все равно умудрился опоздать минут на сорок к третьей паре. И ввалился в аудиторию, когда уже половина лекции прошла. Спросите, где он был эти сорок минут? Ведь вышел из дома он с запасом, и вошёл в двери университета вовремя. В туалетной комнате! Ведь нужно было поправить прическу, поразглядывать лицо и оправить одежду. Потом было необходимо засесть на подоконнике, отвечая на сообщения своих фанатов в соцсетях и выложить пару удачных селфи. Как же без этого?! И в этом отношении Вьен – находка для шпиона. О всех его передвижениях, вкусах, желаниях можно было узнать из соцсетей мгновенно.

Вот и сейчас, сделав селфи, он ещё некоторое время порылся в фильтрах, и выбрав тот, где на его голове появлялись милые заячьи ушки в рамке переливающихся звездочек, выложил это фото в сеть с подписью – "Мне позвонила реальность, но я не взял трубку." И только после этого спрыгнул с подоконника и пошёл к аудитории.

Нисколько не заботясь, что опоздал на лекцию, Вьен продолжал пялиться в телефон, когда зашёл в аудиторию. И на автомате, пройдя мимо первых столов, поднялся неторопливо по лестнице до самого последнего ряда, где скинул сумку на стол и тихий звук соприкосновения сумки о поверхность стола, отразился в тишине помещения. Шлепнувшись тут же на сиденье, он, потянувшись, вытянул свои длинные ноги на стол и сцепив руки на груди, мирно заснул. Свою миссию он выполнил. Он в универе, и даже в аудитории – мама пусть будет довольна!

Повисшую в аудитории тишину нарушал только звук работающего проектора и компьютера на столе профессора. Если бы Вьен хоть на мгновение уделил внимание происходящему, он бы сразу заметил странность в том, как вели себя его одногруппники. Обычно рассеянные студенты, были в этот раз были собраны и внимательны. И сидели, чуть ли не по струнке смирно, так, как солдаты стоят на плацу перед генералом. Это поведение было легко объяснимо. Новый преподаватель, обладал невероятной харизмой и внушающими трепет ростом и внешностью.

Его внешность вызывала два совершенно противоположных чувства у людей, с одной стороны, гармония пропорций его тела, контрастность серо-белых волос со смуглой кожей, притягивала восхищенные взгляды. С другой – слишком грубые и прямые линии лица, жёлтые, точно расплавленное золото, глаза, вызывали своего рода настороженность, граничащую со страхом у любого, на ком этот человек останавливал свой взгляд.

И была в этом взгляде та, присущая только дикому зверю, равнодушная жестокость, которой не встретишь в глазах обычного человека. За всю жизнь никто и никогда не чувствовал себя рядом с этим человеком расслабленно и уверенно. Он давил не только своей агрессивной, животной аурой, но и его капиталы и связи, вынуждали людей, подчас, заискивать перед ним. Профессор Гуаньди. Известная личность. О его богатстве ходили легенды. О его влиянии в кругах не только ученых, можно было только догадываться.

И да, эта по-своему выдающиеся личность, решила к концу четвертого десятка своей жизни заняться преподавательской деятельностью и научными работами в лаборатории именно этого университета. Почему? Да кто его поймет. Скуки ради, может быть и от этого.

Поэтому стоит ли удивляться тому, что студенты с открытым ртом сидели и внимали каждому его слову – ведь, по сути, это всё равно, что живая легенда сошла с обложек журналов, и начала вести лекции. Исключение составлял только мирно спящий парень.

Пронзительный взгляд профессора полоснул по парню, не потревожив его сна. От чего одна его бровь слегка взметнулась вверх. Воистину, это было в первые, чтобы кто-то не проснулся от его давящего, тяжелого взгляда, а продолжал мирно спать. Этот факт изумил мужчину и заинтересовал.

Сидящий рядом с Вьен тощий длинный парень с рыжей кучерявой шевелюрой, выглядящей, точно полинялая мочалка на голове, захотел было разбудить друга, но был остановлен преподавателем.

– Не утруждай себя, Джефри, – разнёсся по аудитории низкий, раскатистый голос преподавателя. Обладатель столь яркой шевелюры, был сыном ректора университета и лучшим другом Вьен. Обычно строптивый и нагловатый, он сейчас чувствовал робость перед этим великаном и не посмел его ослушаться. Не привыкший в своей жизни к признанию авторитета и послушанию, он начал неосознанно копить в своей душе раздражение на этого человека. К концу занятия он достиг пика этой эмоции настолько, что, позабыв о своём друге, быстро покинул аудиторию, стоило только мужчине закончить лекцию.

Когда все студенты покинули помещение, профессор, подошел к спящему парню и сел рядом. Его взгляд блуждал по лицу спящего парня. Было в нем что-то, что вызывало непонятное щемящее чувство в груди этого огромного мужчины.

Длинные черные ресницы отбрасывали тень под глазами Вьен. Нежные, мягкие, чуть приоткрытые губы вызвали в профессоре бурю непристойных мыслей, которые ни разу не возникали у него к представителям своего же пола. Забывшись, он слегка коснулся волос парня и тут же одёрнул руку, будто обжёгшись.

«Что я творю?» – спросил он сам себя, и резко поднявшись, быстро подошёл к открытому окну.

Вдыхая осеннюю прохладу воздуха, он пытался успокоить своё дико стучащее сердце. Всё, что с ним происходило в эти минуты, было совершенно неестественно для него, не нормально. Обернувшись, он бросил тяжёлый взгляд на продолжающего, как ни в чем ни бывало спать, парня.

Это был первый рабочий день профессора в этом университете. И поначалу он начался, так же, как и любые другие рабочие дни – обыденно. Как отработанный механизм – быстрое знакомство с группой, озвучивание незначительной информации о себе и краткий обзор учебного плана. Всё как обычно. И даже возмутительное поведение одного из учеников на третьей паре, не особо выбивалось из серых рабочих будней.

Ведь в каждой группе есть один или несколько студентов, которым абсолютно начхать на дисциплину и элементарные правила вежливости. И профессору достаточно было одного взгляда, чтобы приструнить даже самого отъявленного мерзавца. Но... Но этот парень, почему-то притягивал к себе его взгляд в течении лекции. А запах, что наполнил аудиторию, когда он вошел, был настолько возбуждающе приятен, что профессору было крайне сложно сохранять невозмутимость в течении урока.

И сейчас он задавался вопросом – «Что в нём такого?».

Решив, что это всё результат двухмесячного воздержания, профессор пошёл к столу собирать вещи, с намерением сразу же уехать к любовнице. Подхватив рюкзак с компьютером, он уже перед выходом из аудитории был остановлен резким храпом парня, что эхом распространился по аудитории.

Взглянув опять на Вьен, он замер. Этот парень даже просыпался завораживающе. Вот он сладко, сексуально потянулся, и его футболка задралась, обнажая рельеф мышц. Чуть приоткрыв глаза, он осмотрелся, и заметив высоченного мужчину у двери, с интересом остановил на нём взгляд своих немного сонных, с легкой поволокой, глаз.

Мозг Гуаньди тут же подкинул картину, как этот парень вот так же смотрит на него снизу вверх стоя на коленях и принимая его. "Стоп!" – скомандовал он себе. Ситуация слишком быстро выходила из-под контроля. Ещё миг, и его накроет. И его первый рабочий день закончится принуждением к сексу. Не то, чтобы он никогда не смел такое себе позволить, просто это как-то не входило в его планы на этот день. И тем более с парнем!!! Ладно уж, девушка. Но это ведь это – парень!

– Ты че, новенький? – зевая спросил Вьен. Отчего на его глаза навернулись слезы, придавая его взгляду совершенно порочную притягательность.

– Новенький, – вдруг осипшим голосом ответил профессор, уже позабыв о своем намерении уехать к любовнице немедленно, – Выспался?

– Чёт не особо... – зевая ответил Вьен, спросонья ещё толком не соображая, с кем он говорит и где он находится, – Если бы ещё не бубнёж этого придурковатого лектора... вообще отлично было бы!

– Бубнёж... – эхом повторил профессор, немного отрезвев от хамоватых слов парня.

За всю свою жизнь не привыкшей к панибратству, Гуаньди был задет словами это красавца парня. Всему ведь есть предел. Всё впечатление от небесной красоты глаз и сексуального тела смыло, точно песчаный замок, волной. Профессор обладал гордыней, по размеру не уступающей его росту.

О, с каким бы удовольствием он надрал бы задницу этому паршивцу! И эта мысль, завела его похлеще самой опытной путаны.

Медленно он пошел по направлению к парню. Тот же, не чувствуя никакой угрозы от мужчины, которая распространялась от него в пространстве и будто сгущала окружающий воздух, с интересом разглядывал приближающегося мужчину.

Его огромный рост, мощь спортивного тела, черты лица и взгляд невероятно красивых, будто кошачьих глаз, вызвали у Вьен шквал эмоций, которые он до этого не знал. И в его, вмиг опустевших, мозгах было всего одно слово – "Офигенный!". В жизни считавший красивым только своё отражение в зеркале, он вдруг встретил кого-то, кто в его глазах был просто совершенством!

Откровенно разглядывая тело мужчины, его взгляд медленно поднялся к лицу и встретился с потемневшим взглядом профессора.

– Все рассмотрел? Ничего не пропустил? – нависнув над парнем точно гора, Гуаньди так и подмывало схватить парня и, перекинув через колено, отвесить пару звонких шлепков, желательно по голой заднице.

Вьен, ни на миг, не догадываясь о настроении мужчины, лишь глупо хлопал глазами, прикусив нижнюю губу. Вся его эрудиция, ум и гениальность, пропали бесследно. Осталась только его неопытность и наивность. И потому, ему даже в голову не пришло скрыть своё восхищение, до поры до времени, глубоко в себе.

– Ммм, – издал Вьен неопределенный звук на вопрос мужчины.

– Я – тот самый придурковатый лектор, – тихо сказал он, при этом взгляд его блуждал по лицу парня. И профессор не находил ни одного изъяна в лице Вьен. «Удивительно красивое лицо, и полное отсутствие интеллекта в глазах» – размышлял про себя мужчина.

Медленно до парня дошел смысл слов мужчины, но, когда это всё-таки свершилось, бедолагу точно в кипяток окунули. Краска бросилась в лицо Вьен, и он, от смущения, ведь одно дело за спиной злословить, другое – в лицо выдать, мог лишь тупо пялиться на мужчину, судорожно пытаясь найти хоть одно слово, а не выглядеть как имбецил, который способен лишь на нечленораздельные звуки.

– Любопытный экземпляр... – рассуждал сам с собой профессор, – Краснеть еще не разучился, – тон голоса преподавателя был обманчиво нежным, – Может и извиняться умеешь?

В горле Вьен резко пересохло, он сглотнул, и открыв рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же его закрыл. Мысли – точно слизь, просачивающаяся через пальцы, сколько ни пытайся их схватить.

– Тебе так стыдно, что ты разучился говорить? – иронично спросил профессор. «Глупая, смазливая кукла.» – охарактеризовал он Вьен, и тут же потерял к нему всякий интерес.

Отвернувшись, он, ни слова более не сказав, пошёл к выходу. Будто проснувшись от наваждения, Вьен в недоумении моргнул.

– От чего ж мне стыдится?.. Что я храпел? Я ж не пердел все-таки!!! – выпалил он не подумав. Хотя, какое там подумать, хорошо хоть что-то смог сказать.

– На твоем месте, я не был бы так уверен, – сказал профессор со снисходительной ухмылкой.

Природным тактом Вьен не отличался никогда, поэтому не мог оставить последнее слово за профессором.

– А что до извинений... то вряд ли я вам сказал что-то, что вы и так про себя не знали! – с вызовом сказал Вьен, хотя трясся, будто осиновый лист на ветру от переполняющих его эмоций. И то был далеко не страх, но азарт. Тот самый, когда ребенок дергает кота за усы. Или же глупец, что взял палку и начал ворошить осиное гнездо.

Наградив Вьен обманчиво равнодушным взглядом, профессор вышел из аудитории со стойким убеждением максимально усложнить жизнь этому парню. И среди всевозможных способов, его фантазия навязчиво предлагала особо пикантные. Как никогда захотелось воспользоваться своим положением и повоспитывать наглеца.