Пролог
Под покровом ночи, когда полнолуние залило землю холодным, серебристым светом, вдалеке раздался тревожный стук копыт. Табун лошадей несся по тёмным тропам, поднимая клубы пыли, и с каждым мгновением шум приближался.
Девушка, обладавшая слухом, способным уловить даже шёпот ветра за несколько миль, замерла. Её сердце сжалось - приближается опасность. Не теряя ни секунды, она подхватила пятилетнего ребёнка и, не оглядываясь, выбежала на улицу.
- Быстрее! Уходим к порталу! - её голос резанул тишину, полный тревоги и неотвратимой угрозы.
- Леди...? - мужчина рядом шагнул вперёд, его голос дрожал от волнения.
- Они идут. Четыре великих клана будут здесь с минуты на минуту. Нам нужно собрать всех в круг в центре горы! - её слова звучали уверенно, но в глазах вспыхнул страх.
Тьма зашевелилась, и из неё шагнул мужчина. Его лицо было напряжено, в глазах читалась решимость.
- Тебе тоже нужно уйти, - он обратился к девушке, взглядом указывая на ребёнка.
Она прижала малышку к себе.
- Я без тебя не уйду, - её голос был твёрд, но в нём слышались мольба и страх.
- Прошу... выведи их. Я догоню, обещаю, - он смотрел на неё, зная, что обманывает и её, и себя.
- Нет. - Она шагнула ближе, её пальцы дрожали, но в глазах светилась решимость. - Я не отпущу тебя.
- Не волнуйся, четыре клана не способны меня одолеть и "они" тоже, - мужчина говорил уверенно, но внутри знал: эта ночь может стать их последней вместе.
В темноте горы Луаньцзан мелькали фигуры - женщины, старики и дети спешили к порталу, унося с собой лишь самое необходимое. Шаги торопливые, дыхание сбивчивое, но никто не осмеливался оглянуться.
- Господин, мы закончили, - произнёс старик, склоняясь перед своим молодым господином. Тот был облачён в чёрные одежды с алой окантовкой, а на его талии покоилась флейта Чэньцин. Её кроваво-красная кисточка с нефритовым украшением чуть заметно колыхалась в ночном воздухе. Волосы мужчины были собраны в низкий узел лентой, оставляя несколько тёмных прядей падать на виски.
- Все собрались у портала, мы сделали всё, чтобы нас не нашли, - продолжил старик.
- Хорошо, - мужчина кивнул. Его голос был спокоен, но пальцы, сжатые в кулак, выдавали тревогу. - Иди с ними. Я хочу, чтобы ты жила.
- Мама? - сонный голосок прозвучал рядом.
Девочка устало потерла глаза и посмотрела на мать. Её серебристые глаза, точь-в-точь как у отца, ещё не осознали происходящего.
- Почему так шумно?
Заметив знакомый силуэт, она потянулась к нему.
- Папа...
Он замер, когда её маленькие пальчики потянулись к его одежде. В эти секунды взгляд мужчины смягчился, но лишь на мгновение.
Он наклонился, коснулся ладонью её щёки, и его сердце болезненно сжалось.
- Всё хорошо, - тихо сказал он, но его глаза говорили другое.
- Папа, а почему все так шумят? - в её голосе звучало детское любопытство, ещё не омрачённое страхом.
Мужчина сделал шаг вперёд, приблизился к жене и дочери, затем осторожно поднял девочку на руки. Она была такой лёгкой, будто сотканной из утреннего тумана. Хрупкая. Тёплая.
- Я люблю тебя, моя маленькая принцесса - его голос прозвучал глухо, но твёрдо. - Ты - самое дорогое, что у нас с мамой есть.
Он крепко прижал её к себе, вдыхая едва уловимый аромат детства - запах трав и чего-то родного, неуловимого. Сердце сжалось. Боль наполняла его вместе с этой любовью, но он не мог позволить себе слабость.
- Папа, - девочка сжала его руку, глядя снизу вверх своими ясными серебряными глазами.
- Я ведь уже взрослая, могу подождать, пока ты работаешь. Ты ведь вернёшься?
В её голосе звучала уверенность, словно она уже знала ответ.
Мужчина не сразу ответил. Молча, стараясь сохранить спокойствие, передал девочку матери. Он попытался улыбнуться, но его губы дрогнули, а в глазах мелькнула тень.
Он знал, что, возможно, видит их в последний раз.
- Непременно вернусь. Я не оставлю свою взрослую малышку.
Он провёл пальцами по её мягким щёчкам, словно стараясь запомнить каждую черточку её лица. Женщина, обняв дочь, прижалась лбом к её тёплому лобику, и вскоре дыхание девочки стало ровным - она уснула, полностью доверяя своим родителям.
Мужчина смотрел на них, позволяя себе ещё мгновение. Затем его взгляд снова стал серьёзным. Он посмотрел на жену, женщина промолвила.
- ...Они каким-то чудом предугадали, что моё время на исходе.
- Те, кто приближается с закрытых границ? С другой стороны, от четырёх великих орденов?
- Вэй Ин... не стоит их недооценивать.
Девушка взглянула ему в глаза. Её сердце сжималось - тревога Вэя становилась почти осязаемой, окутывая их, как густой туман. Она мягко коснулась его руки.
- Идём вместе.
Вэй глубоко вздохнул. В его взгляде смешались боль и непреклонная решимость.
- Ты никогда не ошибалась в своих решениях, но сейчас всё иначе. Я должен уничтожить Стигийскую Тигриную Печать. Если она останется здесь, последствия будут ужасными. За ней уже пришли заклинатели.
Он крепко прижал её к себе, задерживая дыхание, словно пытался запомнить её тепло. Когда он отпустил её, в этом жесте читалось прощание.
- Я закрою портал. Ты должна уйти как можно быстрее.
Внезапно из глубин ночи поднялся вихрь тёмной энергии. Он клубился, втягивая в себя всё живое - деревья, камни, даже воздух, как будто сама тьма пожирала свет.
Вэй вскинул руку, активируя заклинание. Перед ними разверзся портал, исписанный древними символами. Их рунный свет мерцал кроваво-красными всполохами. Люди, охваченные страхом, один за другим ступали вперёд, готовые к перемещению.
Но в тот же миг раздался резкий свист.
Из тьмы, точно по воле безжалостных богов, обрушился шквал магических стрел.
Они летели с неестественной скоростью, оставляя за собой следы разрушительной энергии.
Леденящий ужас пронзил каждого, когда первые жертвы упали на землю.
Дети, старики... Те, кто ещё не успел сбежать, рухнули под безжалостными ударами.
Крики, звук разрываемой плоти, всполохи агонизирующих заклинаний - всё смешалось в один хаотичный вихрь боли и отчаяния.
И в этот миг стало ясно: битва только началась.
Маленький мальчик, едва отпустивший свою бабушку из объятий, в страхе рванул к ней, но чьи-то руки удержали его.
- А-Юань! - закричала старуха, голос её дрожал, разрываясь между болью и беспомощностью.
Девушка, держа на руках своего ребёнка, с отчаянием вцепилась в мальчика, не позволяя ему броситься в пасть хаоса. Семилетний ребёнок бился в её руках, его крик срывался на всхлипы, слёзы градом катились по щекам.
- Нет! Бабушка! Моя бабушка, сестрёнка, прошу!
Мрак сомкнулся вокруг них. Казалось, он сжирал надежду, разрывая её на тонкие, беспомощные клочья. В глазах мальчика отражалось уничтожение всего, что он знал. Сначала родители, затем другие родные. Теперь - последняя нить, связывавшая его с прошлым.
Руна оглядела оставшихся в живых.
Из тридцати человек уцелело больше двадцати.
Она сжала зубы.
- Слушайте все! Мы ещё не в безопасности. Мы покинули гору, но ещё находимся во владениях Илин. Я открою ещё один портал. Он перенесёт вас в «Долину Безмятежности».
Глухой шёпот пробежал по группе.
- Госпожа... но дорога туда займёт больше месяца! Вы пострадаете...
Руна на мгновение закрыла глаза, сдерживая эмоции. Когда она снова заговорила, голос её дрогнул, но остался твёрдым.
- У меня есть одна просьба...
Она посмотрела на мальчика.
- Оставьте А-Юаня со мной. Он станет будущим клана Гусу Лань.
Тишина.
Старики переглянулись. Женщины, прижав к себе детей, молча одобрили её слова. Те, кто потерял своих малышей, бережно взяли под крыло сирот, дав им последний, хрупкий осколок семьи.
Через несколько мгновений - всё изменилось.
Глаза Руны вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, отражая яростную борьбу её души. Её длинные шёлковые волосы, ещё недавно тёмные, в одно мгновение стали белоснежными, словно сама природа подчинилась её силе.
Воздух сгустился, наполняясь её магией.
Руна сосредоточилась. Заклинание кипело в её крови, электризуя пространство вокруг.
Ветер завыл. Земля дрогнула.
И новый портал, вспыхнув, разорвал реальность перед ними.
Мгновение - и всё исчезло.
Ни звука, ни следа.
Остатки клана Вэнь растворились в неведомости, скрывшись в глубинах портала.
Тишину прорезал детский голос.
- Сестрёнка? А что будет с нами?..
Как и предсказывала девушка, он появился.
Из темноты выступил заклинатель.
- Ты всё так же предсказуем, Ванцзи, - спокойно промолвила она, словно это было единственное, что следовало сказать.
Перед ней стоял молодой мужчина.
Ветер играл его длинными, идеально прямыми волосами, лоб пересекала тонкая лента. Его белые одежды, украшенные облаками, гармонировали с его безупречной осанкой. За спиной покоился Гуцинь - инструмент, служивший ему не только для мелодий, но и как оружие.
А на поясе...
Легендарный меч "Бичень", лезвие которого сверкало, будто символизируя его решимость.
Он не сказал ни слова.
Просто смотрел на неё, холодно, пристально.
Но в этой тишине крылась неизбежность их встречи.
Наконец, он поклонился.
Жест был сдержанным, но полным уважения - не только к ней, но и к детям, которых она держала в своих объятиях.
Девушка взглянула вниз, туда, где за складками её платья прятался мальчик.
- А-Юань, узнаёшь этого богатого братика?
Ребёнок молча кивнул, но не вышел из-за её одежды. Его маленькие пальцы сжались в тонкую ткань, словно в ней была последняя нить защиты.
Она мягко улыбнулась.
- С сегодняшнего дня он станет частью твоей семьи.
Мальчик поднял на неё большие, полные тревоги глаза.
- Семья? А сестрёнка Дженни?
Он ещё не понимал.
Он не мог понять.
Девушка присела, опускаясь до его уровня.
- Да, ты будешь её старшим братом. Ты не останешься один.
Лань Ванцзи молча подошёл ближе. В его взгляде не было вопросов — лишь сдержанное понимание.
Руна посмотрела на него, прижимая к груди спящую девочку. Ребёнок тихо дышал, уткнувшись щекой в плечо матери, ничего не зная о том, что этот миг — прощальный.
— Береги их… — едва слышно произнесла Руна. Голос дрогнул, но она не отвела взгляда.
Она провела пальцами по его тёмным волосам.
- Я не могу пойти с вами... но оставляю вас в надёжных руках.
Лань Ванцзи склонил голову.
— Клянусь — тихо ответил он.
Руна осторожно перевела дочь из своих рук в его. На мгновение их пальцы соприкоснулись — тёплые, дрожащие, замирающие в попытке удержать ещё секунду.
Мальчик судорожно сжал губы. Он старался быть сильным.
Но когда она обняла его, он уже не мог сдержать слёзы.
Его хрупкие плечи дрожали.
Но он всё равно молчал.
И она только крепче прижала его к себе.
Лань Ванцзи подошёл ближе.
Руна уже ждала его — с прямой спиной и неподвижным лицом. Лишь спящая девочка на её руках выдавала ту бурю, что клокотала внутри. Маленькая ладонь цеплялась за край материнского рукава, словно даже во сне боялась быть отпущенной.
Руна посмотрела на Ванцзи — внимательно, оценивающе, как смотрят не на союзника, а на того, от чьих решений зависит судьба и будущие .
— Запомни одно, — произнесла она тихо. — Если с моей дочерью… хоть что-нибудь случится —
Её губы едва дрогнули, но в глазах загорелось нечто опасное, почти безумное.
— Я сравняю всю вашу цивилизацию с землёй...
Глаза засияли как кристалы аметистывым сиянием
Ванци сдержался не дрогнул ни выражение лица, ни дыхание, но воздух словно стал тяжелее. Казалось, даже боги в этот миг предпочли бы не стоять у неё на пути.
Руна шагнула вперёд и передала девочку из рук в руки — спокойно, выверенным движением, будто отдавая не ребёнка, а залог судьбы. Лишь пальцы предательски задержались на тонком плече дочери дольше положенного.
— Ей будет трудно… — сказала она почти шёпотом. — Я не смогу быть рядом. Но это единственный выход.
На мгновение она позволила себе прикоснуться к мягким волосам дочери.
Руна провела ладонью по волосам дочери, задерживая прикосновение дольше, чем следовало.
— Прости меня…
Она провожала их взглядом, запоминая каждый миг, их полёта с Лань Ванцзи на мече "Бичень", до тех пор пока они не скрылись за горизонт.
Буквально через несколько мгновений небо разверзлось и
тёмные тучи вздымались над землёй, заворачиваясь в бесконечную спираль, точно гигантская воронка. Вспышки молний на мгновение освещали тьму, вырывая из нее очертания фигур, которые медленно спускались с небес.
Они были бледными, словно высеченными из света. Белоснежные плащи ниспадали каскадами, а лица были лишены эмоций. Когда они заговорили, воздух задрожал от их холодных, отстранённых голосов.
- Вы нарушили порядок, вмешиваясь многократно в события этого мира.
Она осталась неподвижной, но её пальцы медленно сжались в кулак.
- Предъявите доказательства! - её голос был острым, как лезвие.
Существа не шелохнулись. Они стояли перед ней, подобные статуям, от которых веяло чуждой мощью.
- Вы не проявили должного уважения...
И это было затишьем перед бурей.
Она не дала им закончить.
Рывок - и мгновение спустя в воздухе разлетелась тёмная вспышка.
Они даже не успели отреагировать.
Она прорвалась сквозь ряды, двигаясь так быстро, что её силуэт сливался с ветром. Первый противник даже не понял, что случилось, когда её рука пронзила его грудную клетку. Её пальцы с силой сжались, раздавливая его сердце, и горячая кровь брызнула ей на лицо.
Она вырвала свою руку, оставляя после себя зияющую дыру.
Следующий.
Одним движением она сломала шею ближайшему существу, разворачивая голову на невозможный угол. Хруст позвоночника утонул в звуке рвущейся ткани, когда его тело упало в пыль.
Она схватила ещё одного, впиваясь пальцами в его плечи. С усилием, наслаждаясь этим моментом, она разорвала его тело пополам, словно куклу, чей каркас оказался слишком слаб. Внутренности с липким шлепком рухнули на землю, распространяя густой запах крови.
Они начали кричать.
Но уже было поздно.
Она разорвала следующего, вгрызаясь в его плоть, впиваясь ногтями в хрупкие кости. Двинулась дальше, точно вихрь разрушения, оставляя после себя растерзанные тела.
Земля окрасилась в багровый, тёмные лужи густели под её ногами.
И вот, остался последний.
Он дрожал, отступая, глядя на неё с ужасом.
Её глаза пылали чистым безумием.
Она наклонила голову, словно хищник, что наслаждается игрой со своей жертвой.
- А говорили, убивать нельзя...
Она шагнула вперёд, и в этот миг существо попыталось бежать.
Но она уже была рядом.
Одним движением она ударила его в грудь, и хрупкие кости сломались под её пальцами. Оно захрипело, не в силах дышать.
Ещё одно движение - и она наступила ему на грудную клетку, надавливая медленно, без спешки, растягивая момент.
Он задыхался, его тело тряслось в предсмертных судорогах.
А затем она нажала сильнее.
Его грудь с хрустом проломилась внутрь, заставляя лёгкие захлебнуться собственной кровью. Последний хрип сорвался с его губ.
Она подняла голову, позволяя кровавым каплям стекать по её лицу.
Капли алого дождя падали с неба.
Её взгляд потемнел. Жертв, лежащих в разорванных клочьях.
Ветер сорвал с её губ короткий, горький смешок.
- Похоже, это только начало...
Из последних сил они пытались предостеречь её, но существо не успело сделать и шага, как она беспрепятственно встала на его грудь, её холодный взгляд, полный презрения и безжалостной ярости, пронзал его до глубины души. Существо вскрикнуло от агонирующей боли, его голос задрожал, а каждое мучительное дыхание всё больше приближало его к безжизненности. Тогда, не спеша, словно воплощение неизбежной кары, она шагнула с неумолимой силой, и с оглушительным хрустом проломила его ребра, отрывая последние остатки его дыхания.
В тот момент его мучения достигли апогея, и на её лице, которое ещё мгновение назад отражало звериную жестокость, произошла перемена. Маска кровожадного убийцы, которую она носила так долго, вдруг упала, оставив на её лице темные, тяжелые тени скорби. Она медленно подняла глаза к небу, где сливались тучи, и наблюдала, как с высоты падает кровавый дождь.
- Если уж быть наказанной, - её голос звучал мрачно, словно эхо древних проклятий, - то не жалеть ни о чем. Лучше так, чем вечно страдать...
На горе Луаньцзан основатель тьмы, Вэй Усянь, сумел уничтожить Печать Преисподней, но когда великие ордены явились на место, он уже исчез вместе с половиной Стигийской Тигриной печати. Для полного разрушения этой могущественной силы оставалось считанное мгновение, а он не успел ничего сказать.
И тут, словно из самого мрака, начали появляться тени. Они принимали разнообразные зловещие формы, каждая из которых излучала смертельное намерение. Их могущество было настолько безграничным, что даже самые сильные силы, владеющие магией, как Вэй Усянь, не могли противостоять им. Это была сила из иного мира: каждое их прикосновение было подобно удару молнии, разрывавшему бессмертную плоть на клочья, оставляя её без всякой возможности к восстановлению. Он чувствовал, как его тело разрывается на части, а душу пронзает холодный, беспощадное лезвие, заставляя его существование рассыпаться в прах.
Девушка, наблюдая за мучениями своего возлюбленного, не смогла сдержать слез, которые, как ледяной дождь, стикали с её щёк. Каждая агония, каждый разрыв конечности, каждое вырванное мгновенно орган - всё это проникало в её сердце, разрывая его на осколки. Каждая капля его пролитой крови была для неё ударом, напоминая о проклятии, которому она была обречена разделить его боль. Её тело содрогалось от мучений, а слёзы, хоть и обильно лились, не могли смыть этого мучительного страдания. Задыхаясь от боли, она сжимала зубы, стараясь не выдать слабость ни в малейшем крике, но боль была невыносимой. В ней исчезло чувство времени, осталась лишь вечная, безжалостная агония.
Эта сцена ужаса и безысходности, где не было ни пощады, ни спасения, стала последним доказательством того, что даже самые свирепые и беспощадные силы мира не щадят ни живых, ни мертвых в своем беспощадном пиру судьбы.
Несмотря на безысходность, она собрала последние остатки сил и, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах, произнесла короткое заклинание восстановления. Но чудодейственная энергия оказалась недостаточной. Прочитав древние слова, она мгновенно оказалась рядом с остатками своего любимого, чьё тело было безжалостно изорвано - от него остались лишь крошечные фрагменты души, затушённой, как угасающий огонь в холодном ветру. Всё вокруг дышало кровью, а в его потухшем взгляде, сквозь мрак и боль, она почувствовала отчаяние, которое разрушало её изнутри.
Не сдержавшись, девушка зарыдала. Её плач, ужасающе громкий и пронзительный, разнесся по пустыне разрушения, как рев зверя, предчувствующего свою неминуемую погибель. В груди её бушевала смесь невыносимой боли, глубокой тоски, ярости и отчаяния. В этот миг их души слились воедино: каждый его крик отзывался эхом в её сердце, каждый его последний выдох становился её собственным. Она чувствовала, как силы ускользают, и казалось, что её саму разрывают на бесчисленные осколки.
Но тут вернулись Тени. Их приближение было подавляющим, а могущество - неоспоримым. Они несли с собой боль, разрывающую пространство и время, словно разрушительная волна, отражённая в самой сущности её души. Этот разрыв, этот призыв беды эхом прокатился сквозь миллиарды световых лет до самого центра Вселенной. Несколько орденов заклинателей, осязая приближение этой всепоглощающей силы, начали отступать, осознавая, что перед ними - сила, с которой никакие заклинания не справятся.
С каждым мгновением купол энергии рос, его свет становился всё ярче, а магическая сила, словно невидимый вихрь, охватывала всё живое вокруг. Это было подобно концу света. Как только купол опустился над всей землей Илин, раздался оглушительный взрыв. В ту же секунду вся жизнь - люди, животные, даже сама флора - растворилась в пыли и золе. Земля была опалена до последнего клочка, отравлена. И даже солнце, казалось, угасло в тот день, поглощённое невиданной тьмой, оставив за собой лишь безжизненный мрак.
Тот день на горе Луаньцзан вошёл в историю как загадочное и трагическое происшествие. Старейшина Илин пал, и вместе с ним исчезли последние представители семьи Вэнь из клана Цишань Вэнь. Фиолетовый свет, уничтоживший всё вокруг, стал поводом для шепота среди выживших после осады земли Илин. Одни говорили, что это деяние совершили герои, избавив мир от предателя, другие утверждали, что проклятые заклинания отступника, заплатившего собственной жизнью за грехи, привели к этой катастрофе. Большинство же считало, что сами Боги, разгневанные дерзостью и предательством, восстановили порядок жестоким наказанием.
Но за всей этой трагедией скрывалась иная правда - правда о любви, настолько сильной, что она способна сжечь мир до основания. Любовь, которая жертвовала собой, чтобы спасти того, кого любила больше собственной жизни. Эта нежданная, почти запретная сила оставалась тайной для большинства, ибо никто не мог представить, что за кажущейся жестокостью скрывалась глубина чувств, способная изменить судьбу целого народа.
Мир всё ещё не знает всей правды. Тайны, зародившиеся задолго до Великой Войны, продолжают свою вязкую спираль сквозь века. История эта остаётся скрытой до тех пор, пока кто-нибудь не осмелится прикоснуться к правде, не собрать разбросанные фрагменты исторического пазла и не разгадает загадки, скрытые под слоями времени. Без прошлого не может быть будущего, так же как настоящее не существует без теней былого. Лишь через призму истории мы начинаем различать истинный свет, отбрасывающий наши шаги.
Иногда для поиска правды нужно время - такое, которое, как тихий дождь, неспешно смывает иллюзии и ложь. Истина, долгое время скрытая, медленно всплывает на поверхность, складываясь в единую картину, пусть ещё незавершённую картину. Её нельзя схватить за миг - её можно только распознать, когда туман исчезнет, а искатель осознает, что всё нужное было рядом.
Помнить и не забывать - вот наш долг. Жизнь подобна тропе с бесконечными развилками, где каждое слово, каждый взгляд и каждое решение способны изменить всё. Какую дорогу ты выберешь, такой и будет твой путь. Если хочешь оставить свой след - действуй, не бойся идти вперёд, шаг за шагом приближаясь к разгадке. Верность своему пути откроет не только истину, но и вдохновит других верить в то, во что ты сам веришь.
Доказательства, как зерна истины, лежат перед теми, кто не смог увидеть свет. И, может быть, однажды, под светом тысячелетий, эти зерна вырастут в новый мир - мир с новым взглядом на всё, что мы знали прежде.