Осенью кофе вкуснее

Ненавижу десерты. Они забрали у меня маму. Должно прозвучать угрожающе, но в голове тут же возникают крохотные милейшие кексы, которые, вцепившись за руку моей мамы, тянут её в страну ужасов и насилия Шоколадния. Мама кричит, пытается свободной рукой вцепиться за что-то, что бы удержало её в реальном мире, где есть я, 7-летняя девочка с небрежно заплетенными косичками, любящий муж, готовящий каждую субботу фирменную яичницу с томатами, и обожаемая работа. Работа кондитера. Упс! Мама слишком любит кексы, особенно шоколадные, чтобы им противостоять, поэтому не только упускает связь с реальным миром под напором ужасающих кексиков, но и собственноручно разрушает возможные пути возвращения. Вытирает все шоколадные следы преступников, чтобы мы с папой не смогли её найти.

Когда мама ушла, я заставляла бабушку ежедневно готовить мне что-то сладкое, с кремом, да побольше, с кокосовой стружкой и орехами, с медом, корицей, спелыми ягодами, карамелью и какао. Папа повторял, что мама обязательно вернется – то ли убеждал меня, то ли себя. А пока этого не случилось, я терроризировала бабушку Нелли своим детским громким лепетом и страшными угрозами заплакать, если мне не испекут яблочный пирог. Бабушке оставалось лишь тяжко вздохнуть и приступить к замешиванию теста. Взрослые думали, что вкусная еда сможет утолить мою боль, но на деле мне просто хотелось воспроизвести сцену, когда мама колдовала над мисками, тщательно взвешивала ингредиенты и сосредоточенно вчитывалась в рецепт. Пухлое тело бабушки Нелли ни на каплю не напоминало мамино, изящное и хрупкое, да и вместо тщательного следованию рецепту, она кидала все «на глаз». Поначалу я протестовала, пыталась контролировать процесс, топая ножкой по кухонному деревянному полу, а потом сдалась. От сладкого уже тошнило. Поэтому я вооружилась новой верой – маме скоро тоже станет плохо от его обилия, и она вернется к нам. Вере моей было не суждено долго просуществовать. Одним вечером застала папу жалко скулящим над семейным портретом. От него пахло алкоголем, а щеки блестели от слез. Ни разу не видела папу плачущим, к тому же пьяным, поэтому на минуту страх меня парализовал. Я стояла у двери в абсолютном замешательстве.

— Она не вернется, пирожок, - только и сказал он, не отрывая взгляд от фото.

С тех пор я не ем сладкое. Презираю его. Неужели оно важнее семьи? Этот вопрос я задавала себе на протяжении многих лет. А потом как-то отпустило. Мне уже 20. Я все так же ненавижу шоколадные изделия, но с выбором мамы смирилась. Смутно помню ее короткие непослушные волосы, сосредоточенный увлеченный взгляд, которым прежде восхищалась, крепкие утренние объятия на каждый день рождения. Перестала её искать и писать письма «в ящик», надеясь, что однажды мама, вернувшись, прочтет о том, что пропустила в свое отсутствие. Долго искала ответы, пока не поняла, что молчание – тоже ответ. Я сумела закончить школу с отличными отметками и без её участия, поступить на государственное место в престижное учреждение и закончить с красным дипломом факультет международных отношений. Без нее.

Могла бы собой гордиться, только в настоящий момент уплетаю чипсы, щелкая каналами телевизора. Прошел год после выпускного, а я все так же без работы, без понимания того, где хочу работать, хотя специальность, вроде как, предоставляет список возможных вариантов. Жаль, ни один из них меня не привлекает.

На одном из каналов транслируют кулинарное телешоу. Молодой юноша с аристократичными чертами лица учит кудрявую женщину преклонного возраста готовить торт «Павлова». Одно название десерта отправляет меня в детство. Может, я и не помню мамину улыбку, но точно знаю, что с «Павловой» мама долго воевала. Испробовала множество вариаций приготовлений, ночами искала поиск своей ошибки, но так и не смогла «подчинить» под себя лакомство. Любимое, стоит отметить. На каждый праздник папа шел в кондитерскую и покупал «Павлову». Мама неустанно ворчала, ведь она может испечь любой торт, не уступая по вкусу известному десерту. Но сдавалась, попробовав воздушность взбитых сливок, сочность спелых ягод, хрустящую корочку меренги и ее нежность внутри. «Нет, с этим ничто не сравнится», - печально вздыхала она и неторопливо наслаждалась десертом. Интересно, сейчас ей удается приготовить этот торт-безе?

Выключаю телевизор. Закутываюсь в одеяло и плетусь на кухню, чтобы поставить воду на чай. Дома вовсе не холодно – лето все еще греет, город с ним простился только вчера. Но моросящий за окном дождь пробуждает к укутыванию одеялом. Пока вода бурлит в чайнике, я наблюдаю за движением на улице: все нарядные, с цветами в руках, постукивают каблуками и спешат в направлении остановки. Первое сентября. Торжественная линейка.

Не скажу, что скучаю по школе, по одноклассникам, но той атмосферы жутко не хватает. Ощущения единства и причастности.

Щекастые комочки со страхом в глазах направляются к первой ступеньке, которая неминуемо приведет их во взрослую жизнь. Хотелось бы мне выдернуть их пухленькие ручки из родительских, укутать в свое одеяло и перенестись туда, где беззаботность и ветреность в голове. Где важны лишь сон и новая кукла. Но сейчас они куда счастливей меня – их держит за руку мама. 14 лет назад я тоже была в рядах счастливчиков, но продлилось это ровно год.

Одергиваю себя, достаточно уже мыслей о ней. Вот за это и не люблю осень – в ней слишком много меланхолии и флэшбеков. Пользы мало, сплошное угнетение и мыслей из разряда «а что если бы...».

Дымящая кружка чая становится единственным свидетелем того редкого явления, когда мне не пишется. Уже час пытаюсь начать рецензию на только дочитанную книгу, но слова не идут. Закрываю вкладку, выливая остывший чай в раковину. Сегодня все идет не так. Телефон неожиданно ободряюще призывает открыть полученное сообщение.

«Зайди вк!».

Послушно захожу на свой профиль, где в диалоге группы, созданной еще в университете, ведется активное обсуждение сегодняшнего празднования. В диалоге, кроме меня, еще 4 девушки. Мы не особо активно общаемся после выпускного. На обратное у меня и не было никаких ожиданий, ведь школьное «мы будем дружить, пока смерть не разлучит нас» потерпело крах, не продержавшись и полгода с начала одиночного плавания под названием «студенчество». С тех пор учусь не привязываться к людям, ведь они в итоге обязательно уйдут – вопрос времени. Уходят даже родные, что уж говорить о других.

Сообщения продолжают приходить ежесекундно – девчонки выбирают кафе, споря между собой. Это надолго. В нашем городе не так уж много хороших заведений, где можно вкусно поесть и спокойно поболтать. Видимо, мои знакомые другого мнения, раз присылают все больше и больше вариантов, о большей половине которых я впервые слышу. Это все точно находится в нашем Сонном городе, получившим подобную кличку от жителей по причине вечного затишья и отсутствия интересных новостей?

Одним глазом листаю их варианты, ожидая, пока они сойдутся на чем-нибудь. Сама ничего не предлагаю, остаюсь сторонним наблюдателем. Признаться в том, что выходить на улицу мне вовсе не хочется, особенно в дождливую погоду, не решаюсь. Мне не один десяток раз удавалось придумать важную причину, по которой «я не могу», не составило бы труда сделать это и в этот раз. Но девчонок я не видела уже год, а скромное празднование 1 сентября стало нашей негласной традицией, пусть мы уже и не в университете. Где-то внутри, на задворках мыслей, я понимала, что еще пара одиноких дней дома, и я не смогу сходить даже в магазин за продуктами. Так и буду лежать в кровати, читать книги и тоскливо наблюдать за бурлящей жизнью остальных. Папа с умным видом говорит, что это «деградация на бытовом уровнем», призывая лечиться прогулками, свежим воздухом и живым общением. Но он сейчас в дороге, где проводит гораздо больше времени, чем дома, так что общение я поддерживаю лишь с книгами. Лучших собеседников не сыщешь. Папа считает это сарказмом, не понимая всех масштабов правды.

«Марта, ты с нами?!»

«Да».

«Решено! Встречаемся через два часа возле кафе «Корица»!»