Под одним солнцем
Они нашли его у озера с фонтаном, в самом сердце сада. Солнце играло в струях воды, рассыпаясь тысячами радужных блёсток. И Айзек был центром этого маленького мира.
Он сидел на краю мраморного бортика, откинув голову, его белоснежные волосы казались ещё белее на фоне чёрного, облегающего боди. Вокруг него полукругом расположились несколько молодых служанок и пара садовников. Они смотрели на него не с вожделением, а с зачарованным вниманием.
Айзек пел. Его голос, обычно такой насмешливый и резкий, теперь был чистым, тёплым бархатом, который тек, как мёд, наполняя воздух незнакомой, но пронзительно красивой мелодией.
*«Se puede, amor...»*
(Возможно, любовь...)
Эстер и Кристалл замерли на краю поляны, скрытые тенью огромной плакучей ивы. Гнев и плотское желание, что гнали их сюда, разом утихли, сменившись изумлением. Они никогда не слышали, чтобы он пел так — не для шутки, не для дразнящей насмешки, а от всего сердца.
*«Yo quiero que este sea el mundo que conteste...»*
(Я хочу, чтобы этот мир ответил...)
Его голос был полон тихой надежды и чего-то большего — веры. Он пел на том же странном языке, что и в тот раз в библиотеке, но теперь в песне не было и намёка на похабность. Это был гимн.
*«Del este hasta oeste y bajo el mismo sol...»*
(С востока на запад, под этим же солнцем...)
Слова лились плавно, и хотя принцы не понимали их смысла, музыка говорила сама за себя. Это была песня о единстве, о чём-то общем и прекрасном. Служанки улыбались, а один из садовников, пожилой эльф, смахнул скупую слезу.
*«Ahora nos vamos y juntos celebramos...»*
(Теперь мы уходим и вместе празднуем...)
Айзек пел, глядя в небо, и в его ледяных глазах отражалось солнце, делая их почти тёплыми. В этот момент он не был ни слугой, ни анимагом, ни любовником принцев. Он был просто голосом, зовущим к чему-то светлому.
*«Aquí todos estamos bajo el mismo sol.»*
(Здесь все мы под этим же солнцем.)
Он закончил, и последняя нота растворилась в шелесте листьев и плеске фонтана. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем его маленькая аудитория разразилась тихими, искренними аплодисментами. Служанки что-то восторженно прошептали, поклонились и разошлись, унося с собой частичку этого необъяснимого умиротворения.
Айзек проводил их взглядом, и только тогда его взор упал на двух фигур, стоящих под деревом. Он не удивился. Мягкая улыбка тронула его губы.
Эстер и Кристалл медленно вышли из тени. Подошли к нему. Никакой ярости, никакого желания тащить его в грот. Они смотрели на него, и в их глазах читалось нечто новое — благоговейное потрясение.
«Что это было?» — тихо спросил Эстер, садясь рядом с ним на мрамор.
«Старая песня, — так же тихо ответил Айзек. — Её пели там, где я вырос. В прачечной.»
«О чём она?» — Кристалл остался стоять перед ним, его тень накрыла их обоих.
Айзек перевёл взгляд на фонтан.
«О том, что мир мог бы быть другим. Что все мы, несмотря на расу, на статус... все мы живём под одним солнцем. И это могло бы нас объединять, а не разъединять.»
Он произнёс это без намёка на пафос, просто констатируя факт. Факт, в который он, судя по всему, свято верил.
Кристалл медленно опустился на одно колено перед ним, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Его крупная рука легла на обнажённое бедро Айзека, но это прикосновение было теперь не жадным, а почти что нежным.
«Ты постоянно удивляешь нас, — сказал Кристалл, и в его грубом голосе звучала неприкрытая нежность. — Мы пришли сюда с одними мыслями, а ты... ты заставляешь нас забыть обо всём.»
Эстер положил руку ему на спину, ощущая под тонкой тканью тёплую, живую кожу.
«Ты поёшь о единстве, а сам ходишь и соблазняешь нас так, что у нас кровь стынет в жилах, — он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — В тебе живёт тысяча разных людей, Айзек. И каждый из них прекрасен.»
Айзек посмотрел на них — на гордого Эстера и сурового Кристалла, — и его ледяные глаза оттаяли окончательно.
«Ну, — он снова надел маску лёгкой насмешки, но она уже не скрывала его истинных чувств. — Если я так прекрасен, то, может, вы всё-таки осуществите свой первоначальный план? А то я тут немного... заскучал без вашего внимания.»
Эстер рассмеялся, а Кристалл встал, одним плавным движением подхватывая Айзека на руки.
«Как же тебе повезло, что мы тебя любим, — проворчал Кристалл, но его глаза сияли. — И что твои песни такие красивые.»
«И что боди так чертовски на тебе сидит, — добавил Эстер, следуя за ними. — Но сначала — о единстве. Потом — о грехе.»
И они понесли своего певца, соблазнителя и философа прочь от фонтана, оставив позади лишь эхо прекрасной песни и уверенность, что под этим одним солнцем они точно были единым целым.