Ядовитые стёкла
Наше время
Пак Чимин пропустил пальцы сквозь клубнично-розовые волосы. Он посмотрел на себя: красиво, но не идеально. Нет в этом мире ничего идеального. Но Чимину нравится красивое, оттого у него на шее прекрасная татуировка, выполненная в мягких тонах в виде связки голубы перьев. Сколько прошло с того выступления? Целых восемь лет, а значит - Чимину и Юнги уже двадцать шесть лет. С того выступления они стали известнейшими танцорами танго. Единственная, на сегодня известная, пара мужчин-гомосексуалистов, танцующих страстное аргентинское танго.
И Юнги это охренеть как нравится. Он купается во славе, в любви, в том, чего у него никогда до Пака не было. Теперь у Мина есть стимул вставать по утрам, а не пить-курить-употреблять и поставлять. Юнги больше не тот загнанный в угол мальчик-наркоман, теперь он - мировая звезда. Да и Чимин изменился. Теперь Пак - известнейший гей всея Южной Кореи, который дал возможность другим геям и бисексуалам выходить из дома и не стыдиться себя.
Единственное, что, пожалуй, никогда не изменится - маска на глазах Пак Чимина.
Парень подкуривает элитный «Africa» с маракуйей и все ещё удивляется своим специфическим вкусам. Курить Чимин привык, но сигареты - не зависимость, и он в любой момент может бросить в отличие от Мина. Его зависимости: Чимин, слава и сигареты.
За окном простирается что-то некрасивое и вообще неэстетичное. Чимин смотрит и фыркает. Нашли, где дом построить. Говорили, что вид - искусство, а на самом деле - хрень полнейшая.
У них будто бы все хорошо. Но Паку кажется, что что-то не так. Все слишком спокойно, идеально и плавно. Теперь парня это конкретно бесит. Хочется разнести весь этот дом нахрен. И от чего такое желание Чимин не знает.
На телефон Мина приходит сообщение и Пак дергается. Он думает: смотреть или нет. И, сука, смотрит.
От кого: Хося)
Я свободен на этой неделе. Заскочишь?)
Какого чёрта? Юнги, все же шло так хорошо.
- Я, значит, деру жопу ради этого сраного мудака, а он, блять, мне, сука, изменяет! Да ты ахуел, Мин-Сука-Юнги! - кричит Чимин и сам того не замечая, начинает плакать. Слёзы стекают по щекам, а он даже не собирается останавливаться. Он просто визгливо плачет, и картина на стене падает.
Карточный домик разрушен. И домик на столе в том числе. Карты рассыпаются с каждой чиминовской обжигающей кожу слёзкой. И Паку больно. В груди щемит, сердце, кажется, сейчас сломает рёбра. Внутри оседает такая горькая и мерзкая не обида, а злоба. Она обволакивает его изнутри, перекрывая доступ крови к мозгу из синих вен, что так сильно видно под бронзоватой кожей парня.
И Юнги бежит. Он бежит на звук упавшей с гвоздя картины-натюрморта с изображением вина и бокала, но видит другое. Он видит своего парня, что визгливо и зычно плачет. Мин подбегает к нему, а тот бьет его в грудь с ничтожной силой и кричит в ухо, заставляя барабанные перепонки болеть:
- Сука! Тварь! Насильник! Мразь! Мудак! Гори, сука, в адском пламени! - слёзы стекают с лица на подбородок, а потом на ключицы, очерчивая выпуклые острые косточки, на которых Юнги так любил оставлять засосы и укусы.
- Чим, что случилось? - Мину приходится кричать, чтобы как-то разбудить Чимина.
- У тебя, мрази такой, все это время был ебаный любовник! Я тебя любил, а ты, блять! Что ты сделал, блять?! Изменил мне, сука! - кричит, почти задыхаясь, Минни.
И Юнги сам не знает, как это рассказать ему. Как объяснить это вообще можно, чтобы без агрессии? Мин не может сказать это Чиму, он не поймёт. Хватка Юна ослабевает, и он отпускает Минни.
- Успокойся. Да, ты прав, я уже месяц тебе изменяю. Неужто ты подумал, что ты у меня единственный? Конечно нет, - улыбнулся Мин, проведя длинным тонким пальцем цвета белого мрамора, - Ты хотел сказать ещё что-то. Что?
- Мы расстаёмся. Но я хочу ещё танец на прощание. Тот же театр, что и в первый раз. Всё то же самое, только украшения с меня, - сквозь пелену слёз, еле выговорил Чимин. Юнги обнял его, прижимая к груди:
- Конечно.
* * *
Выступление этим вечером. Чимин ужасно волнуется. В душе штормит с такой силой, что парень в любой момент может заплакать.
Все было хорошо. Идеально. Осознанно. Всё когда-нибудь заканчивается и Чимин это знал, но не представлял, что это фраза характеризует всю его жизнь. Всё разрушилось карточным домиком, карты рассыпались со стола на пол, а красиво расписанные рубашки вызывают у Пака лишь омерзение. И Юнги он все ещё любит, оттого и устраивает этот спектакль.
Ким Тэхён - давний друг Чима ещё со школы. Теперь он работает в театре «Пепел», и подготавливает реквизит к выступлениям. А вот уже Ким Намджун - его друг, что работает в химической лаборатории ядов. Чимин договорился с Тэ, чтобы тот пропитал рассыпанные на полу стёкла этим ядом. Ким, конечно, был в шоке, но ничего не сказал и даже не заподозрил.
На Юнги надет белый костюм и классические белые туфли, а сиреневые волосы в легком беспорядке, который его только красит. На Чимине тот же костюм с рубашкой, расстёгнутой на две верхние пуговицы, белая шелковая повязка на глаза и никакой обуви. Мин удивился, но виду не подал.
Свет софитов ослепляют пару танцоров. Они выходят, кланяются и хватаются за руки. Стёкла начинают оставлять ранки на ступнях Чимина, но ему всё равно. Хосок, сидевший в зале, с большими глазами глядел на партнера любовника. Юнги говорил, что Пак сильно это воспримет, но не настолько же.
Начинается мелодия. Сразу резкая и сильная, режущая уши. Чимин держится на руках Юнги, пока его повязка намокает от слёз. Никаких плавных движений - всё резко и быстро. Мин не думает ни о чем. Он просто танцует, поддерживая медленно ослабевающего Пака.
Стёкла впиваются в небольшие ступни, причиняя боль. Но Чимин продолжает танцевать, кажется, лучше чем когда-либо. Он выплёскивает желание убиться и задушить Юнги в танце и его стремительных движениях. В голове дуреет.
В глазах, прикрытых повязкой, рябит. Становится плохо не только ментально, но ещё и физически. Ноги и руки слабеют, голова раскладывается, накидывается тошнота. Тело потеет.
Мин удивленно смотрит на партнёра. Тот слабеет с каждой секундой, с каждым движением. Это пугает, он распахивает карие глаза цвета коньяка. Смотрит на пол - стёкла в крови. В крови Чимина. Тот что-то хрипнул, держа ритм танца. Пака не остановить теперь.
Мелодия переливается во что-то драматичное, во что-то, от чего хочется плакать. Звук большой трагедии. Пак окончательно обмякает в руках Юна.
А мелодия всё идёт.
Хосок встаёт и кричит, чтобы вызвали врача.
Но поздно, Пак Чимин мёртв. У Тэхёна и Намджуна на глаза наворачиваются горькие слёзы.
- Я пропитал их ядом, который прислал... ты? - еле проговорил Тэ, - Мы его убили.
- Чёрт.
А мелодия всё идёт.
Карточный домик разрушен безвозвратно, как и жизнь Чимина.