Глава 9: «Тени в сердце»
Утро было пасмурным. Море шумело за бортом ровным, убаюкивающим гулом, и корабль шёл плавно, будто скользя по маслянистой глади. Тимофей сидел в столовой, устроившись у самого окна, и читал свой старый, потрёпанный томик «Острова сокровищ». Он знал книгу почти наизусть, но возвращался к ней снова и снова — будто в знакомых строчках искал ответы на вопросы, которые даже сформулировать не успел.
— О, ты что, про пиратов? — внезапно раздался голос прямо над ухом.
Тимофей вздрогнул. Перед ним, как из-под палубы, вынырнул Витя Деркачёв с привычной широкой ухмылкой.
— Я тоже обожаю пиратов! А у тебя есть любимый? Сильвер? Или Джим?
— Читаю, — буркнул Тимофей, не отрывая глаз от страницы.
— А, ну ладно. Просто спросил…
Не успел Витя отвернуться, как рядом материализовался Серёга.
— Тим, привет! Ты чего тут? О, «Остров сокровищ»! Классика. Я в детстве мультик смотрел, такой, с песнями.
Он бросил оценивающий взгляд на Витю и нахмурился.
— А ты чего тут?
— Я с Тимофеем разговариваю, — надулся Витя. — Мы, вообще-то, в одной каюте, если что.
— Да он мой друг, между прочим! — парировал Серёга.
— С чего вдруг?
— С самого начала. Ещё в школе.
— Ну и что? Всё меняется.
— Не меняется! Тим, скажи ему!
Тимофей молча встал и ушёл, пока двое начинали спорить всё громче. Он терпеть не мог споры — особенно когда они касались его самого. Никого из них он не считал другом. Но… возможно, оба были ближе, чем кто-либо ещё.
Он нашёл укромное местечко между спасательными шлюпками на верхней палубе и достал тетрадь. Несколько секунд смотрел на пустую страницу, затем начал рисовать. Чёткие, уверенные линии сложились в лицо Игната — усталое, с тенями под глазами и морщинами на лбу. На следующей странице возник силуэт — вытянутый, чёрный, в капюшоне, без лица. Под рисунком он вывел: «Он сказал — остерегайся. Но кого?»
Он долго разглядывал оба изображения.
Ты был не просто пьяным чудаком. Ты был тем, кто знал, что делает. И кто пытался меня предупредить.
— Ты скучаешь, — прозвучало рядом.
Тимофей вздрогнул. Северин. Он стоял, опираясь на трость, не приближаясь, просто наблюдал.
— Не скучаю, — сухо ответил Тимофей.
— Не врёшь только себе, а?
— Я не… — он замолчал, сжимая тетрадь.
Северин присел рядом, достал из кармана блокнот, но не открыл его.
— Бывает, — сказал он. — Кто-то приходит в твою жизнь, оставляет след… и уходит. Иногда это больно. Порой — невыносимо. Но запомни: каждый такой человек — это развилка. Вопрос не в том, с кем ты был. А в том, кем ты стал после.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что ты умный. И стоишь на грани. Пытаешься казаться жёстким, холодным. Думаешь, это защитит?
Тимофей промолчал.
— Мне не нужны друзья, — пробормотал он.
— А если тебе кто-то понадобится? Не как «друг». А как тот, кто будет рядом, когда ты почти упадёшь?
Он молчал. Северин поднялся.
— Подумай. У нас ещё долгий путь.
Запись из тетради Северина:
Есенин Т.Г. Любит тишину. Не выносит споров, шума, давления. Но не слаб. Он — как вода подо льдом: снаружи покой, внутри — движение. Рисует Игната. Скучает, хоть и отрицает. Хочет быть один — потому что боится снова потерять. Может ожесточиться — или найти спасение. Всё зависит от того, кто первый протянет руку. Следить за контактами. Не давить. Слово важнее приказа.
---
Когда Северин ушёл, Тимофей остался сидеть на палубе. Ветер трепал страницы тетради. Он смотрел на рисунок Игната и думал: кем ты был на самом деле? Пьяницей с синяком под глазом? Или кем-то большим?
Ему вспомнился мультфильм, который он пересматривал десятки раз. Игнат всё больше напоминал ему Билли Бонса — не карикатурного злодея, а настоящего морского волка с надломом в голосе. Того, кто знал, что за ним идут.
«Держи карту при себе, слышишь? Никому не отдавай. Даже если будут красиво просить. Они придут…»
— Уже пришли, — тихо сказал он себе.
Он не знал, кого имел в виду Игнат. Но теперь начал присматриваться. Шумный Обручев — постоянно что-то высматривает. Клык Меринов, хоть и добродушный с виду, смотрит слишком пристально. Бык Морганов будто не спускает глаз с тех, кто моложе и беззащитнее. Палыч — пугающе молчалив. Шрам Хандров — подчёркнуто вежлив. А Сотников… просто странный. Слишком лысый и слишком тихий.
Они сновали по кораблю, будто искали, с кем бы «подружиться». Но Тимофей уже чувствовал: это не дружба. Это — охота. Молчаливая, терпеливая.
Он снова перелистнул тетрадь. Под рисунком Игната вывел:
«Ты знал их. Ты знал, что они здесь».
И рядом — шесть новых силуэтов. У каждого — кличка, как в дешёвом романе: Клык, Бык, Шумный, Палыч, Шрам, Лысый.
Он закрыл тетрадь. Пора было уходить.
В коридоре он столкнулся с Евгением Корневым — седым, со спокойными глазами. Старый сотрудник Сомова. Собирался пройти мимо, но замедлил шаг.
— Ты… Тимофей, да?
— Да, — сухо кивнул тот.
— Видел, ты часто с книжкой. «Остров сокровищ»?
Тимофей напрягся, но кивнул.
— Хорошая вещь, — вздохнул Корнев. — Только там всё просто: хорошие — хорошие, плохие — плохие. В жизни сложнее. Не всё видно снаружи.
Он ушёл, оставив Тимофея в коридоре с этими словами. Не всё видно снаружи…
Северин — добрый или злой? Он говорил правильные вещи. Но и Сильвер в книге говорил хорошие слова…
Позже, в кают-компании, он снова открыл книгу. Но к нему подвалился Долгов — сутулый, в мятой рубахе, с нервной усмешкой.
— Эй, мелкий! Хочешь анекдот? Вот, слушай: идёт пират к окулисту. Тот говорит: «Закрой один глаз». А пират такой: «Я и так с повязкой!»
Он сам загрохотал смехом. Тимофей даже не пошевелился. Только медленно поднял на него взгляд.
— Ты чё? Смешно же. У тебя вообще чувство юмора есть?
Тимофей хотел встать, но остался сидеть. Просто чуть приподнял брови — этого хватило, чтобы ясно дать понять: Отстань.
В дверях возник Северин.
— Долгов. Выйди. Немедленно.
— Да я просто…
— Выйди, я сказал. И чтобы я больше не видел, как ты к нему пристаёшь. Понял?
Тот что-то буркнул, сгорбился и поплёлся прочь.
Северин задержался взглядом на Тимофее. Затем молча кивнул.
…
Запись из тетради Северина:
Есенин Т.Г. — наблюдение продолжается.