Восточный экспресс

Солнце пекло затылок, мухи вились вокруг лица. Вера посоветовала сходить к озеру и Майкл собирался это сделать. Он уже представлял, как поплавает, когда какая то птица с криком сорвалась с ветки и напугала его. На плечо что-то шлепнулось.

— К деньгам. Наверное, целое наследство! - усмехнулся Майкл, разглядывая белое пятно на футболке. 

Сзади послышался звук треснувшей ветки. Обернувшись, Майкл увидел Георга. Парень был в своих мыслях и прошел мимо, не заметив Майкла. 

Озеро дало о себе знать заранее - запахом и влажной землей. Солнце пекло во всю, не смотря на конец сентября. 

Майкл присмотрел себе камень у берега, на который сбросил вещи и вошел в воду. Ледяная вода коснулась пальцев и обожгла. Мужчина поспешил окунуться и на него нахлынули воспоминания о детстве. Они с отцом ездили на похожее озеро рыбачить и отец всегда не пускал  Майкла купаться, пока они не поймают хотя бы по одной рыбине. Говорил, что плесканиями он рыбу распугает. 

У отца была оранжевая надувная лодка, в которой он любил вздремнуть, расположившись посреди озера и свесим удочки за борт. 

Майкл быстро пересек озеро и вылез согреться на другом берегу. 

Мысль о том, как хорошо, что он здесь один, прервалась, когда на ту сторону, где Майкл бросил вещи, вышел человек. Это был мужчина лет пятидесяти, со знакомой походкой.

— Отец? — Майкл даже ущипнул себя. 

Да, это был отец. В той же зеленой кепке, в которой он был всегда, в поездках на озеро. Он вытащил за собой на берег оранжевую надувную лодку, уже готовую к спуску. На плече у него были две удочки. 

— Наверное, мы умерли в том поезде и попали в рай, — пытался думать логично Майкл. Иначе, откуда этот прекрасный лес и его умерший отец?  Это заставило тоскливо сжаться внутренности, потому что дома остались жена и двое дочерей. 

— Майки, плыви сюда! - крикнул отец, - твой старик уже заждался! 

Внутри вдруг проснулась радость, Майкл любил те времена, когда они вместе с отцом рыбачили. Да и все детство его было прекрасным, а когда Майкл поступил в институт и играл в местном футбольном клубе, отец всегда болел за него. Когда же наступил разлад? 

Майкл переплыл на берег к отцу и помог вытащить лодку на воду.

— Оденься,  а то простудишься, - заботливо похлопал отец по плечу. - Хочешь чаю? - И он вытащил термос из рюкзака за спиной. Чай был терпкий, с лимоном и мятой. 

— Спасибо, пап.  - Они оба стояли, смотрели друг на друга и улыбались.  

Когда все удочки были установлены, а папа достал сигареты из кармана и протянул открытую пачку Майклу, радость начала стихать и внутри снова заворочались вопросы. 

— Я бросил недавно, но раз уж мы с тобой все равно умерли, давай, - сказал Майкл, беря сигарету. 

— Кто как, - пробормотал отец, прикуривая.

Было тихо - плеск воды, ближе к берегу, где водились лягушки, да мошкара, тихонько жужжащая у лица, все, что нарушало тишину, да и мошкару прогнал дым.

«Когда же начался разлад?» - задал снова себе вопрос Майкл.

— Наверное, когда мама умерла, сынок. 

— Да, мы не могли об этом говорить, и не смогли поддержать друг друга. 

Рыба клевала как сумасшедшая, очень быстро наполнился садок и отец выбросил рыбу обратно в воду. 

— Мы же сюда не рыбачить пришли, в самом деле, - усмехнулся он, - а поговорить в тишине. 

— Я скучал по тебе, папа.

— Я сам по себе скучал, по нам. Но мне было тяжело в этом признаться себе. Я думал, что должен страдать. 

— И я тоже молча ушел, женился. 

— Никогда не молчи с теми, кого любишь, сынок! 

— Расскажи, как ты жил эти годы, пока мы не общались? 

— Да что я? Потихоньку топил себя в обиде на жизнь. Утонул, как видишь... Лучше расскажи о себе. 

— Я женат. На замечательной женщине. Она всегда меня слушает и понимает, даже когда я молчу. 

— Прям как твоя мать. 

— Да, прям как мама. Смотри, - Майкл вытащил из заднего кармана бумажник. - Это моя Лорен и девочки. 

— Чудесные. Жаль, что мы не успели познакомиться. Ну главное, ты счастлив? 

— У нас был разлад недавно. Она начала свое дело и стала уставать, а мне ее не хватало.
— И что же ты предпринял?
— Я начал помогать ей с выпечкой и сам увлекся.
— Кто бы мог подумать! Ты же у нас бухгалтер.
— Да, а по вечерам пеку бисквиты. И запах, знаешь, как у мамы. Так успокаивает. 
— Ох, как я скучаю по маминым пирогам. Кстати, когда приедешь на похороны, мамины рецепты найдешь в ящике над холодильником. Думаю, пригодятся, в вашей будущей кондитерской. 
— Да прям, кондитерской!
— Сынок, я знаю, о чем говорю. Слушай свое сердце. 

Отец положил руку на плечо сыну и приобнял. Рыба почему-то больше не клевала. Они сидели в тишине и наслаждались воздухом, плеском воды, качанием лодки и взаимопониманием, которое давно ждало своего часа. 

Стемнело неожиданно. Еще серое небо, без звезд, но и без солнца, давало слабый обзор.

Майкл с отцом затащили лодку на берег.

— У Веры есть чай и что-нибудь перекусить. Будешь?

— Нет, сынок, ты иди, а я останусь здесь, мне нужно переплыть озеро.

На глаза навернулись слезы. Это не было горе. Не боль. Скорее грусть, смешанная со счастьем от осознания того, что они сумели попрощаться.

Обнимать отца в последний раз в жизни было тепло. Он пах так же, как и воспоминания Майкла с детства: хвойным мылом, потом и тем специфическим запахом воды, который появляется, когда ты долго сидел у водоема.

Отец тоже сжимал крепко сына, и Майклу даже показалось, что он шмыгнул носом.

— Иди, уже темнеет. Береги себя. Семье привет. Я там родственникам прощальную шутку оставил, чтобы наследство не делили. Посмеешься.

— Пока, папа! Однажды увидимся.

— Однажды увидимся, сынок.

Майкл повернулся в сторону леса и сделал пару шагов. Когда он обернулся, отец на середине озера, а само озеро стало будто в два раза больше.

И каждый раз, когда Майкл оборачивался, отец отплывал всё дальше, пока совсем не исчез за горизонтом.

Майкл зашёл в лес умиротворенным. Он знал, что всё сделано в этой жизни верно и всё у него будет хорошо.