Песнь XIII. Свои ответили
Раз братья и сестра нашли
Дневник французского солдата.
И что же там они прочли?
Утаивать от вас не надо:
«...Очередная ночь без сна.
Один среди толпы.
Очередной атаки ждём.
Пугают тихие часы,
Когда на нас не нападают.
Эти часы ещё страшнее,
Чем беспощадные атаки
Суровых варваров-волков.
Особенно ночами. Вспомню,
Так сердце бешено стучит.
Когда же кончится всё это,
И я в Лион¹ домой вернусь?
Я мексиканцев даже видеть
И слышать больше не хочу...
Как вспомню этих партизан:
Глаза – стекло, а взгляд суровый,
И в шрамах лица ледяные,
Одежды рваные, в грязи.
Суровы и грубы, как галлы².
Я в госпиталь уже раз пять
Попал, хотя прикрыть пытались
Меня товарищи в бою.
Да им самим сберечь бы шкуры,
Они обычно и о том
Ведь думают! Болит и ноет
Всё тело... Образ до сих пор
Перед глазами: сальный волос,
Щёки в крови и шрам на лбу,
Суровый взгляд на лице. Сером.
Черты все грубые, а сам,
Как труп живой... Но в теле этом...
Там силищи не меньше, чем
У русских, что меня на Альме,
Под Инкерманом, на кургане
Малаховом, под Балаклавой³ чуть,
Как муху, не прибили, черти.
Испанцы, англичане нас
Оставили на растерзанье
Волкам в степях безлюдных, диких.
Вот, генералы говорят,
Что продвигаемся мы быстро.
Да дайте отдохнуть чуть-чуть,
Минуту, даже полминуты
От пекла и от холодищ,
Что днём и ночью. Как здесь можно
Вообще жить? Смогу ли я
Здесь выжить? А заплатят мне?
А время тянется... ни денег,
Ни отдыху. Хочу домой!
Как даст в живот вонючий варвар,
Так падаешь совсем без сил.
Однажды, помню, как Анри
Один костлявый, пучеглазый,
В одних штанах и в ранах весь
Как даст! Анри упал без сил.
Другой потом добил Анри.
<...>
Сейчас бы булку с кремом, с кофе,
А не вот этот весь кошмар.
Нет! На всю жизнь мне эти раны...
Определённо, на всю жизнь...»
- Ой, парни... я не ожидала,
Что им так сложно среди нас.
А мне казалось, бьём их мало.
Так думала я каждый раз,
Когда атаковали с вами.
- Ну, видишь, Хуни, как-то так... -
Альберто говорил. – Им с нами
Пощад не ждать уже никак...
Меж этим мегапопулярна
Хуаны повесть стала, и
Ей внучка письмецо прислала.
Вот, что она там говорит:
«Скажи спасибо: это я
Переспала с Джоном Уолби,
Издателем. Я помогла
Тебе издаться. Соизволишь
Пять тысяч песо отослать?
Или мне в судик написать?..»
- Да, парни, вижу, внуки нас
Не сильно жалуют: не стали
С врагом сражаться вместе с нами
И в США живут сейчас,
В Германии, Париже, Вене...
- Увы, сестрица, мир таков,
Каков он есть на самом деле... -
Альберто отвечал. – Письмо
Напишем, может быть, японцам
Да Мэри с Элен. Как у них
Дела там? Как они? Смогли
Прогнать врага-то? – Хуни, солнце,
Конечно. Сядь да и пиши.
Мирó, бумагу принеси, -
Велел Умберто партизану.
Принёс. Хуана письмецо
Писать в далёки земли стала.
Туда и книжецы послала
Свои. А ровно через год
Письмо приходит от Риоты:
«...Вы правы, тётя, может, мы,
Японцы, тоже идиоты
И тоже катимся в низы
Разврата, денег, гедонизма,
Забвения всего того,
Что предки завещали? Быстро,
Неумолимейше, причём.
Нас достаёт американец,
Голландец, немец и француз,
Заходит в нашу жизнь британец –
Кокетливый и лживый трус.
И что сказать могу на это?
Традициям большой привет,
К Любви и Долгу все с приветом
Большим... И Чести больше нет...» -
Прочла Хуана, разрыдалась:
- Ещё увидимся с тобой, -
Прижавшись к Умбо, причитала, -
Родимый самурайчик мой,
С твоей сестрёнкой, с Мэри, с Эли...
Мы сможем выжить, даст нам Бог...
Мой дух вам бесконечно верен
И в счастье, и в дней грозных рок...
А внучке бабка написала:
«Храни тебя, родная, Бог.
Я б на тебя переписала
Свои истории давно.
Приеду – там и перепишем.
Скучаю. Бабушка твоя
Хуана». Посмотрел письмо,
Упаковал в конверт его
Альберто. – Джуни, я отправлю.
- Спасибо, братик дорогой. –
Он вышел, карандашик свой
Достал и на конверте с краю
Мелко писал кривой строкой:
«Ху. Ворожеюшка моя.
Мудра. Душой – совсем дитя».
¹Лион – крупный французский город, известный своей текстильной промышленностью.
²Галлы – кельтские племена, жившие, по большей части, на территории нынешней Франции.
³Сражения Крымской войны 1853-1856 годов.