Океан уходит, океан приходит

  Светлая летняя ночь почти незаметно перешла в такое же тихое и светлое утро. Было еще очень рано, и все люди пребывали в стране снов, а дома заспанно щурились окнами на первые лучи солнца. Стояла абсолютная тишина. Налия любила это время − сразу после рассвета. В эти часы мир – ее собственный привычный мир, в котором она прожила все свои девятнадцать лет, такой обыденный, серый и скучный по сравнению с другими, — казался ей совершенно иным, волшебным.

Сейчас она сидела у реки на нагретом солнцем бетонном парапете и смотрела в мутноватую воду. Речка была жуть до чего грязная: в воду постоянно попадала какая-то дрянь из сточных труб, дождь, также богатый на разную химию, щедро вносил свою лепту еженедельно. К тому же жители окрестностей в большинстве своем не задумывались о том, куда выбросить свой заржавевший велик, или старый резиновый сапог, или сигаретный окурок – все летело в несчастную речку. Что поделать, с экологией в их городе не очень-то дружили. Но в воде все равно кипела жизнь. Налия видела, как двигаются в воде розовые точки – она знала, что это дафнии. Если опустить голову совсем низко, можно было разглядеть и крошечных рачков-бокоплавов, и множество других созданий, названий которых она не помнила. А вот и крупная улитка-прудовик скользит на поверхности и тянет в себя воду, как будто сифоном. Если долго-долго смотреть в эту грязную воду, то можно разглядеть десятки самых разных организмов. Тут тоже был другой мир, удивительный мир.

Налию ужасно занимал тот факт, что даже в этой речке, после купания в которой, она была уверена, можно было заполучить себе лишнее ухо или лишнюю ногу, эти создания чувствовали себя вполне комфортно. И рыба тут тоже водилась. Как всегда, вспомнив об этом, Налия вздрогнула, совсем как в тот раз, когда они только-только переехали в этот район. Они с Кимми тогда сразу побежали к пруду.

− Ты только глянь туда! – вдруг крикнула ее подруга, показывая на воду.

Трех-, а может, и четырехфутовое чудовище совершенно жуткого вида неподвижно застыло у поверхности воды совсем недалеко от берега. Рыбина была черная, с переходами в какой-то омерзительный грязно-розовый цвет, и при этом вся она была в каких-то бледных пятнах. То ли усы, как у сома, то ли непонятные наросты виднелись на голове. 

Обычно Налию было не так-то легко напугать, а уж тем более какой-то рыбой, но тут ей стало жутко. Ощущение усилилось, когда они подошли поближе, но рыба не уплыла, а осталась на месте, равнодушно шевеля своими уродливыми плавниками.

− Смотри дальше! – Кимми достала из кармана небольшой шуруп и бросила его в воду.
Тварь живо метнулась к нему и, проглотив кусок металла, скрылась. 

− Ты видела? Вот мутанты... гвозди жрут! − Кимми несколько нервно засмеялась. Наверное, представила, что будет, протяни она этой рыбке палец.

Это действительно смотрелось жутковато, но было в этом и что-то притягательное − смотреть, как рыбины спокойно заглатывают куски металла. С тех пор они всегда брали с собой несколько небольших гвоздей или шурупов, когда собирались погулять по берегу.

Рыбы имели некоторое сходство с глубоководными удильщиками. Кэйанг говорил, что, возможно, они существа из другого мира, Кимми утверждала, что это обыкновенные ротаны, обожравшиеся радиоактивных отходов, Налия считала, что это существа из другого мира, обожравшиеся радиоактивных отходов.

Она подобралась поближе к воде – подпрыгивающие движения дафний завораживали, — и тут же с бешено колотящимся сердцем отпрянула назад. Рыбина зависла в паре шагов от берега и смотрела на нее сквозь толщу воды своими холодными глазами. Дрожащей рукой Налия достала гвоздь из кармана. Она знала, что, сожрав вожделенное железо, тварь всегда уплывает.

До чего глупо. Налия презирала трепетных барышень, что пищат, заметив паука или крысу. А вот при виде этих рыбех ей самой хотелось завизжать на высокой ноте и броситься прочь, вот ведь позор!

− По-моему, ты их боишься! – Кэйанг, или просто Кэй, появился внезапно, бесшумно и не вовремя. Как, впрочем, и всегда.

− Нет, − Налия произнесла это настолько спокойным и уверенным тоном, что он сразу понял, что попал в точку, и ухмыльнулся, довольный.

Она пожалела, что воображаемым друзьям нельзя врезать. Точнее, можно, но эффекта не будет никакого.

На самом деле называть Кэя воображаемым другом было не совсем правильно. Во-первых, все остальные – Кимми, Братишка, Эсси, — тоже могли видеть его. Обычно воображаемые друзья и реальные друзья не особенно хорошо ладят. Во-вторых, воображаемые друзья обычно выглядят так, как мы хотим, они являют собой идеал человека в нашем представлении. Налия же постоянно повторяла, что никогда в жизни не выдумывала такого, как Кэй. И говорила это она совершенно искренне. 

− У меня такое богатое и красочное воображение! Уж я бы придумала кого-нибудь посимпатичней тебя!

− «Посимпатичней» − значит «с волосами до задницы»? − ехидно уточнял он.

Но для удобства они продолжали звать Кэйанга воображаемым другом.

И, хотя волосы у него не до задницы − иссиня-черные пряди довольно коротко подстрижены и зачесаны назад, — это не делало его менее симпатичным. У него были чрезвычайно подвижные изогнутые дугой брови, которые придавали ему вечно удивленный или озадаченный вид, зеленые глаза, что он так любил демонстративно закатывать, − дескать, вот, с кем мне приходится иметь дело! Так он думал абсолютно про всех на свете, хотя сам тоже был далеко не подарком.

Но по вторникам у Кэйанга вырастали большие черные кожаные крылья. Налия считала, что это отчасти компенсирует мерзкий характер.

Вообще, Кэйанг − их проводник. С его помощью они узнали, что являются странниками – то есть теми, кто может попадать в другие миры, общаться с его обитателями, видеть то, что не видят другие. Кэй повторял, что это слово скорее происходит от «странный», чем от слова «странствия», и все были совершенно с ним согласны. Других странников из своего мира они не знали, но, если судить по их компании, все они были слегка «того». Или не от мира сего. И выражение это в данном случае имело двоякое значение.

− Так и знал, что ты тут, − он покачал головой. − Вот охота тебе на эту помойку любоваться?

Налия промолчала. Ну как объяснить, что ей нравится встречать рассвет одной? И что наблюдение за этими тварями, живущими в грязной воде, страшно увлекает ее? Это было так же интересно, как и сотни странных, удивительных, необъяснимых вещей, которые она могла увидеть в других мирах.

− А где Рыжий Варвар и ее довесок? – весело поинтересовался Кэй. Рыжим Варваром все называли Кимми, потому что она была очень рыжая и буйная. − Собираются проспать до полудня?

Налия в ответ только закатила глаза, скопировав любимую гримасу Кэя. Это означало ее презрение к тем, кто не умеет пить. У самой Налии практически никогда не бывало похмелья. Подобный дар не мог не радовать, но он также означал и тягостное бремя заботы о быстро «убирающихся» друзьях, которое порой слишком сильно давило на ее хрупкие плечи.

Кэй предложил пойти и посидеть в более приятной обстановке. Там, где от реки не несет керосином. 

Раннее утро после практически бессонной ночи – лучшее время для странствий. Ну что же. Одной побыть ей все равно не дали, а странствовать ей нравилось, как и остальным. Отправляться решено было через акварель, поэтому они пошли по направлению к дому Налии. 

Как уже говорилось, они были странниками – путешественниками по всевозможным мирам. А Кэй был их проводником, который учил их находить тропы, перемещаться, объяснял разные непонятные вещи. Порой от его объяснений все становилось еще непонятнее. Поэтому они иногда просто делали то, что он скажет, не спрашивая, зачем и почему.

Зачем им нужно было прибыть в определенное время к той высоченной скале и наблюдать, как она в лучах заката медленно приобретает очертания песочных часов? Что это за место, где дикий виноград тянется до самой луны? Они больше не задавали вопросов. В других мирах все было очень странным, парадоксальным, порой − невозможным, но в то же время и прекрасным.

В первое их путешествие они оказались в темной комнате, где вся мебель и пол были сделаны из перьев. Под полом просвечивало звездное небо. Как ни странно, перья отлично выдерживали их вес. В воздухе парило несколько десятков свечей. Кимми, сама непосредственность, лишь только прошел первый шок, сказала, что хочет есть. Оказалось, что свечки сырные. А у Налии как такового шока и не случилось. Она сразу поняла, что в других мирах все должно подчиняться совершенно иным законам. Или просто сделала вид, что поняла и ничему не удивилась. Ей почему-то хотелось всегда выглядеть невозмутимой.

− Мир четвертого уровня, — прокомментировал Кэй, откусив от сырной свечки. – Они крошечные и обычно необитаемые. Чаще всего они − плоды воображения какого-нибудь странника, которые обрели реальность.

− А мы можем создать такие свои? – тут же поинтересовался Братишка.

Кэй покачал головой:

− Только странники-эукторы могут создавать миры. Среди вас я такого не заметил, к сожалению. Тогда бы все было проще, и вообще... − он, по своему обыкновению, недоговорил и погрузился в раздумья. Кэй часто чего-то недоговаривал. Иногда добавлял, что придет время, и все они узнают. Никто его не торопил, миры сами по себе были так удивительны, так интересны. Хотелось самим исследовать их, а не задавать вопросы.

С тех пор, как они узнали, что они странники, прошло около трех лет, а они так и не разобрались во всей этой системе. Они знали, что всего есть четыре уровня миров, и их собственный мир принадлежит к первому. Самый сильный и в то же время самый слабый уровень. Они огромны, в них обитает множество людей, существует сотни государств, у них непременно длинная и сложная история. Но странников очень мало, способности к странствиям сильно атрофированы, естественно, даже тех немногих, кто может путешествовать в другие миры, да еще и болтает об этом, считают сумасшедшими или наркоманами.

Наркотики действительно позволяют обычным людям с первого уровня на какое-то время заглянуть в другие миры. Дело в том, что, приняв что-нибудь эдакое, люди иногда неосознанно пытаются сделать что-нибудь нереальное. Скажем, пролезть в игольное ушко, как верблюд. Пройти сквозь стену. Мысленно обвалить на себя потолок. Завернуться в лунный луч. А ведь так и попадают в другие миры. Или, если ты не странник, просто прикасаешься к их границе, заглядываешь в окно. Несведущие зовут это трипами или галлюцинациями.

А вообще, не-странники не могут видеть выходцев из других миров, но в то же время они практически полностью защищены от их воздействия. Могут иногда ощутить неожиданный порыв ветра или толчок в спину, казалось бы, ниоткуда. Или неожиданно почувствовать себя плохо, ощутить внезапный приступ сильной слабости или тошноты – это если какая-нибудь тварь вдруг пролезла через портал и пытается тебя сожрать. Но если эта тварь находила странника, дело было плохо. Поэтому немногих путешественников по мирам, обитающих на первом уровне, следовало найти и подготовить, − так сказал им Кэй. Именно поэтому он и явился тогда Налии, Кимми и Братишке. А потом они встретили Эсси, и выяснилось, что он тоже странник. Кэй сказал, что в этом нет ничего удивительного – странники неосознанно чувствуют друг друга.

На втором же уровне все было совсем по-другому. Эти миры были куда меньше, чаще всего в них обитал всего один народ, иногда два-три, реже − больше трёх. При этом странников было намного больше, а остальные люди обычно прекрасно знали о существовании других миров. В некоторых особенно продвинутых мирах все эти странствия даже изучались, словно отдельная наука, а странники тщательно обучались, велся учет рядом находящихся миров и их координат, порталы тщательно контролировались.

Из-за немногочисленного населения и небольшого размера мира очень многое зависело от тех, кто стоит у власти, какие настроения там гуляют, на каком уровне развития находятся люди. Здесь, как нигде, можно было с легкостью создать рай, где все счастливы, или, наоборот, устроить такую жуткую антиутопию, что никаким писателям-фантастам и не снилась.

Миры третьего и четвертого уровня были совсем маленькими, там довольно редко встречались живые существа и еще реже – разумные живые существа. Тут все могло походить на помещение – как в случае с комнатой из перьев. Мир мог выглядеть как парк, или лес, или пустыня. И именно тут была самая настоящая феерия абсурда. Здесь все было жутко нелогичным, нарушались все возможные законы физики, биологии, логики, да всего. Земля, небо, растительность могли быть какого угодно цвета и вида, можно было погладить луну, запутаться в облаке, дерево могло неодобрительно нахмуриться при виде тебя, но реальных опасностей тут почти не было.

Вся их компания очень любила эти уютные нелепые мирки. У каждого из них был свой любимый, Эсси, например, очень нравился тот, где были длинные бетонные коридоры, на земле росла шелковая серебристая трава, а вместо потолка было ночное небо. Стены были шершавые и теплые, кто-то, может быть, такой же странник, как они, оставил на них довольно-таки симпатичные граффити, а по траве скользили многочисленные заводные паровозики – такие, каких сейчас уже не делают, словно неожиданный теплый привет из прошлого века.

Чаще всего они путешествовали через вход, который был в банке с кисточками Налии. Врата в другие миры зачастую скрыты в самых обычных вещах. Налия никогда не мыла кисточки, которыми рисовала медуз, да и сама банка была вся в разводах от акварели. Было занятно наблюдать, как изумрудно-зеленое дно банки плавно переходит в небо над городом.

Так они и отправились в этот раз, проскользнув в банку, даже не разбудив спящих друзей. Кот, как всегда, неодобрительно покосился на Кэйанга – животные, как известно, могут видеть куда больше, чем люди, и законы странствий их совершенно не касаются, – но потом улегся удобнее на груди Кимми и замурлыкал.

Налия и Кэй вышли из банки на цветущий луг. Тут все напоминало самый обычный летний пейзаж где-нибудь в средней полосе, за исключением необычного цвета неба. Но стоило присмотреться, и можно было увидеть и другие отличия. Например, то, что стрекоза улыбается тебе. Или этот ручей, который так неестественно быстро бежал в сторону города, где примерно за пару сотен метров до ворот обрывался.

Налии всегда было интересно, откуда берет начало этот ручей, уже не раз она, то одна, то в компании остальных пыталась разгадать эту загадку, но, сколько бы они ни шагали в противоположную от города сторону, ручей оставался прежним. Он не становился ни уже, ни шире, и пейзаж вокруг него тоже не менялся. Один раз они так прошли целый день и без сил свалились в траву, несмотря на то, что обычно предпочитали ночевать все же в своем мире. На следующий день продолжать путь вдоль бесконечного ручья никто не захотел.

Вообще, это была не единственная загадка. Казалось, за городом не было ничего, кроме этого весело бежавшего ручья и луга. Если они заходили в город, то дальше можно было отправиться по другим дорогам и даже продолжить путешествие по мирам, однако, за городом не было ничего. А в городе жили люди. Тоже, на первый взгляд, самые обычные. Но только на первый взгляд.

***

Рыжая Кимми проснулась в комнате Налии и тут же бодро вскочила на ноги. Она была из тех, кто по утрам неизменно бодр и энергичен. К великому сожалению для всех остальных. Как, например, для ее брата, который зарылся лицом в подушку и не собирался просыпаться. Кимми оглядела комнату: раскрывшие рты рюкзаки, раскиданная по полу одежда и обувь. Подмигивающий кот. Налии нет. Ну конечно же. Она нахмурилась.

Прошла в ванную. Тишина. Кимми включила воду попрохладней, чтобы уж точно проснуться, а под конец, так вообще повернула синий кран до упора. Так, чтобы ледяная вода обжигала − ей безумно нравилось это ощущение.

− Арти-и! − крикнула она. − Подъем!

И выплыла из ванной, завернувшись в полотенце − на случай если ее младший братец еще не проснулся.

Но он уже сел, растирая глаза.

И конечно же, первое что он спросил было:

− А где Нали?

И этот вопрос, как всегда, заставил Кимми задуматься, не было ли у их родителей − в смысле их и родителей ее лучшей подруги каких-либо грязных секретов.
В самом деле, хотя родственные узы связывали именно Братишку с Кимми, абсолютно все думали, что он брат Налии. Они были похожи: те же темные вьющиеся волосы, те же светло-карие глаза, то же странное обаяние тихони, те же неожиданные мысли и высказывания. Кимми была другой. Все россказни о вспыльчивом характере рыжих в ее случае стоило умножить раз этак на десять. Настроение у нее менялось молниеносно. Она легко раздражалась, вспыхивала, точно зажженная спичка Правда и отходила тоже быстро.

− Налия ушла с Кэйем? − Братишку по-прежнему интересовало лишь местонахождение своей «настоящей» сестры.

Кимми скорчила недовольную гримасу.

− Конечно, − ответила она. − Нали вообще, чуть что, и бежит в эти... миры. Она − этот самый, эскапист, вот кто!

Поначалу Кимми и сама была в полном восторге от их путешествий. Но в последнее время ей стало казаться, что они уж слишком много времени проводят в других мирах и слишком мало в своем. Она убеждала друзей в том, что и тут можно заняться чем-нибудь интересным, хотя, честно говоря, и сама в это не очень-то верила. Город, где они жили, был совсем небольшой, досуг такой оригинальной и нетривиальной молодежи, как их компания, был сильно ограничен, в соседних городах обстановка была не сильно лучше, а часто ездить за границу они не имели возможности. Да и за границей не было ничего такого, что могло затмить странствия. Но Кимми иногда думала, что есть что-то не очень правильное в этом постоянном зависании в удивительных феериях абсурда. Это как бегство от реальности, но в другую реальность.

− А какая из реальностей, по-твоему, более реальна? Может быть, мы, наоборот, бежим не от реальности, а в реальность? − ехидно интересовалась Налия, как только они затевали этот спор. И Кимми не знала, что на это ответить.

Список развлечений в их мире был действительно довольно коротким.

Можно было кормить рыб гвоздями. Можно было собраться у кого-нибудь дома, слушать музыку и выпивать, рассуждая о тщетности бытия и смысле жизни. Можно было отправиться в единственный в городе рок-клуб и послушать какую-нибудь местную группу, они все играли одинаково паршиво, но зато музыканты были смазливы и патлаты. Можно было пойти гулять, захватив с собой пива, и постоянно прятаться от полицейских, которым и делать-то нечего, кроме как охотиться за молодыми неформалами вроде них. Только появление Эсси в их городе несколько скрасило унылую картину.

Сейчас их четвертого странника не было с ними. Но они знали, где его найти.
Это была самая ветхая беседка в парке. Она так заросла диким виноградом и так удачно спряталась за кустами жимолости, что если не знаешь, чего искать, нипочем не найдешь.
В беседке пока еще невидимый для них Эсси перебирал струны гитары и напевал вполголоса, будто стесняясь:

− Не ходи по причалу в шторм, не ходи...

Стеснятся, честно говоря, было нечего, − в голосе, даже сейчас, когда он только распевался, чувствовалась сила. Кимми сцапала Братишку за локоть, чтобы он притормозил − ей хотелось услышать, как Эсси раскроется, отпустит себя и свой голос. А такое было возможно только без зрителей. Ну, или при наличии большого количества чего-нибудь крепкого.

− А если море лодку проглотит, и даже если я утону... − Продолжал напевать мелодичный нежный голос. А затем, вдруг прибавил, понизившись на два тона:

− То я дам тебе знать, о, крошка, если мой труп размажет по дну!

Гитарная мелодия оборвалась, из окна беседки на их смех высунулась голова с несколько взлохмаченными, но все равно впечатляющими длинными золотистыми волосами.
Как всегда, увидев Эсси, Кимми восхищенно затаила дыхание.

«Хотя, − сердито напомнила она самой себе, − могла бы уже привыкнуть».

Но ее трудно было винить. Такая уж у Эсси была внешность. Не скользнешь по ней равнодушным взором. Эсси не был похож на остальных андрогинов с их холодной инопланетной отстраненностью, с их бесполостью. Напротив, его лицо было очень живым, губы улыбались чуть лукаво, глаза − не голубые, а скорее синие, смотрели на мир с интересом и любопытством. Иногда, когда Эсси о чем-то задумывался или сочинял песни, это лицо, которое вполне могло принадлежать красивой девушке, принимало несколько блаженно-мечтательное выражение.

− Роскошная песня, − Поспешно сказала Кимми, чтобы очнуться от наваждения. − Прямо вот за душу взяла, запиши слова, а?

Эсси солнечно улыбнулся, потянувшись точно кот. Беззастенчиво залез в карман ее куртки и стащил оттуда сигарету.

Порой, когда они всей компанией вечером прогуливались по проспекту, пьяные гуляки принимались свистеть и кричать им вслед, в основном обращаясь к «блондинистой цыпочке».

Красавица медленно останавливалась, грациозно разворачивалась, окидывая толпу притворно растерянным взглядом.

− Че надо, сукины дети? − мрачно изрекала девица неожиданно более низким голосом, чем полагалось иметь такому небесному созданию. А затем, насладившись вытянувшимися рожами приставал и произведенным эффектом, компания ускоряла шаг.

Родом Эсси был из Вирров, далекого закрытого города на севере, где жили последние потомки королей и графов, жили уединенно, по-прежнему следуя своим древним обычаям, давая своим детям длинные старомодные имена. От своего происхождения у Эсси остался легкий акцент, и плавные «культурненькие» интонации. Вот только слова, которые обычно извергались из Эссиного рта привели бы в ужас и представителей куда менее уважаемых и почтенных семей. Слова и дым от крепких сигарет, которыми он дымил точно паровоз. Вспоминать о своем происхождении Эсси очень не любил, каждый раз недовольно морщился и менял тему разговора. Еще больше он не любил свое полное, настоящее имя. Стоило ему вспомнить о своей родине или о своем детстве, как настроение у него резко портилось, и поэтому друзья старались лишний раз ничего не спрашивать.

Они знали, только то, что в семнадцать лет Эсси покинул родной дом, уехав в столицу. Расставание с семьей вряд ли прошло мирно − про твердолобую консервативность и старомодность жителей Вирр были наслышаны все. Годы, проведенные в столице Эсси называл не иначе как «чистым безумием» и всегда прибавлял пару словечек покрепче. Про этот свой период жизни он рассказывал охотнее, но и там далеко не все приключения его заканчивались хорошо.

Поначалу Налия, Кимми и Братишка даже не были уверены, какого же их друг пола. Хоть и следовали неписаной заповеди всех неформалов «если сомневаешься, значит, парень».
Как бы то ни было, они были рады, что Эсси теперь был с ними.

А голос, которым Эсси пел свои песни и песни старых, почти былинных рок-групп, был то хриплым и надрывным, то, наоборот, нежным и мягким.
Про собственные песни Эсси стоит сказать отдельно. Они все были примерно такими:

У всех в голове есть мир уникальный,
Где мы рай себе строим — такой вот порок.
Но там у меня — гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

В зеленом лесу играют дриады
Я смеюсь вместе с ними, но в горле комок,
Ведь повсюду со мной гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

Чудесно! Я пью из реки хмельной пиво,
Ступнями увязнув в мягкий песок,
А рядом опять гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

Положив мне башку на колени,
Ящер мурчит, как домашний зверек,
И они снова здесь — гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

Слышу, эльфы играют на флейтах,
Кто-то преданно ткнулся мне в бок,
Ах, это они — гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

А мне снова пора возвращаться в реальность,
В их взгляде читается легкий упрек.
Никогда не забуду:
Гнилозубая фея
И разбитый рахитом единорог.

Сегодня песня у Эсси не клеилась. Они еще несколько минут послушали, как он мучает гитару, постоянно обрывая пение бранью. Почему-то, сегодня его понесло в какую-то морскую тематику. Бескрайние горизонты, кричащие чайки и утопленники. Особенно последнее. Но очевидно сегодня луна не была благосклонна к творцам, и Эсси убрал гитару в чехол.

− Мне от этих твоих топляков почему-то захотелось съездить к морю. Нет, к океану, − мечтательно произнесла Кимми.

− И мне, − поддакнул Братишка.

И они все замолчали, каждый погрузился в свои мысли, абсолютно разные, но тем не менее, каждый из них думал об океане.

Так получилось, что сегодня о нем стали мечтать абсолютно все. Для Эсси это началось с неудавшейся песни. Слова гремели в голове, не давая покоя, но они совершенно не желали складываться во что-то более связное. Для Кимми и Братишки все началось, когда они услышали эту неудавшуюся песню.

Кэй и Налия тоже сегодня задумались об океане. И причиной тому стала одна встреча...
Они продолжали лениво препираться, валяясь на траве у ручья, когда Налия заметила, что от полей к ним движется какая-то фигура. За полями было небольшое поселение, один раз они все были там, но не нашли абсолютно ничего интересного. И местные жители показались им скучноватыми и неприветливыми.

Но когда фигура приблизилась, Налия поняла, что каким-каким, а скучным этот человек быть не может.

Это был высокий мужчина с жестким, но приятным лицом. Было в его внешности что-то индейское, он походил на серьезного и мудрого охотника из фильмов о диком западе. Но он был в лодке. Нет, он не ехал по земле, сидя в лодке, он был в лодке. Из днища лодки торчали стройные накачанные ноги. Он словно надел странноватого вида юбку на кринолине. Нет, Налия давно уже привыкла – в каждом мире второго уровня было много чудаков, но это уж было как-то совсем внезапно. Вопрос «зачем?!» прямо-таки рвался из нее.

Человек подошел к ним. Коротко кивнул и попробовал воду в ручье босой ногой.
Налия, никогда в жизни не начинавшая разговор первой вдруг сказала:

− Был дождь, ручей наполнился...

Вот надо же было ляпнуть такую чушь, совершенно не в тему! Не знаешь, что сказать − говори о погоде. Кто вообще придумал это правило?

− Что мне полноводный ручей, когда мне нужен океан? – с тихой досадой сказал человек и пошел прочь. Голос у него был очень низкий и глубокий, в нем, казалось, таилась мудрость веков, голос прямо под стать внешности. Но он был в лодке. И он тоже нес какую-то чушь. При этом в его устах она звучала даже адекватно. Загадочно.

Налия удивленно смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась вдалеке. Тогда она повернулась к Кэйангу с немым вопросом в глазах.

− Его называют Человек в лодке, − начал он.

Она всплеснула руками:

− Вот это поворот...

− Давным-давно он построил лодку и надел ее. Когда он вырастал, он строил для себя новую лодку, подходящую по размеру. Никто уже не помнит, когда его в последний раз видели без лодки. В итоге он научился делать для себя лодки так, что они выглядят продолжением его тела. Вот как-то так, − Кэй весело посмотрел на нее, растерянно хлопающую ресницами.

− Но... ЗАЧЕМ? – Налия почти физически ощутила, как ее мозг начинает закипать.

− Он говорит, что мечтает об океане...

Налия совершенно не поняла логики, но тут же почувствовала, что ей самой захотелось увидеть океан. Прямо-таки со страшной силой. Может быть, ей тоже надо нацепить на себя какую-нибудь байдарку для того, чтобы заявить о своем желании?

− Знаешь, Кэй, я, пожалуй, пойду домой, – вдруг решила она, поднимаясь на ноги.
− Как тебя заинтересовал этот Человек в лодке... − ухмыльнулся Кэй. Он хотел было продолжить, сказать, что он вполне в ее вкусе, ведь у него-то как раз волосы до задницы, но тут почувствовал еле заметное жжение в районе груди. Вот оно чуть усилилось, все еще слабое, но он знал, что дальше будет хуже. Это − сигнал. Хорошо, что Налия не заметила, как у него изменилось лицо.

− Конечно, в моих эротических фантазиях всегда были лодки и лодочники, − кивнула она.
− Иди разбуди остальную команду бездельников, я к вам вечером зайду, чтобы никуда не уходили, понятно? − сказал он. − Может быть, я принесу важные новости.

− Мы собирались пойти на концерт, − отрезала Налия. − Кэй, давно хотела тебе сказать: если хочешь, чтобы мы слушали тебя, рассказывай нам больше. А то вечно как влетишь − «а-а-а, бросайте все, делайте, что я скажу», разве это дело?

И она быстро пошла к банке.

− Так я и собираюсь! Сегодня! Ты вообще меня слышала?! Эй!

Но Налия уже прошла сквозь врата. Вернее, вошла в банку.
На стенах ее были акварельные подтеки. В основном цвета были синие и зеленые. Это снова натолкнуло ее на мысль об океане. Она представила, как идет вдоль пустынного пляжа, усыпанного галькой и ракушками, как вокруг пахнет водорослями и солью. Море штормит, и она ждет, что сейчас на берег выбросит какого-нибудь нарвала.
«А у Человека в лодке роскошные предплечья», − внезапно втиснулась в размышления о нарвале посторонняя мысль.

***

Кэй встал. Он знал, что нужно действовать немедленно, но что именно ему следует делать, не имел ни малейшего понятия. Он давно уже ждал этого сигнала, так давно, что казалось — этот день никогда не настанет. В его руках находился клубок, который он просто обязан был размотать. Цепочка недавних событий, которые происходили с ним и с его друзьями в этом мире, и в других, указывала на что-то. Но на что?

Кэй знал только одно. Ему нужно было догнать Человека в лодке и поговорить с ним. Как бы ему ни хотелось и дальше валяться на солнечном лугу у ручья.

Был вторник, поэтому догнать Человека в лодке не представлялось сложным. У Кэя по вторникам были крылья. Он развернул их, поймал подходящий ветер и полетел.

***

Налия сидела за кухонным столом между Братишкой и Эсси, все трое, словно в театре, наблюдали за тем, как Кимми готовит свой фирменный омлет. Рецепт был прост: все, что находилось в холодильнике, бросалось на сковороду, заливалось яйцом, посыпалось красным перцем и сыром. И того, и другого добавлялось от души. Результат был восхитителен вне зависимости от сочетания продуктов.

Налия вкратце рассказала им о Человеке в лодке.

− Лодка? А на хрена? – спросила Кимми, старательно нарезая колбасу и грибы.
− Самой интересно! – ответила Налия. − А Кэй сказал, чтобы мы вечером дома сидели, новости у него какие-то там...
Они переглянулись.

Еще чего, планы они будут менять...

***

− Налию, похоже, очень заинтересовала твоя... корма! – Кэй потратил на сочинение этой шутки целую минуту и теперь ждал, чтобы ее оценили по достоинству. Надо же было как-то начать разговор. Но Человек в лодке серьезно и, казалось, не очень понимающе посмотрел на него.

− Надо тебя познакомить со всеми. Хватит тебе угрюмым одиноким лодочником ходить, − продолжал Кэйанг.

− Мне казалось, это довольно притягательный образ, – возразил Человек в лодке.

− Угу, − вынужден был признаться Кэй.

Некоторое время они молчали, Человек в лодке шагал в сторону поселка, он измерял дорогу широкими уверенными шагами, а Кэй летел рядом с ним, но порывы ветра то и дело уносили его вперед, и он возвращался, совершая в воздухе фигуры высшего пилотажа. По большей части сам не желая того. Когда у тебя есть крылья только по вторникам, сложно быть всегда в ладу с ними. К тому же он сейчас отвлекался, − пытался понять, для чего ему был дан тот сигнал и что ему следует делать. Понятно, надо было навестить Праотцов, уф, даже мороз по коже от одной мысли о том, что придется снова явиться перед очами этих... Стоп, какими еще очами? Праотцы совершенно непохожи на все остальные известные ему формы жизни... Но они ужасны, у людей есть выражение «отправиться к праотцам», означающее всего-навсего физическую смерть, а в его случае все гораздо, гораздо хуже. Поэтому он и оттягивал время как мог. А Человек в лодке тоже как-то связан со всей этой историей, он еще не понимал, как именно, но своим чутьем проводника видел некую связь.

− Слушай, а давай я сяду на тебя? Буду, как какой-нибудь типа демон восседать у тебя на плече и нашептывать разные непристойности, − предложил Кэй, поравнявшись с Человеком.

Человек в лодке отрицательно помотал головой. Порой у него были проблемы с юмором.
− Ну, подожди-подожди! – Кэй приземлился на нос лодки Человека. – Нам все же надо поболтать, я давно за тобой охочусь.

Человек вопросительно посмотрел на него и остановился. Кэй, также стоя на носу лодки, запустил руки к нему в волосы.

− Ты очень хорошенький, ты знаешь? В общем, тебе предстоит спасти мир... или даже пару-тройку. 

*** 

− План таков, − сказала Налия, лениво приоткрыв глаза − Скучный фильм, который они смотрели усыпил их часа на два, не меньше, − Идем в «Тупичок» вечером.

− В этот клуб колхозника? В это гнездо разврата? − Живо откликнулся Эсси. − Почему бы и не сходить. Кто там сегодня играет?

− «Темное безумие». − Припомнила Кимми.

− «Безумие тьмы»! – поправила Налия. − Тьфу, «Безумие во тьме».

− Какая, нахрен, разница! – пропел Эсси, ударив по струнам.

Налия засмеялась. Эта сцена воспроизводилась каждый раз, когда кто-нибудь из их компании уточнял ненужный факт. Но она была права, группа назвалась действительно так. Они недавно сменили название. Те же яйца, но только в профиль, честно говоря. Вообще-то она знала их название только потому, что их бас-гитарист периодически оказывал ей знаки внимания. Угощал коктейлями и иногда − травой. Приглашал на репетиции. Не то чтобы она очень была этому рада, но парнишка был симпатичный. По меркам их городка − так вообще, идеальный мужчина.

Кэй явился, когда они уже собирались выходить.

− Мне нужно сказать вам нечто важное, − начал он.

− Мы в курсе твоих сексуальных предпочтений, но спасибо что поделился, – Налия нацепила один ботинок и взялась за другой.

− Гы-гы, − хором произнесли остальные.

Кэй окинул взглядом батарею пустых пивных бутылок на полу. Явно не лучшее время, чтобы сообщать важные, судьбоносные вещи, но что делать.

− Вы не можете никуда пойти! Вам угрожает опасность! Вернее, будет угрожать! Утром...

− До утра еще полно времени! − отрезала Кимми. − Кэй, я очень хочу пойти и послушать, как эти лохи из «Безумия во тьме» издеваются над «Eddie's»!

− Приоритеты расставлены! − засмеялась Налия. − Так что прости, Кэй... И они называются «Безумие тьмы»! Или все-таки «Темное безумие»?

− Вы что, не понимаете?! Вы вообще помните, что вы − не просто люди? − он тщетно пытался воззвать к их разуму. На самом деле они знали, что быть странником означает не только веселые приключения, но и всевозможные опасности. Но они уже хорошо выпили, их мозги совершено отказывались переключаться на другую волну. По крайней мере, так быстро.

Эсси в притворном ужасе распахнул глаза.

− Говори же, о, учитель! − нараспев проговорил он, простирая руки к Кэйангу. − Поведай нам тайну наших жизней!

У Кэя прямо руки чесались, так хотелось схватить их всех за шкирку и встряхнуть хорошенько.

− Что рассказывать, с утра по вашу душу, вот прямо сюда, в квартиру Налии, явятся жуткие твари. Кто-то специально направил их, зная, что вы будете тут, совершенно никакие. – Нет, − поспешно вставил он, увидев, как Эсси собирается что-то сказать. − Вам нельзя уходить в другое место, тогда тот, кто сделал эту наводку, поймет, что вы в курсе, а этого нам пока не надо. И нельзя, чтобы эти твари разгуливали по миру. Странников тут мало, но все-таки. Они и на обычных людей имеют воздействие...

− У-у-у, − Кимми недовольно поджала губы. − Что-то как-то это все внезапно.

Кэй развел руками.

− Вот, осознавайте, черт побери!

Народ честно попытался. Но многочасовое употребление алкоголя вкупе с многочасовой настройкой на угар и веселье сделало это совершенно невозможным. Серьезность положения они понимали, но канал был уже настроен на совершенно иную волну.
От необходимости и невозможности переключиться Кимми даже скривилась. Эсси почувствовал, что надо сказать что-то разумное.

− Когда это все начнется? – уточнил он.

− Часов в семь начнет... там пока что по мелочи дрянь-то, но если вы спать будете, она убить вас может...

− В общем, Кэй, мы уже в салат, и если мы сейчас спать завалимся, то к семи все равно будем совершенно никакие, ведь так?

− Да, да! – закивали все оживившись.

Кэйанг уже знал, чем закончится этот разговор. К его огромному сожалению, проводникам вроде бы нельзя бить своих подопечных. Как бы этого ни хотелось.
Каким же облегчением было принятие решения! Все весело высыпали на лестничную клетку.

− Вас не интересует даже что, как, почему? – Крикнул Кэй им вслед. Он прикрыл глаза, чтобы успокоиться, и начал представлять приятные, успокаивающие картинки − он смыкает руки на чьем-нибудь горле и душит, душит...

− Не сегодня! − донеслось до него.

Кэй постоял немного, все так же прикрыв глаза. Сказать бы Праотцам, что отказывается он быть проводником у этой компании, пусть другого найдут. И плевать ему, насколько важное дело им предстоит. Да хоть спасение мира! Тьфу ты, ведь и правда, спасение мира... Но так хочется умыть руки. До чего соблазнительная мысль, а...
Но нельзя, отказ от задания, полученного от Праотцов, приравнивался к самоубийству. Да даже если бы он мог... что бы эти несчастные без него делали?
Кэйанг вздохнул и полетел догонять компанию.

Было уже десять часов. Близость среды чувствовалась – крылья плохо слушались Кэя.
***

«Тупичок» был похож на все остальные рок-клубы в маленьких, далеких от столицы городах. Не выветриваемый запах пота и пива, афиши, распечатанные на принтере в библиотеке, и только местные группы.

Но для молодежи это был больше чем клуб, это был их дом, это было место где они проводили все свободное время, место где они знакомились, встречались. Что-то было одновременно и грустное и трогательное в такой привязанности к каким-то четырем стенам.

В этот вечер в зале было не протолкнуться. У студентов совсем недавно начались каникулы, на лето клуб собирались закрывать, а ребят из «Темного безумия» в городе любили. Посмеивались, конечно, над тем, как они неумело копируют известные зарубежные группы, как страшно гордятся тем, что они в прошлом году скатались в самое настоящее турне: целых пять соседних городов объездили!
Сейчас группа настраивалась, старательно изображая опытных музыкантов, занятых серьезным делом. Кимми осталась у дверей поболтать с какими-то комично размалеванными девицами, Эсси, Братишка и Кэй обосновались в баре, а Налия вышла на улицу покурить.

«Господи, сколько упырей сегодня набежало», − недовольно думала она затягиваясь. Налия терпеть не могла, когда в «их» клуб начинали приходить посторонние, вот как сегодня.

− Привет! – басист «Безумия тьмы» радостно улыбнулся ей.
С учетом того, что с утра их ждала какая-то неведомая опасность, она совершенно не планировала сегодня с ним общаться.

− А почему ты не на саундчеке? – спросила она.
− Так я же басист, − ответил он, протягивая ей бутылку.

Налия рассмеялась и отхлебнула адского пойла − Стикс-вокалист раньше работал барменом и теперь все время делает для команды «эксклюзивные» коктейли. Бармен из этого парня такой же паршивый, как и певец.

Звук на концерте настроили так, что вокалиста было почти не слышно. Это и сделало выступление группы более или менее сносным. Когда они дошли до каверов, люди в зале очень бодро подпевали, и в итоге все были очень довольны. Закрытие концертного сезона удалось на славу! Но друзья все-таки очень устали, и им страшно хотелось спать.

− Выпейте все по энергетику! – Кэй мрачно смотрел на то, как они стояли в одну линию по росту, подпирая друг друга, и вот-вот собирались завалиться. – Стоп, а Налия-то где?!

Она стояла в десяти шагах от них, тщетно пытаясь отвязаться от приклеившегося к ней бас-гитариста «Безумия во тьме». А добрые друзья ржали точно кони и вставляли смущающие комментарии. Нали было даже грустно оттого, что она ничегошеньки не испытывает по отношению к этому музыканту. Такой прекрасный вечер, и играли они сегодня не так паршиво, как обычно, и вон какая луна выкатилась на небо, душа просит романтики... А ей хоть бы что. И вообще, у нее же там какие-то проблемы. Страннические проблемы.

− Мне правда, пора! Мы уезжаем! − настойчиво убеждала она.

− А куда? − настаивал ее приятель.

− Далеко. И надолго! − почему-то в этот вечер у нее были проблемы с фантазией. А тут еще и Кэйанг вернулся, и смотрел на нее смеющимися глазами. Тиму, естественно, его не было видно, но вот остальных − прекрасно. Как же от него отвязаться?

Она приблизилась и поцеловала его в губы. Целовала нарочно долго, чтобы Кэй весь извелся, тыкая пальцем в отсутствие часов на своем запястье.

А потом вывернулась, убежала к своим. Сжала руку Эсси покрепче и они зашагали прочь.
И крикнула обернувшись:

− Увидимся в августе!

− Вы уедете на все лето? − огорчился Тим.

Налия сама не знала, почему это она сказала такое. Она вовсе не планировала избегать его так долго. Но теперь, очевидно, придется. И остальных заставить тоже. Или вновь соврать − мол, у нас самолет поломался, и мы вернулись...

Тим огорченно побрел в противоположную сторону. Что-то было не так с этой девчонкой − к примеру, он сам видел, однажды она вела увлеченную беседу сама с собой. А взять случай, когда она со своей не менее странной компанией вдруг возникла посреди дороги, как из воздуха. Но это самое «что-то не так» и влекло его. А еще, было бы неплохо, если бы Эсси согласился выступать с ними, хоть иногда...

Он так погряз в своих думах, что и не заметил, как врезался в кого-то.

− Простите! − воскликнул он.
− Да ничего, друг мой! − Ответил незнакомый ему зеленоглазый мужик. − Ты не расстраивайся, я гарантирую, в этой истории и у тебя будет своя роль. Крошечная, но тебе и того хватит.

И он подмигнул ему. А затем − честное слово! − Расхохотался, как смеются злодеи во второсортном кино, распахнул огромные черные крылья и исчез в ночи.

***
На кухне неожиданно обнаружился незнакомый парень. Здоровый и накачанный, мощные ручищи и здоровенные кулаки впечатляли. Однако лицо у него было вовсе не грозное, наоборот, довольно дружелюбное и юное, почти детское. Брови, сложенные «домиком» придавали ему забавный, располагающий вид. На парне была домотканая рубаха − такие носили под доспехи. Только вместо доспехов сверху была натянута черная футболка с черепом в бандане. На спинке стула висел меч в ножнах. Парень лакомился пиццей.

− Ты кто такой? − Кимми ощетинилась, точно тигрица, защищающая свою территорию..
На кухню тут же сунулся Эсси, единственный, у кого еще оставались силы, чтобы скинуть обувь, и новый парень, до этого планировавший спокойно дожевать и ответить, уставился на него во все глаза, даже подавился едой.

− Ты кто? − ласково спросил Эсси. − Мы тут ждали каких-то ужасных тварей, а нашли тебя. Ты, надеюсь, не тварь ужасная?

Кэйанг выступил вперед:

− Познакомьтесь, алконавты, это Трэйнан. Трэй, как все его зовут. Я его притащил вам на подмогу. Он вам расскажет, что и как, а то из вас те еще бойцы...

Трэйнан, расправившись, наконец с куском пиццы, торжественно развернул узелок. Там было несколько длинных ножей − самых простеньких, но с виду довольно острых.
− Короче, − начал он. − Тварей этих мы трихосомусами зовем. Несколько лет назад появились. Сначала, немного их было, а теперь вот, поналезли откуда-то. Вон, даже на первый уровень пробрались, гады. Выглядят они, как здоровые сомы с ногами и в коронах.

− Ништя-як, − протянул Эсси, опускаясь на стул и закуривая. Трэйнан удивленно покосился на него, очевидно, ожидая какой-то другой реакции.

− Они выглядят не очень опасно, но их надо убить быстро – они ядовитые. Убивать очень просто – берете меч, протыкаете насквозь, резко отскакиваете в сторону – трихосомус лопается. Все ясно?

Братишка уже восхищенно крутил оружие в руках. Он дотронулся до острия и уколол себе палец, но вместо того, чтобы ойкнуть и отдернуть руку, лишь блаженно улыбнулся, глядя, как на пальце выступают капли крови.

Кэй стоял у окна, наблюдая, пару раз он приложил руку к лицу. А вот Трэйнана собравшаяся компания, похоже, очень забавляла.
− Так, дежурить будем по двое, я не буду спать вообще. Кто первый?

− Давай я, − вызвался Эсси.
− А мне надо будет уйти, − засобирался Кэй. − Похоже, к этим уникумам придется добавить еще одного, в лодке... Трэйнан, назначаю тебя главным, береги этих алкашей и не любуйся слишком много на принцессу Эсси, а то всех трихосомусов упустишь!

«Принцесса» мрачно показала ему средний палец.

− Человеку в лодке − привет! – крикнула Налия из спальни. У нее был очень острый слух.
Трэй и Эсси состроили серьезные мины воинов в дозоре и сели у окна. Светало.