Похождения египетского чёрта

Миша бежал без остановки. Мимо пронеслась лесополоса, кукурузное поле. Вампир понимал, что «скорая помощь» вряд ли сможет самостоятельно найти нужный дом. Да что уж говорить — вряд ли врачи смогут пробраться через лесополосу по бездорожью. Наконец вампир увидел белый фургон с изображением красного креста.
— Сюда, сюда! — он замахал руками, в надежде, что его заметят. И не прогадал. Фургон приблизился вплотную к Мише, слегка его задев.
— Чего под колёса кидаешься?! Жить надоело? — раздражённо спросил водитель.
— Я вам дорогу покажу! Только езжайте быстрее, иначе будет поздно, — Миша показал рукой направление. Водитель фургона открыл дверь, приглашая сесть.Миша быстрым движением запрыгнул на сидение.
— Туда, туда рулите! Ну почему так медленно?! — возмутился вампир.
— Из-за вашей медлительности человек может умереть в муках, не получив даже минимальной помощи! А ещё «скорой помощью» называетесь!
— Что, самый умный? Не видишь, что тут дороги нет? — взъелся водитель. Он уже собирался обматерить наглого вампира, как вдруг в разговор вмешалась фельдшер.
— Оставь его. Мы с медбратом пешком доберёмся, так всяко быстрее будет.

Сказано — сделано. Фельдшерица и медбрат, взяв всё необходимое (носилки в том числе), отправились пешком за Мишей, который громко кричал, прося идти быстрее. Фургон ехал следом, отставая от вампирского бега.
***
— Да где же они? Застряли где-то, что ли? — спросил Андрей сам себя, стоя на крыльце дома.
Василиса в это время продолжала смешивать жидкости из пузырьков и методично наносить их на кожу Рамсеса. Я делала то же самое, пусть и менее умело.
— А чем ты его обрабатываешь? — вдруг спросила я.
— Смесью глицерина и формалина. Она полностью гниение не остановит, но хотя бы притормозит его на время.
Что? Формалин? Это то, чем покойников обрабатывают? Его же кому попало не продают!— Ты где его достала?
— Я его нелегально купила. Считай, что я его из-под полы достала. Только никому не говори! — ответила Василиса. Я кивнула. Сейчас вообще не время для выяснения незаконных махинаций моей подруги. Главное — спасти жизнь Рамсеса.

Он едва дышал. Глаза остекленели, а руки закоченели, как у мертвеца, однако пульс на сонной артерии ещё был уловим, хоть и становился с каждой минутой всё медленнее и медленнее.
— Да где их черти носят?! Не понимают что ли, что человек умирает? — вскрикнула я.
— Вон они! — Андрей выбежал из дома навстречу «скорой». Оборотень очень удивился, увидев запыхавшегося Мишу и двух врачей с носилками. Фургон виднелся где-то неподалёку.
— Так, где ваш пациент? — спросила фельдшерица.
— В доме, в доме он. Грузите его в фургон! Ну чего вы встали? — раздражённо ответила я. Врачи как будто ждали чего-то. Сейчас-то что им надо?
— Но ведь нужны история болезни, документы... — робко сказал медбрат.
— Ты думаешь, сейчас ему до документов?! Он умирает, и только вы можете помочь, если медлить не будете! А документы засунь себе... — я не успела договорить; Рамсес страшно захрипел, пытаясь встать. В его горле заклокотала кровь. «Опять у него приступ... За что всё это на него свалилось? В чём он провинился?»
— Помогите мне положить его на носилки. Времени у нас нет, а историю болезни можно и позже составить, — фельдшерица с помощью Миши и Андрея положила Рамсеса на носилки. К этому времени к дому подъехала «скорая помощь».
Врачи загрузили в фургон бездыханное тело египетского принца.
— Мы с вами поедем! — решительно сказал Миша.
— Нам нельзя его оставлять! — добавил Андрей.
Фельдшерица с недоверием посмотрела на нас. Подозревает в том, что мы его хотим убить? В чём дело?
— Вы явно не родственники этому человеку. Вам с ним нельзя.
Вот оно что! И что ей сказать? Думай, Тоня, думай!
— Мы переводчики, — выпалила я. — Он иностранец, и по-русски не говорит вообще.
Врач замолчала, а мы, воспользовавшись моментом, залезли в фургон. Сначала «скорая» ехала медленно, особенно в лесополосе, зато потом разогналась и неслась так, что вид из окна сливался в одно большое пятно. Включилась сирена, и её вой заглушал всё. Рамзес едва дышит, но хотя бы не харкает кровью. Не знаю, смесь Василисы оказалась действенной, или это спокойствие принца лишь начало тихой агонии?..
— Всё будет хорошо... Ты поправишься... Мы тебя спасём, — сказала я сквозь слёзы.
— Антонина, всё кончено. После моей смерти Египет падёт... Передай моему отцу, что я не хотел этого... Прости меня...
— Уже бредить начал. Говорит какую-то тарабарщину. Плохи его дела, — сказал медбрат, — а что хоть с ним?
— Сам не видишь? — злобно спросил Миша.
— Это некроз, — коротко произнесла Василиса, обращаясь ни к кому. — И этот некроз возник из ничего, начал рушить кожные покровы и уже проник внутрь организма — из-за этого у него кровь изо рта полилась.
 — А почему же он остановился? — спросил медбрат. Явно ему не понравилось, что пятнадцатилетняя девочка разбирается в медицине лучше него, получившего медицинское образование.
— Он не остановился —я его «заморозила» при помощи смеси из формалина и глицерина. Однако замораживание это временное — причина некроза не устранена, только последствия, — спокойно ответила Василиса, заткнув за пояс медбрата. Миша, услышав это, втихаря улыбнулся.
 Сколько ещё осталось ехать до больницы? Кажется, что мы проторчим в этом фургоне вечность в этом долгом ожидании. Все мы молчали. А о чём говорить в такой ситуации?
— Вон, уже приехали, — сказал Андрей, разорвав нависшую над нами тишину.
И вправду — фургон приближался к трехэтажному зданию городской больницы.

 Дальше началась страшная беготня: Рамсеса кое-как выгрузили из фургона, на каталке повезли по больничному коридору. Ни о чём не спросив, его передали какой-то неуверенной медсестре (возможно, она даже не закончила интернатуру — настолько она оказалась неопытная).
—... и куда мне его везти? — спросила она тихим голосом.
— Тебе лучше знать! Ты же врач, вот и разбирайся сама! — выпалил Миша, позабыв о чувстве такта. Что уж там: мы все о нём позабыли.
— Но я... — начала она, как вдруг послышался бархатный женский голос:
— Катерина, опять ты не знаешь, куда пациента определять?
— Мира Анатольевна, я...
Врач подошла ближе. Странно... Её черты лица показались мне очень знакомыми, как будто я её раньше видела.
— Мама?! — вдруг хором вскрикнули Миша и Василиса. Точно. Мира Анатольевна, как я могла забыть, что она здесь работает? Никогда бы не подумала, что она берёт интернов на практическое обучение.
— Так... Что опять натворили?
— Сама посмотри! — Миша показал рукой в сторону Рамсеса. Вампирша вздрогнула. — Это с ним сегодня случилось. Мы сразу «скорую» вызвали, и только сейчас добрались.
— Хорошо, что сразу врача вызвали, — сказала она, а потом свирепо закричала, — и ты не знаешь, куда его везти?! Да как тебя угораздило на медицинский пойти учиться, а? В реанимацию вези, и поживее! — Катерина, послушно опустив глаза, понеслась в сторону реанимационного отделения. — А вы езжайте домой. Нечего тут зазря торчать.
— Нет, мам, мы будем ждать до последнего. От Рамсеса зависит судьба всего человечества. Ну, или хотя бы судьба Древнего Египта, — сказала Василиса дрожащим голосом. Она тоже плачет?
— Хорошо, оставайтесь. А мне пора бежать — каждая минута на счету!
***
Пациент Миры Баженовой оказался очень тяжёлым. Жуткий некроз кожного покрова начинал своё разрушительное действие с кистей рук, переходя дальше. Если этот трупный яд доберется до жизненно важных органов, жизни Рамсеса настанет конец.
«При моей работе здесь только два пациента умерли на больничной койке: дед столетний и женщина, психолог, совсем не старая, кажется, огнестрельное ранение. Тогда совсем тяжёлые случаи были, но это не оправдание для меня. Сейчас главное этого пациента не потерять, каким бы он не был безнадёжным.»
Врач поставила капельницу с нужным лекарством — оно должно помочь. Потом началась неприятная часть: пришлось вскрывать кожу. Но делать нечего, и Мира, взяв скальпель, хирургически точно провела по запястью Рамсеса. Раз некроз возник в руках, значит, там кроется его причина, которую простыми притирками невозможно устранить.
— А вот и зацепка! — вампирша набрала в пробирку кровь. По запаху она обнаружила причину. — Кровь как будто застоявшаяся, и мало того, старая.
— О чём вы? — спросил анестезиолог.
— Не вникайте. Лучше сделайте ему надрез вены и артерии.
— Вы собираетесь делать кровопускание? В двадцать первом веке?
— Только это может помочь. Других способов нет. А потом придется делать переливание.
Мира полоснула по руке Рамсеса, открыв путь крови. Да, она прекрасно знала, что врачи вены просто так не вскрывают, но сейчас была вынужденная мера. После кровопускания Мира осмотрела своего несчастного пациента. «Странно... Некроз остановился. Теперь уже насовсем. Но как? На его коже я вижу следы глицерина, но он явно не остановил бы гниение. Об этом я спрошу Василису. Кажется, это её рук дело, и Миша тут не при чём.»
— А какая группа крови нужна для переливания? — вдруг спросила медсестра.Мира взяла у Рамзеса немного крови из незараженного участка тела, вдохнула её запах.
— Вторая положительная. — коротко ответила она.
 Теперь у неё не оставалось сомнений — Рамсес выживет, даже если он сейчас находится без сознания.
 ***

— Что, больно тебе? А я тебе говорил, что нужно как можно скорее домой

возвращаться.— Уйди, Осимандий. Сейчас мне гораздо лучше: моё тело было исцелено этой прекрасной женщиной, осталось лишь прийти в себя и восстановиться.

— Рамсес, а нужно ли тебе это? Я тут подумал... Допустим, ты вылечился, и трупная гниль вышла из тебя с застоявшейся кровью, и что? Ты проживёшь неестественно долгую жизнь для египтянина. Я знаю — ты отправишься в царство Осириса в девяносто первый год своей земной жизни. Знаешь, сколько близких людей ты потеряешь за это время? Отца, мать, своих первенцев, Нефертари, других жён и детей от них. Ты всех их переживешь. Я не уверен, доживёт ли хоть кто-то из твоих наследников до твоей смерти. Так что ты хочешь, Рамсес: одинокую жизнь Бога на Земле или счастье на том свете, где ты встретишь всех, кого любил?