Счастье для обоих.
- Где Чимин?
- Что, где он?
- Как где, мать вашу, пропал, - как всегда, слэнг Юнги не удивляет, - ищите!
Сам Мин включает свои наилучшие рецепторы и принюхивается к запаху апельсина.
- Я слышу запах, - протараторил альфа, - за мной!
Они бегут и бегут. Прибежавши к какому-то холму, они увидели хижину, а в ней слышен разрывающийся голос Пака.
- Это он, я уверен!
Парни забрались в шалаш, и были шокированы...
Сверху альфа, а под низом лежит на голой земле, с расстегнутой рубашкой, предмет обожания все альф и, даже, некоторых бет, Чимин.
Юнги сразу же накинулся избивать чужого альфу, пока Джин и Тэхен забирали и приводили в порядок омегу.
Когда альфа был избит, почти до полусмерти, Мин его бросил на землю, больно ударяя его об камень. Уходя, он прошипел слова:
- Еще раз приблизишься к нему, будешь не тут валяться, а в морге. Понял, ублюдок?
Тот ничего не ответил, лишь прошипел непонятное:
- Да, пошел ты!
Выйдя на улицу, Юнги сразу же подбежал к Чимину и обнял его. Он почувствовал все напряжение, что испытывал сейчас его омега, поэтому ничего никому не сказав, он приблизился к уху младшего и прошептал:
- Вдохни мой запах, тебе станет лучше.
И правда, после того, как Чим вдохнул запах карамельки, он расслабился, и, как будто, забыв о произошедшем, повеселел на глазах. Это удивляло не только его родственников, но и самого Юнги тоже.
- На сегодня поиски дороги отменяются. Не хватало нам еще других потерь, - сказал Джин, и повел всех домой.
Сколько Чимин смотрит на своего альфу, столько уже хочется его поцеловать. Одно дело, когда карамелька у тебя в руках, а другое дело, когда ее, смакуя, кушаешь. Вот получается, тебе хочется эту карамельку, до скрежета зубов, но пока нельзя. А может и можно, только Пак трусишка.
За размышлениями, он не заметил, как вошел Юнги в его комнату, ведь это было его убежищем, на случай пожарной техники старшего, но теперь, вряд ли, это место будет его спасением. Его спасение будет Мин Юнги. Он уже им стал.
Альфа приблизился к лицу омеги и кратко поцеловал его, прям в самые губы. Чимин подорвался, и ударился головой о полку, торчащую для того, чтобы класть мобильный телефон, либо книгу, недочитанную на ночь.
- Эй, ты чего? Надо быть осторожным. Не болит?
- Как быть осторожным, если ты подкрадываешься тихо-тихо, как лисица, а потом нападаешь на свою дичь, целуя ее.
- Ну прости, заигрался..., - он опустил голову в знак того, что понимает то, что натворил, и раскаивается.
- Если раскаиваешься, то поцелуй меня еще раз, - Чимин говорил это все быстро, но четко, и с заметным румянцем на щеках.
Юнги повторять два раза не нужно, потому что - это его родное, потому что, он сам попросил поцеловать его, потому что, для Мина это все — вся его жизнь.
Оба приближаются друг к другу и целуют. Вальяжно так, медленно, тягуче, растягивают каждую секунду своего счастья.
И это действительно счастье для обоих: для одного — это море ласк, заботы и уверенности, а для другого — это смех, радость, и умиротворение.