Сломленная
Октябрь 1901 год.
Махпейкер с небольшим чемоданчиком в руке уже пару дней бродила по Южному Рюрикславу, коря себя за свою глупость. Наивная дурочка, которая надеялась прожить свою дальнейшую жизнь в роскоши и в безопасности. Сейчас же в свои двадцать лет она представляла из себя жалкое зрелище: грязная и очень уставшая девка. Когда же сил осталось немного, Махпейкер зашла в один из узких переулков города и, прижавшись к стене булочной, сползла вниз. Немного отдышавшись, девушка достала из кармана пальто чистый носовой платок, дабы утереть грязь с лица. Раскрыв его, девушка увидела глаз Фатимы - оберег от сглаза из синего стекла. На душе Махпейкер стало ещё хуже.
"Какой от тебя толк?" - девушка со злостью швырнула оберег.
Стеклянный глаз со звоном упал на дорогу. Махпейкер несколько секунд глядела на оберег, а затем, уткнувшись в колени, залилась слезами. Наивная, наивная дурочка. Теперь она напоминала старуху из сказки Пушкина, которая сидела над разбитым корытом. Однако девушка проливала горькие слёзы не из-за злата. Нет, эта потеря была сердечной, излечиться от которой полностью никогда не получится.
Прожив четыре года во грехе, Махпейкер перестала верить в три вещи: любовь, милосердие и чудо. И по иронии судьбы последние две пришли в её жизнь именно в этот тяжёлый момент.
- Хочешь? - ласковый мужской голос заставил девушку резко поднять голову.
Пожилой мужчина, пару секунд назад вышедшей из булочной, протянул девушке кусочек свежего хлеба.
- Хочешь? - в таком же ласковом тонне повторил мужчина.
Махпейкер с недоверием взглянула на старика. Круглое персиковое лицо с большим чуть приплюснутым носом. Борода и усы, в седине которых ещё оставались несколько черных волос. Седину на голове было сложно оценить, ибо она была закрыта шляпой "Котелок". Но больше всего Махпейкер поразили глаза: большие и наивные, как у маленького ребёнка. Невинный взгляд произвёл на девушку такое сильное впечатление, что она дрожащей рукой приняла кусок хлеба.
Пока Махпейкер поедала пищу, мужчина оглядел её. Девушке стало немного неловко. За всю свою жизнь она привыкла видеть в мужских глаза только две эмоции: гнев и похоть. В глазах же старика прослеживалось беспокойство.
- И как такая хорошенькая девушка оказалась на улице? - спросил он, однако Махпейкер лишь смущённо опустила голову, - Прости, если я показался слишком бестактным.
- А вы, сударь, ко всем бродягам так обращаетесь?
- Сказать по правде, мне среди бродяг в основном попадались пьянчуги. Ты же не похоже на них. Так что я могу предположить, что ты на улице из-за более большой беды, чем алкоголь.
- Да, она называется "Глупость".
Сочувственно вздохнув, мужчина взглянул на пасмурное небо. Наступление дождя было лишь вопросом времени.
- Тебе есть, где спрятаться от дождя? - спросил старик.
Казалось бы, вопрос простой, однако Махпейкер не знала, что на него ответить. Ведь девушка пару дней бродила по городу, потому что ей было стыдно показаться перед Мелек в таком ужасном состояние. Тем более, что Махпейкер, из-за конфликта с главой обители касательно её греховной жизни, не навещала девочку целых пять месяцев.
- Ясно. - мужчина без слов понял ответ, - Что ж... Я живу недалеко. Можешь у меня переждать.
- А... В-вы серьёзно, сударь? - Махпейкер не верила тому, как просто предложил это старик.
- Да. - всё также спокойно ответил он.
- Но... Н-но... Вы готовы помочь... Но мы ведь даже незнакомы!
- А разве это проблема? - улыбнувшись мужчина поклонился Махпейкер, - Тогда позволь представиться. Меня зовут Энвер Исмаилович Терехов. А тебя как величать?
- Меня... - поднявшись на ноги, девушка продолжала смущённо смотреть на дорогу, - Махпейкер... Исаева.
- Ну вот, теперь мы знакомы. А теперь я могу тебе помочь? - добрая и по-детски наивная улыбка Терехова не смогла оставить Махпейкер равнодушной.
Большой двухэтажный дом с водяной мельницей, который принадлежал Энверу, находился на берегу Никона.
"В нём можно представить мельника, но не этого мужчину." - подумала девушка, поглядывая на слегка потрёпанного щёголя преклонных лет.
Однако настоящие удивление было ещё впереди. Когда Энвер впустил девушку в дом, она чуть не раскрыла рот. Нет, Махпейкер, конечно, видела много зданий, где бытовые нужды держаться на шестерёнках и прочей механике, но дом Терехова был просто настоящей находкой. Из стены выглядывали механические щупальца, которые без лишней команды хозяина, убирали первый этаж. Над потолком второго этажа простирались канаты, по которым прищепки с одеждой из балкона двигались в сторону спальни. Камин, который также имел механические щупальца, сам следил за состоянием огня внутри себя. И так можно было перечислять до бесконечности. Этот дом напоминал девушке живой организм, живущий отдельно от хозяина.
- О, Аллах, сохрани мой разум. - затем Махпейкер обратилась к Терехову, - Этот дом от вас ещё не сбегал?
- Ха-ха! Хорошо сказано. - Энвер повернулся к входной двери, на против которой была панель со множеством кнопок и рычагов, - Знаешь, если бы я ему приделал бы ещё пару колёс, то он бы от меня точно бы сбежал.
Старик нажал на несколько кнопок, после чего из ближайшей стены открылось отделение, в котором лежали несколько пар домашних тапочек.
- Можешь взять одну пару. - разрешил хозяин дома, - Я потратил несколько лет, чтобы этот дом выполнял всё по расписанию.
- Это вы всё сделали? - в глазах Махпейкер появилось восхищение.
- С помощью Аллаха. - Терехов указал на гостиную, - Милости прошу.
Энвер пригласил девушку за небольшой круглый стол. Когда они уселись за него, из стены, которая соединяла гостиную и кухню, вышли две щупальцы, которые держали поднос с чайником, несколькими чашками и тарелкой с лукумом. Получив их, Терехов налил зелёный чай в две чашки. В этот момент Махпейкер обратила внимание на фотографию в рамке, которая стояла на тумбочке у лестницы. В ней можно было узнать молодого Энвера вместе с такой же молодой женщиной, чью голову покрывала шляпа с длинной вуалью, и двумя маленькими девочками, которым Махпейкер могла дать лет шесть и четыре соответственно.
- Угощайся. - Энвер протянул девушке чашку чая.
- Спасибо. Да будет Аллах вами доволен. - после девушка протянула чашку к губам.
- Аминь. - отпив из своей чашки, мужчина продолжил, - Прости, что напоминаю, но... Ты сказала, что твоя большая беда является глупость.
- Это так. - Махпейкер стыдливо опустила голову, - Будь я умнее, то не впала бы в грех.
- Неужели это настолько ужасно?
- Простите, господин Терехов... Вы хороший человек, но я не могу вам всего рассказать.
- Я понимаю. - Энвер на секунду призадумался, - Но вот, что я тебе скажу: каждый грешник имеет право на раскаяние. Если оно искренне, то Аллах не оставит это без внимания.
- Вы так думаете?
- Конечно. И наша встреча тому доказательство. - на немой вопрос девушки Терехов с улыбкой ответил, - По тебе видно, что ты искренне раскаиваешься в своих греха. И Аллах подстроил нашу встречу, чтобы я тебе помог.
- Звучит логично. - впервые за долгое время на лице Махпейкер появилась улыбка, затем девушка снова огляделась по сторонам, - Аллах наделил вас большим разумом. Скажите, ваш дом не разу не ошибался?
- Дорогая Махпейкер, поскольку наша человеческая натура несовершена, то и наши даже самые благие деяние не будут идеальными. Как я уже говорил, я потратил много лет, чтобы мой дом мог работать без меня. Но даже он даёт сбои в механизме. А следить постоянно за ним я не могу. Я вынужден практически целый день проводить в городе, так что...
- А... - девушка снова взглянула на фотографию, - А ваша семья?
Энвер повернулся к фотографии. Махпейкер увидела, как добрые глаза старика стали грустными, от чего девушке стало очень неловко.
- Простите, если я вас задела. - прошептала девушка.
- Ничего. - Терехов, вернув улыбку, повернулся к Махпейкер, - В общем, за этим домом следить некому.
- А если... - девушка не сразу решилась сделать предложение, - Простите за мою наглость. Просто... Мне сейчас нужна будет работа, а вы не хуже меня знаете, как трудно девушке в Южном Рюрикславе получить её.
- Да, я знаю... Хм... Думаю, можно попробовать.
Так для Махпейкер начался самый светлый период её жизни, который она будет беречь в своей душе до конца своих дней.