Без шума, без света
Хлопок двери ударил, как по щеке. Воздух дрогнул, стены будто на миг сжались. Всё стихло. Только сердце Феликса не переставало громко стучать где-то в горле.
Он стоял один в коридоре, прижав ладони к вискам. Мир вокруг казался ватным. Далёким. Он не слышал ни холодильника, ни тиканья часов — будто весь дом затаил дыхание вместе с ним.
Он не заплакал. Просто медленно опустился на пол, спиной к двери. Колени к груди. Пальцы вцепились в ткань футболки. Было душно. И одиноко. Слишком.
Минхо ушёл.
Опять.
И даже не обернулся.
Ссора закрутилась, как ураган, из ничего. Минхо сказал, что ему нужно на ночь. "Это важно." "Это поможет." Феликс пытался понять. Просил остаться. Говорил, что боится.
А потом — крик. Крик Минхо, невыносимо громкий, как будто он сам сломался изнутри. И Феликс тоже — на этом крике. Словно голос брата разорвал тонкую плёнку спокойствия, за которой годами скрывался страх. Слова Минхо ударяли больно, как по щекам. И всё это закончилось тем, что он ушёл, громко хлопнув дверью.
А Феликс начал задыхаться.
Он сидел, глядя в пол, и пытался сделать вдох. Один. Второй. Не получалось. Руки дрожали. Грудь будто сжимала тяжёлая плита. Паника подбиралась, как темнота — исподтишка, но быстро. Он знал это чувство. Знал слишком хорошо.
Он потянулся за телефоном, но остановился. Кому звонить? Минхо? Тому самому, кто только что ушёл, как будто плевать хотел?
"Ты не один," — прошептал себе. — "Ты не один. Просто... подыши."
Он встал и пошёл на кухню. Налил воды. Сделал глоток. Руки не слушались. Поставил стакан — он задребезжал о стол.
— Просто дыши… — прошептал Феликс снова.
Он заглянул в комнату матери. Та спала под старым пледом. Лицо усталое. Плечи дрожат. Она, как и он, жила на остатках терпения.
Феликс вернулся к себе. Закрыл дверь. Прижал подушку к груди. И просто лежал. Без сна. Без мыслей. Только с гулом в ушах и обидой в горле.
А где-то в городе визжали шины. Кто-то побеждал. Кто-то кричал от адреналина. А он — просто лежал.
И впервые… не ждал, что Минхо вернётся.