Треск дверей
На кухне пахло дешёвым табаком и чем-то горелым — остатками их недожаренной жизни.
Минхо сидел с телефоном в руке, локти на столе, глаза тусклые. Сообщение светилось в экране:
"Нужен срочно. Сегодня гонка. Он спрашивал, будешь ли ты. Не облажайся."
Он не сразу ответил. Пальцы дрожали. В голове был шум — от всего: от дня, от Джисона, от Феликса, от собственной грёбаной жизни.
Он стёр пот со лба, посмотрел на чай, который даже не стал пить.
— Опять поедешь? — прозвучал голос за спиной.
Минхо вздрогнул. Обернулся.
Феликс стоял в дверях. В худи, большом, чужом, рукава почти до пальцев. Усталый взгляд, но в нём что-то было ещё — будто он заранее знал ответ.
— Мне надо, — отрывисто ответил Минхо.
— Они позвали — и ты побежал? — спросил Феликс, подходя ближе. В голосе не было ни злобы, ни истерики. Только горечь.
— Это не твое дело, Ликс.
— Моё. Потому что ты уходишь ночью. Каждый раз. И возвращаешься утром, когда я уже не сплю от страха. Я слышу, как ключ в двери скребёт, и думаю — это ты или он?
— Не начинай, — Минхо сжал челюсть. — Мне и так не просто.
— А мне просто? — повысил голос Феликс. — Мне просто сидеть тут с мамой, когда она не может встать с дивана? Просто закрывать дверь, когда он ломится пьяный и орёт, что убьёт нас всех?
— Я это всё знаю!
— Тогда почему ты снова уходишь?
Минхо резко встал. Стул скрипнул, будто протестуя.
— Потому что я заебался! — рявкнул он. — Я каждый день просыпаюсь с ощущением, что тонем. А там — есть шанс. Есть бабки, есть выход. А здесь? Здесь только ты, твои страхи и это дерьмо под названием "семья".
Феликс застыл. Молча. Как будто кто-то только что выстрелил — прямо в грудь.
— Прости, что я "дерьмо", — тихо сказал он.
— Не в этом дело...
— В том. — Голос Феликса стал тонким. — Я старался, Мин. Сдерживал слёзы. Укрывал маму. Прятал тарелки. Я даже начал курить, чтобы дышать чем-то другим. Но знаешь, что хуже всего? Я верил, что ты — мой тыл. А ты… Ты хлопаешь дверью каждый раз, как только становится страшно.
— Да потому что ты давишь, Ликс! — крикнул Минхо. — Ты лепишь на меня свои страхи, как будто я обязан спасать всех сразу! Я не Бог, понял?!
Он схватил куртку, резко натянул кроссовки.
— Минхо… — голос Феликса стал еле слышным. Он сжал край стола, пальцы побелели. — Пожалуйста, не уходи. Не сейчас. Мне плохо…
Минхо уже стоял у двери.
— Хватит, — выдохнул он. — Перестань быть таким.
— Я не могу, — вырвалось с надрывом. — Я пытаюсь... но я не могу...
Он опустился на пол. Сердце колотилось так сильно, что в ушах звенело. Воздуха стало мало. Он обхватил себя за плечи, будто пытался удержать распадающееся тело.
Минхо хлопнул дверью.
Треск — как по стеклу внутри.
Феликс остался. В темноте. На полу. С дрожащими руками и пледом, в который пытался завернуться, чтобы не слышать звуков изнутри своей головы.
Он снова остался один.
И уже даже не знал, во сколько тот вернётся. Вернётся ли вообще.