Последняя Сура

Гул стадиона внезапно стих, сменившись ватным безмолвием. Мали чувствовала, как холодная волна поднимается от кончиков пальцев к самому сердцу. Она видела, как Джамиля в ужасе оборачивается к ней, как Ислам вскакивает с места, но всё это казалось замедленной съемкой в немом кино.

А потом перед ней возник он.

Али не раздумывал. Для него, привыкшего к секундным решениям на поле, мир сузился до этой хрупкой девушки, чьё лицо сравнялось по цвету с белым мрамором. Он перемахнул через невысокое ограждение трибуны одним плавным движением, оттолкнув какого-то замешкавшегося фаната.

— Расступитесь! Дайте ей дышать! — его голос, привыкший перекрывать шум стадиона, прозвучал властно и резко.

Он оказался рядом с Мали как раз в тот момент, когда её голова бессильно откинулась назад. Али подхватил её за плечи. Сквозь тонкую ткань кардигана он почувствовал, какая она хрупкая — словно крыло птицы, попавшей в сильный шторм.

— Мали! Мали, посмотри на меня! — Джамиля рыдала, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу на воротнике подруги.

Мали с трудом приоткрыла глаза. Первое, что она увидела — красную майку с номером «10» и с фамилией "Алиев" на спине, капли пота на смуглом лице парня, который держал её так бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла.

— Всё хорошо, — выдохнул Али, глядя прямо ей в глаза. — Просто дыши со мной. Медленно. Слышишь?

Мали попыталась сделать вдох, но в груди словно завязали тугой узел. Она хотела сказать, что ей просто нужно прилечь, что это скоро пройдет, но смогла лишь едва заметно шевельнуть губами.

— Я… я просто устала. Слишком много шума, — выдавила она наконец, и её голос был тише шелеста листвы.

— Али! Живо на поле! — закричал тренер с кромки газона. — Игра продолжается!

Али даже не обернулся. Он смотрел на Мали. Его поразило то, как она выглядела: даже в этот момент слабости в ней было какое-то неземное достоинство. Её платок чуть сбился, но она инстинктивно попыталась его поправить даже сейчас, борясь с дурнотой.

— Ислам, помоги мне, — скомандовал Али подошедшему другу.

Вместе они вывели Мали под руки в прохладный подтрибунный коридор, подальше от ревущей толпы и палящего солнца. Али усадил её на скамью, а Ислам быстро принес бутылку воды.

— Пей, по чуть-чуть, — Али открыл крышку и протянул воду Мали. Его руки, испачканные в траве и земле после матча, контрастировали с её чистой, почти светящейся кожей.

— Спасибо, — Мали сделала глоток, и краска начала медленно возвращаться к её щекам. — Иди… тебя ждут на поле. Тебе нельзя пропускать финал из-за меня.

Али помедлил. В его голове шумел адреналин игры, но внутри поселилось странное, тянущее чувство, которого он никогда не знал раньше.
— Финал никуда не денется. Главное, что ты пришла в себя. Как тебя зовут?

— Мали, — ответила она, глядя на свои руки.

— Красивое имя. Как цветок, — он улыбнулся, и эта улыбка на мгновение заставила её забыть о болезни. — Я Али. Но ты, кажется, уже это знаешь.

— Али! — снова раздался яростный крик тренера.

— Мне пора, — он поднялся, но на секунду задержался, глядя на Ислама. В его взгляде был немой вопрос: «Что с ней?». Ислам лишь отвел глаза и коротко кивнул: «Иди, я позабочусь о ней».

Когда Али убежал обратно на поле, Мали прислонилась головой к холодной бетонной стене.
— Джамиля, отвези меня домой, — попросила она. — Пожалуйста. Пока папа не начал обзванивать все больницы города.

Джамиля, всё еще дрожащая от испуга, кивнула.

Пока они шли к выходу, Мали слышала, как стадион снова взорвался криком. Она знала, что это Али вернулся в игру. Но она не знала, что в этот самый момент, ведя мяч к воротам противника, капитан команды думал не о кубке, а о том, почему у девушки с таким прекрасным именем такие бесконечно грустные глаза.

Вечером того же дня стадион «Анжи-Арена» всё еще гудел в памяти Али. Они выиграли. Кубок был у них, в раздевалке стоял невообразимый шум: ребята обливались водой, Ислам громче всех затягивал победную песню, а тренер довольно хлопал каждого по плечу.

Но Али сидел в стороне на скамье, не снимая грязную игровую майку с десятым номером. Перед глазами стояло лицо той девушки — Мали. Её бледность, её тонкие пальцы и тот взгляд... в нём не было фанатского восторга, только странная, нездешняя глубина.

— Эй, герой! Ты чего кислый? — Ислам подсел рядом, тяжело дыша и вытирая лицо полотенцем. — Мы их разгромили! Твой гол в финале — это было нечто.

Али поднял голову.
— Ислам, та девушка... Мали. Ты ведь её знаешь? Ты был с ней и Джамилей.

Ислам на секунду замер, и его улыбка стала чуть менее естественной. Он отвел взгляд, усиленно разглядывая свои бутсы.
— А, Мали... Да, знаю. Наша общая знакомая. Семьи дружат сто лет.

— С ней всё в порядке? — Али подался вперед. — Она выглядела так, будто... я не знаю, как будто ей не хватало воздуха. Я испугался, что она упадет прямо там.

Ислам замялся. Он вспомнил строгий наказ Джамили: «Никому ни слова. Мали не хочет, чтобы её жалели. Она хочет быть просто человеком, а не диагнозом». Ислам знал, как Мали дорожит своей свободой от больничных разговоров.

— Да брось ты, Али, — Ислам постарался придать голосу беспечности и хлопнул друга по плечу. — Просто духота, толпа... Сам знаешь, домашние девочки не привыкли к такому безумию на стадионах. Она у нас... — он запнулся, подбирая слово, — очень впечатлительная. Нежная, понимаешь? Родители её берегут, из дома почти не выпускают, учёба только на дому. Вот она и перенервничала от шума.

— На дому? — переспросил Али. — Почему?

— Ну... традиции, характер такой, — быстро соврал Ислам, стараясь не смотреть Али в глаза. — Она изучает арабский, Коран, всё время в книгах. В общем, она не из тех, кто ходит по матчам. Джамиля её еле вытащила. Забудь, Али. Она из другого мира, не для нас, футболистов.

Ислам встал и быстро направился к душевым, чтобы закончить этот разговор.

Али остался сидеть в полумраке раздевалки. «Просто впечатлительная», — повторил он про себя. Но сердце подсказывало ему, что Ислам что-то недоговаривает. В этой бледности было что-то большее, чем просто усталость от солнца.

Он вспомнил, как она смотрела на небо, когда он вывел её в коридор. Так смотрят на что-то бесценное, что боятся потерять.

Али достал телефон и открыл соцсети. Он не знал её фамилии, но знал имя подруги. Через пару минут он уже смотрел на профиль Джамили, листая фотографии, пока не нашел одну: на ней была Мали. Она стояла на балконе, закутанная в пудровый платок, и смотрела вдаль. Подписи не было.

— Мали, — тихо произнес он её имя.

Он еще не знал, что эта «нежная домашняя девочка» скоро заставит его пересмотреть всё, во что он верил, и что его сила окажется бесполезной перед лицом её хрупкой тайны.