Там, где не цветёт слива [18+]

Пустыня не кончалась. Она расстилалась во все стороны бесконечным серым полотном, и со временем горизонт перестал казаться линией - он стал размытой гранью между пеплом и небом. Сажа оседала на подоле кимоно, проникала в складки одежды, смешивалась с запёкшейся кровью, которая уже успела засохнуть коркой на ладонях и между пальцев.

Рёко украдкой смотрела на Айко и ловила каждое движение.Она рассматривала её лицо: линию скул, изгиб брови, лёгкую складочку у губ, которая появлялась каждый раз, когда Айко о чём-то задумывалась. Ветер путал волосы, и девушка небрежно откидывала пряди с лица.

- Ты выглядишь так, будто хочешь о чём-то спросить, - заметила Айко.

- Ты сказала, что будешь со мной, пока я не дойду до конца. Но как долго нам ещё идти?

- Столько, сколько нужно.

Рёко сжала челюсти. Ей хотелось схватить сестру за плечо, развернуть и потребовать объяснений, говорить прямо, но сдержалась. Она боялась спугнуть Айко, как сон, который может растаять в любой миг.

- Я не понимаю, что происходит, - призналась Рёко. - Зачем Пустыня показывает мне всё это? Почему именно эти воспоминания?

Айко внезапно остановилась и повернулась к сестре.

- Ты серьёзно? - она вскинула бровь. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на изумление - деланное, почти театральное, будто Рёко задала самый глупый вопрос в её жизни. - Ты прошла столько осколков и до сих пор не поняла?

Рёко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость, и отвела взгляд в сторону, на серую, безжизненную поверхность.

- Если бы понимала, не спрашивала бы, - буркнула девушка.

- Пустыня показывает все части тебя, которые ты считаешь неправильными, слабыми или постыдными.

Айко подняла руку и загнула первый палец.

- Мать. Ты пытаешься заслужить одобрение, потому что в детстве ты всегда была недостаточно хорошей. Каждый твой шаг - это крик: «Посмотрите на меня! Я достойна!». До сих пор из кожи вон лезешь, даже противно.

Айко, не дожидаясь ответа, загнула второй палец.

- Отец. Ты жаждешь признания, чтобы кто-то наконец сказал: «Я горжусь тобой». Поэтому ты здесь, не так ли? Идёшь через пустыню, собираешь эти осколки, терпишь боль, лишь бы доказать, что все ошибались на твой счёт.

Третий палец.

- Лес. Ты боишься признать собственные страхи. Притворяешься, что тебе не нужна помощь, что ты сильная. Что тебе не страшно. Но тебе до ужаса страшно. И ты боишься, что не справишься, подведёшь всех, окажешься слабой, недостойной.И все это увидят.

Четвёртый палец.

- Тренировка во дворце. Ты завидовала мне. Я родилась под счастливой звездой, особенной. Ты, конечно, тоже в своём роде особенная - хранитель знаний о священном танце, но тебе всегда для полного комплекта хотелось магии. Ты хотела быть на моём месте, мечтала, чтобы я исчезла. И теперь, когда меня нет, ты живёшь с этой виной.

Айко опустила руку и посмотрела на Рёко.

- И это ещё не всё. Там, впереди, ещё осколки. Самые страшные для тебя.

- Почему?- выдавила из себя жрица.

- Потому что в них сосредоточены твои тёмные желания, - Айко чуть склонила голову, губы исказились в ухмылке. - А кто любит, когда роются в его грязных мыслях? Может, признаешься сама, о чём ты мечтала и никому не говорила?

- Не понимаю, о чём ты, - сказала Рёко, но голос прозвучал неуверенно.

- Ну же, - Айко стиснула её пальцы в своей руке. - Будет легче, если ты сама начнёшь говорить. Например... - задумчиво протянула девушка, - ты никогда не хотела обладать властью?

Рёко вздрогнула, попыталась высвободить руку, но Айко держала крепко.

- Я не хочу власти.

- Нет? - Айко снисходительно усмехнулась. - Ты никогда не представляла, как было бы хорошо, если бы люди боялись тебя? Если бы им приходилось считаться с тобой?

Рёко молчала. Взгляд метался по сторонам, но не находил ничего, за что можно было бы зацепиться.В этом молчании - в том, как она не могла ответить, как отводила взгляд, - Айко прочитала всё, что ей было нужно. Она чуть качнула головой и опустила глаза вниз, наклонилась, провела рукой по поверхности - медленно, словно что-то искала, - и подняла осколок.

- Настало время заглянуть в свой самый тёмный угол.

Айко протянула осколок Рёко. Поверхность была тёмной, матовой, как вода в глубоком колодце, и от него исходило странное фиолетовое свечение.

- Он другой, - отметила Рёко. - Что я там увижу?

- То, что ты хотела, - тихо ответила Айко и вложил осколок в руку сестры. - Но не смела признать.

Рёко посмотрела на кусок зеркала.В нём уже начинали проступать смутные очертания, одновременно пугающие и манящие.

Из глубины на неё смотрела принцесса. Не Айко. Рёко, но до тошноты чужая. У неё была безупречно гладкая, напудренная кожа, притенённые белилами губы и сложные, косы, уложенные в высокую причёску с драгоценными шпильками и ниспадающими лентами. На ней шуршало тяжёлое многослойное кимоно из алого шёлка с золотым шитьём - наряд, в котором не пройдёшь и сотни шагов пешком, рассчитанный только на то, чтобы лениво восседать перед толпой.

Картина в стекле изменилась: Рёко видела себя в просторной приёмной зале, залитой светом бумажных фонарей. В воздухе стоял густой аромат благовоний, под потолком плыл лёгкий дым. Вокруг суетились служанки. Рёко раздражённо повела плечом и, не глядя на старую женщину, склонённую перед ней, бросила:

- Воротник съехал. Исправь. И принеси свежего жасминового чая. Этот уже остыл.

Служанка суетливо поклонилась почти до самого пола и принялась судорожно поправлять тяжёлый шёлк на шее принцессы. Рёко даже не взглянула на неё - она медленно обмахивалась веером и с пренебрежением наблюдала за просителями и гостями, собравшимися на вечернем приёме.

Один из младших чиновников, запнувшись, уронил свиток с прошением и замер в ужасе. Двойник в алом кимоно лишь приподнял бровь, наслаждаясь испугом, дрожью в руках и виноватым шёпотом. Каждое движение принцессы отдавало осознанием собственного превосходства. Ей нравилось видеть чужую покорность, заставлять людей ждать ответа, наслаждаться чужим подобострастием как нечто само собой разумеющимся. В тёмных глазах читалась холодная избалованность человека, который не знал цены чужой боли и никогда не сострадал слабым.

Эта «принцесса» обладала всем, о чём Рёко тайком молилась в детстве: почитанием, признанием, властью. Но платой за это стала её душа. В этой девушке не осталось ничего от той Рёко, которую она в себе выковала: ни сострадания, ни мудрости, ни характера, закалённого храмом и испытаниями.

- Нет... - прошептала Рёко, чувствуя, как внутри поднимается тошнотворная волна. - Это не я. Я не такая. Я никогда не была такой.

Она хотела отшвырнуть осколок, но пальцы не слушались. Иллюзия пульсировала, впивалась в сознание, заставляла смотреть.

- Ты уверена? - Айко бесстрастно смотрела на осколок. - Ты не была такой в реальности, это правда. Ты не приказывала слугам и не унижала просителей. Но ты носила это внутри. Ты представляла, как они пресмыкаются, как боятся тебя. Хотела почувствовать себя значимой - хотя бы в своих мыслях, ценой чужого страха.

Рёко не могла отвести взгляд от своего отражения, такого чужого и недосягаемого. Пальцы дрожали.

- Я просто хотела, чтобы меня заметили, - голос сорвался. - Чтобы я перестала быть пустым местом.

- Ты даже в мечтах не могла представить себя любимой - только властной, - понимающе кивнула Айко. - Потому что не верила, что тебя можно полюбить просто так.

Рёко зажмурилась, и слёзы обожгли веки. Айко молчала, не торопила. Пустыня затихла, будто слушала.

- Я не хочу быть такой, - прошептала Рёко, не открывая глаз. - Я не хочу быть холодной и жестокой. Не хочу, чтобы меня боялись. Но я не знаю, как это - быть любимой просто так.

Айко протянула руку, аккуратно разжала пальцы Рёко, отнимая холодный осколок.

- Идём, - сказала она. - Пустыня не ждёт.

Айко сделала шаг, и Рёко, не раздумывая, шагнула за ней.

Смеркалось стремительно. Так бывает только в пустыне, где между светом и тьмой нет и часа, только несколько мгновений, когда небо из пронзительно голубого становится густо-синим, а горизонт - чернильным. Пустыня выдохнула прохладой, и по спине пробежали мурашки.

Рёко остановилась, чтобы перевести дыхание. Айко стояла в нескольких шагах, глядя туда, где небо уже начинало темнеть.

- Мы не дойдём до Зеркала сегодня, - с неожиданной серьёзностью произнесла она и перевела взгляд на сестру. - Нам нужно остановиться. Ночью иллюзии оживают, это может быть опасно.

Рёко хотела возразить - в груди ещё теплилось упрямое желание идти и идти, пока ноги не откажут, - но тело уже не слушалось. Ноги дрожали от усталости, веки тяжелели.

Она сделала несколько шагов вперёд, переваливаясь через очередной серый гребень, и замерла. Внизу, в небольшой ложбинке между барханами, теплился рыжеватый огонёк. Костер. Он возник прямо из пепла, без хвороста, без искр, без запаха дыма. Просто пламя - невысокое, ровное, тёплое, как единственное живое пятно в этой мёртвой пустыне.

Рёко соскользнула с горки и опустилась на колени рядом с огнём. Тепло коснулось лица. Пламя мягко трепетало, отбрасывая на барханы длинные, дрожащие тени. Воздух над пустыней быстро остывал. Ветер затих, но от песка ощутимо тянуло холодом.

Жрица села у самого костра, поджав ноги, и плотнее запахнула края запылённого кимоно. Айко опустилась напротив. Она не смотрела на огонь - она смотрела на Рёко. В её взгляде не было ни упрёка, ни сочувствия. Только терпеливое ожидание.

- Ты устала, - озвучила Айко результат своего наблюдения.

Рёко нехотя кивнула.

- Я столько лет носила это в себе: обиды, страхи, злость. Я думала, если не буду их замечать, давать выход, они просто исчезнут. А всё это время просто лежали внутри, как эти осколки в песке, и ждали, пока я наступлю.

Рёко поднесла к свету обожжённую ладонь и попробовала сжать пальцы, но те лишь безвольно дёрнулись.

- Когда я увидела ту принцессу, я испугалась, потому что узнала её. Это была я. Та я, что живёт внутри. Моя тень.

- Ты не задумывалась, почему она появилась?

- Потому что я считала себя слабой и создала ту, кто могла бы быть сильной?

- Относительно,- Айко чуть качнула головой. - Тебе нужно было выжить. Когда мать не давала тебе тепла, когда отец отказался, когда весь мир говорил, что ты ничего не стоишь - что тебе оставалось? Стать той, кто не нуждается в их любви. Той, кто может быть страшной и сильной.

Рёко замерла, так и не опустив раненую руку. Она никогда не думала об этом так.

- Ты создала её, чтобы защитить себя, - продолжала Айко. - Она - твоя броня, гордость и упрямство. Та часть, которая отказывается сдаваться, даже когда всё против неё.

Она замолчала. Ветер завыл где-то на гребне бархана, но у костра по-прежнему царила тишина.

- Ты думаешь, что дошла бы сюда без неё? Без той, кто говорила: «Я не сдамся. Я не позволю им победить. Я докажу, что я чего-то стою»? Без той, кто поднимала тебя, когда ты падала?

Рёко утомлённо уставилась на огонь и вздохнула.

- Я ненавидела её. Думала, она - моя слабость и грязь, то, что я должна отрезать.

- Но без неё ты бы так и была покорной девочкой, которая никогда не решилась бы на этот путь, - подытожила Айко.

В голове всплывал образ - принцесса в алом, с презрительным взглядом и холодной улыбкой. Рёко всегда считала, что это её самый постыдный секрет, но теперь Айко спокойно смотрела на неё и убеждала, что это её сила и опора.

- Если бы не она... я бы не пошла за Рэном. Я бы не попыталась помочь умирающему миру и наверняка не решилась бы на это испытание.

- Именно, - подтвердила Айко.

- А ты? Ты ведь тоже часть меня? Ты здесь, чтобы я не сбилась с пути.

- Я здесь, чтобы ты не обманула себя.

В этом маленьком укрытии, на дне между двумя холмами, Рёко чувствовала, как что-то внутри неё становится целым. Принцесса больше не была врагом. Она была желанием жить, отказом быть никем. И вместе они могли идти дальше.

Рёко провалилась в сон незаметно для себя. Сначала просто прикрыла глаза, чувствуя, как тепло костра разливается по лицу,а потом вдруг оказалась не в пустыне, а в другом месте, где воздух был влажным и тяжёлым, где пахло прелой листвой и кровью. Звуки были какими-то нечёткими, приглушёнными, как сквозь толщу воды. Она пыталась проморгаться, сфокусировать зрение, прийти в чувства, но не могла. Плечо и шею обжигало вполне реальной болью.

Рёко узнала тот роковой день, который проживала множество раз в своей голове.Она брела вперёд, рассеянно скользя взглядом по мёртвым телам и канабо на земле. Мысли путались, перед глазами всё плыло, и единственное, что удерживало в сознании, - неотступная боль, что не давала провалиться в темноту окончательно.

Рядом были Сёити, Рэн и Айко. Они покидали место битвы, целясь на Заводь.

Рёко обратила внимание, как Айко нервно сжимала в руках оберег, который сделала для неё. А затем краем глаза уловила шевеление плоти в тени деревьев. Она не видела лица или рук, но она знала - там кто-то готовился к удару. Кто-то нацелился в их сторону. Мысль, короткая, режущая, пронзила сознание, пробила туман, в котором она блуждала. Рёко поняла это так внезапно и так ясно, что не осталось ни страха, ни сомнений.

Она рванулась вперёд и заслонила собой Айко.

Удар был страшным. Что-то твёрдое и острое вонзилось в грудь. Рёко почувствовала, как осколок пробивает кожу, мышцы, ломает рёбра, как в груди разливается холод, а следом - всепоглощающий жар.Мир вокруг начал терять цвета.

От обломка палицы толкнулась волна магии, и Рёко отбросило назад. Листва зашуршала под спиной, сквозь гул в ушах пробился чей-то крик - она не могла разобрать чей.

Рёко увидела над собой лицо - бледное, перепуганное, искажённое ужасом. Айко. Девушка рухнула на колени и попыталась коснуться Рёко, но замерла, испугавшись, что любое движение принесёт ещё больше боли.Она смотрела на кровь, которая растекалась по ткани, на осколок, торчащий из груди, и часто-часто дышала.

- Нет, нет, нет, - повторяла она срывающимся голосом. - Только не это. Зачем ты это сделала? Зачем, Рёко?!

Айко попыталась зажать рану руками, но кровь неумолимо продолжала течь.

- Я не должна была выжить, - сломлено шептала она. - Это не твоя смерть, Рёко.Ты не должна была... ты не имела права...

Рёко смотрела на сестру, и в груди разливалось невесомое спокойствие.Боль всё ещё была здесь, в каждом вдохе и мышце, но жрица почти перестала её различать. Вместо этого нарастало облегчение.

«Так и должно быть, - билось в умирающем сознании. - Я всегда думала, что моя жизнь ничего не стоит. Но моя смерть будет значить всё. Она позволит Айко жить, и она спасёт этот мир».

Голос Айко, доносящийся откуда-то извне, был резким, испуганным. Он пробивался сквозь шум в голове, сквозь боль и ту сладкую пустоту, в которую проваливалась Рёко.

- Рёко! Рёко, очнись! Ты теряешь себя!

Жрица почувствовала, как чьи-то руки вцепились в плечи и с силой сжали, вырывая из смерти. Она открыла глаза, возвращаясь в пустыню.

- Ты чуть не умерла! - вскрикнула Айко, не отпуская плеч. - Если бы я не вытащила тебя, ты бы навсегда осталась в том дне. Умерла бы по-настоящему.

Рёко растерянно смотрела на неё, чувствуя, как саднит грудь.

- Я думала, что это правильно. Я должна была умереть тогда, чтобы ты жила.

Айко прикрыла глаза и молчала несколько секунд.

- Ты дура! - со злостью выпалила девушка. - Ты выбрала самый лёгкий путь - побег. Ты должна жить, а я умерла, потому что таков мой путь.

Боль в груди утихала. Рёко смотрела перед собой, туда, где ещё совсем недавно горел костёр. Ночной холод пробрался под кимоно, заставляя вздрогнуть.

- Нам нечего ждать, - Айко поднялась, и Рёко увидела, как её фигура вырисовывается на фоне тёмного неба. - Костёр погас, теперь здесь небезопасно. Мы сидим в темноте и теряем время. В любое время может напасть следующая иллюзия.

- Мы пойдём в темноте? - Рёко встала следом и отряхнулась от пепла.

- Выбора нет, - Айко протянула руку. - Покончим с этим.

Рёко схватилась за раскрытую ладонь, и они побежали в ночь. Жрица чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как пепел взметается под ногами и как рука Айко сжимает её пальцы, не давая остановиться.Она не видела, куда ступает, но ноги сами находили дорогу, словно тело помнило путь, которого не знало сознание.

- Мы подходим, - сказала Айко, притормаживая. - Там, - она указала куда-то вперёд, в черноту. - Осколок.

Рёко шагнула в указанном направлении, присела и нащупала под слоем пепла осколок. От него исходило пугающее фиолетовое свечение - её очередная фантазия. Жрица решительно сжала осколок без страха порезаться, и позволила себе увидеть.

Она ощутила, как ударилась затылком. Над ней проступали тёмные кроны Ущелья Плачущих Сосен и звёздное небо.

Рэн повалил её на землю, удерживая за запястья, разыгрывая сценку с Айко. В проклятом зеркальном мороке его вес на её теле ощущался иначе. Он был слишком близко.

Рёко видела каждую жилку на шее, отчётливо слышала тяжёлое дыхание и ощущала жар, исходивший от кожи ёкая сквозь слои одежды. В янтарных глазах горела та самая опасная проницательность, от которой всегда перехватывало дыхание.

- Смотрю на тебя, жрица, и думаю, насколько же ты невыносимая, - тихо протянул лис, чтобы их никто не застал врасплох.

Внутренний голос твердил: «Этого не было. Это не он.»

Лис крепче сжал запястья над её головой. В этом жесте не было грубости, но была твёрдость, с которой удерживают то, чем не намерены делиться.

- Откуда привычка отдавать всё, что у тебя есть? Ты даже меня уже готова преподнести принцессе на золотом подносе, потому что она доверила тебе свой очередной каприз, - в тоне проскользнула задетая интонация.

- Рэн, я...

- Замолчи, - перебил лис и уткнулся лицом ей в шею, заставляя пульс участиться. - Хватит играть в жертвенность. Хватит думать, что ты недостойна брать.

Он отстранился и прищурился, выискивая в глазах напротив следы внутренней борьбы. Его взгляд скользнул по лицу жрицы, задержался на губах на мгновение дольше, чем следовало. Рёко почувствовала, как её пробивает дрожь.

Она знала, что это иллюзия. Где-то там, за пределами леса, была пустыня из пепла, Айко, которая ждала её. Но здесь, в этом вымышленном мире, Рёко могла позволить себе то, чего никогда не позволяла в жизни. Здесь не было обета. Не было долга. Не было запретов.

- Ты снова делаешь это, - тихо сказал Рэн. - Отступаешь. Сопротивляешься.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он был прав. Даже в иллюзии она отступала, даже здесь она боялась сделать шаг вперёд. Потому что если она позволит себе поверить в этот миг, в его чувства, то, когда она очнётся, опустошённость будет невыносимой.

- Я понимаю, что это морок, - прошептала она. - Но мне хочется остаться здесь и пережить это до конца, потому что наяву я никогда бы не посмела.

Она осторожно высвободила руку и коснулась щеки Рэна. Он был таким реальным и желанным.

- Я боюсь, если позволю поверить себе в это, то потом не смогу вернуться.

- Тогда не возвращайся, - ответил он. - Останься здесь. Со мной.

Рёко неотрывно смотрела на него. Рэн ждал. Она видела это в его глазах - как он не торопит, не давит, не требует. Просто ждёт, пока она решит.

Она смотрела на его губы, и внутри что-то трепетало, боялось сделать первый шаг, но ей так хотелось наконец-то перестать убегать.

«Хватит».

Пальцы скользнули по плечу Рэна, сжали ткань одежды. Не резко, не требовательно она потянула его к себе. Лис подался без сопротивления. Она очень медленно, словно давая себе время передумать, коснулась губами его губ, пробуя то, что было под запретом.

«Хватит!».

В этом поцелуе не было ни жадности, ни натиска. Только нежность, которую она так долго прятала. Только благодарность - за то, что он появился здесь, в этой безопасной иллюзии, где она могла сделать то, на что никогда бы не решилась в жизни.

Рэн отвечал мягко, бережно, будто Рёко была чем-то хрупким и бесконечно дорогим.Он давал ей вести, показывал, что её желание имеет значение и она имеет право решать, как долго длиться этому мгновению и когда ему закончиться.

«Прекрати!»

Рёко застала себя задыхающейся от собственного крика. Горло саднило, воздух обжигал лёгкие, и жрица не сразу поняла, где она - в лесу, под соснами, где только что целовала Рэна, или в пустыне, где реальность возвращалась урывками, как осколки разбитого зеркала.

Она лежала на спине, чувствуя, как пепел холодит щёки. Сердце колотилось где-то в горле, а губы хранили остатки тепла.

Вдруг пустыня пришла в движение. Пепел ней просел, мягко и непреклонно увлекая вниз. Рёко попыталась удержаться, вцепиться в поверхность, но пальцы скользили по горячей пыли, не находя опоры. Шуршание песчинок сплеталось в тихий, въедливый шёпот, звучащий прямо в голове:

«Ты так ничего и не поняла, Лунный заяц».

Рёко пыталась сопротивляться потоку, удерживаться на месте. Она барахталась в пыли, царапала пепел, но он затягивал всё сильнее, сжимая рёбра, словно наказывал за то, что она вновь попыталась сбежать.

Когда кружение стало невыносимым, она услышала голос Айко. Громкий, пронзительный, пробивающийся сквозь шум пепла и ветра:

- Сделай же что-нибудь!

Рёко слышала отчаяние в голосе сестры - её тоже утащило в водоворот. Её пальцы беспомощно скользили по пеплу, силы сопротивляться заканчивались.

- Я не могу! - крикнула Рёко в ответ. - Я не знаю, что делать! Что она от меня хочет!

- Скажи правду! - голос Айко прорвался сквозь шум. - Скажи ей, что ты чувствуешь!

Рёко зажмурилась. Сейчас она чувствовала только то, как пепел давит со всех сторон. Ей хотелось сказать, что она устала. Что она устала бороться с собой, устала отрицать, прятаться за обетом, который требовал от неё быть свободной от желаний и чувств. Но если она позволит себе признать - что тогда? Она разрушит всё, что строила годами. Она перестанет быть жрицей и потеряет себя.

- Хватит... - прохрипела Рёко, чувствуя, как пепел замедляет движение, но не отпускает.

Рёко сделала тяжёлый вдох и тихо произнесла в воцарившуюся тишину:

- Я не хочу его терять, - Рёко обессилено ударила кулаками пепельные тиски. - Я позволю себе чувствовать, но нарушать обет я не стану. Не сейчас. Не тогда, когда мир на грани. Сначала я сделаю то, что должна. А после... - она запнулась, чувствуя, как слова становятся тяжелее, - после я решу. Сама. Не из страха и не из долга, а потому что я захочу.

Пустыня замерла.

Пепельный вихрь, ещё секунду назад готовый засыпать с головой, мгновенно опал, повинуясь её непреклонной воле. Раскалённый воздух очистился, а зыбучий песок позволил выбраться из хватки.

Рёко впилась ладонью в поверхность и рывком вытащила себя наверх, а затем, не давая передышки, рванула к Айко.Она схватила сестру за запястье и потянула из оседающей массы.

- Ты... - сдавленно выдохнула Айко. - Ты вытащила меня.

- А ты сомневалась? - усмехнулась Рёко и сама выдохнула с облегчением. Они уцелели.

- Ты всё же изменилась.

Рёко промолчала. Она чувствовала это сама - внутри всё перестало надрываться и болеть. И тишина, которая пришла на место привычного напряжения, была чистой и желанной, как вода после долгой жажды.

- В чём был смысл этой порки? - спросила Рёко, разглядывая затягивающуюся воронку. - Если она нас отпустила, значит, я сказала то, что она хотела?

Айко пожала плечами.

- Замысел Пустыни не ведом даже мне. Я просто проводник.

Рёко огляделась, и взгляд приковало к себе то, что поднималось прямо посреди замершей пустыни. Огромный, монолитный пласт стекла, в котором не отражалось ни светлеющее небо, ни пепел. Только глубокая, непроглядная чернота.

- Зеркало Искренности.

- Ты должна выдержать его взгляд, - напомнила Айко, и мягко подтолкнула Рёко вперёд. - Это последнее испытание.

Жрица подошла ближе, чувствуя, как от зеркала исходит гипнотическое притяжение. Она настороженно заглянула в него, ожидая увидеть очередной страшный день, постыдное желание или ещё одну грань своей личности.

- Но это же...

Из его глубины на неё смотрела она сама. Рёко. Она была с ног до головы перепачкана в саже, растрёпанные волосы липли к мокрому от пота лбу, а ладони были изрезаны и обожжены. Вся боль, тяжесть пройдённого пути и дикая усталость были отпечатаны на теле.

- ...это же просто я.

Рёко повернулась к сестре, в глазах замер немой вопрос.

- Да, - кивнула Айко. - Это ты. Новая ты - цельная, не разрозненная.

Рёко снова посмотрела в зеркало. Там была она: растрёпанная, грязная, с тёмными кругами под глазами и опущенными плечами. Рёко впервые не искала ту, кому нужно стать лучше. Не думала о том, насколько она близка к недостижимому идеалу жрицы. Не искала и ту принцессу в алом кимоно, которую все боялись и уважали.

- Спасибо, - Рёко юркнула с пригорка к сестре. В голове было столько всего, что она не могла подобрать нужных слов. - За всё.

Айко улыбнулась - светло, без тени насмешки.

- Ты готова. Ты больше не нуждаешься во мне.

Рёко знала, что этот момент наступит: что Айко исчезнет, когда она будет готова. Но сейчас, глядя в тёплое, живое лицо, она чувствовала, как тяжело отпускать.

Рёко шагнула вперёд и крепко обняла сестру. Айко замерла на мгновение, а потом обняла в ответ.

- Я буду скучать, - прошептала жрица и отстранилась.

- Ты всегда можешь вспомнить её, - ответил проводник. - Она всегда будет с тобой.

Фигура начала рассыпаться.

- Иди, - голос проводника звучал уже издалека. - Лунный заяц.

Рёко отвернулась, скрепя сердце, и коснулась поверхности зеркала. Гладь отозвалась прохладным, невесомым импульсом, признавая её искренность. Пространство вокруг подёрнулось серебристой рябью, пепельная пустыня стала стремительно таять, и реальность с всплеском вернула жрицу туда, где она была нужна.

«Ты имеешь право быть любимой. Не за то, что ты делаешь. Не за то, что ты отдаёшь. А просто потому, что ты есть. И если ты позволишь кому-то быть рядом - это не разрушит тебя и не сделает слабой. Это не значит, что ты теряешь контроль. Это значит, что ты перестаёшь прятаться».

Рёко распахнула глаза. Она рванулась вверх, разрывая гладь сердоликового бассейна, и вынырнула с громким, хриплым вдохом. Капли стекали по лицу и по волосам тонкими струйками.

Жрица подняла голову и увидела их.

Рэн стоял на краю бассейна, в тени массивной тории. В его глазах Рёко прочитала то, чего никогда не видела раньше. Облегчение. Неподдельное, почти болезненное облегчение, как у того, кто уже готовился к худшему и не поверил, что худшее не случилось.

Мидзуки стояла чуть поодаль, её чешуя переливалась в лучах утреннего солнца. Она не сдвинулась, но Рёко видела, как её длинный хвост едва заметно качнулся в сторону - так бывает, когда дракон позволяет себе расслабиться после долгого ожидания. Она чуть склонила голову - это был не поклон, а жест признания.

Рёко медленно подплыла к краю бассейна и впилась руками в гладкий камень. Она не могла говорить. Горло сдавило. Рёко сглотнула и попыталась выбраться из бассейна, но руки дрожали, а скользкий камень не давал опоры.

Она почувствовала, как проваливается обратно в воду, и в тот же миг руки Рэна схватили её, рванули вверх, вырывая из объятий бассейна. Он прижал обессиленное тело к себе, и Рёко почувствовала, как бешено колотится его сердце, как дыхание касается мокрой макушки, и с трудом верила, что всё это закончилось.

Рёко медленно разжала пальцы, ощутив, как обожжённая ладонь ноет от долгого напряжения. Она посмотрела на руку и замерла. Ожога не было, как и порезов. В сжатом кулаке лежал осколок. Она не помнила, как он оказался у неё. Края обломка были гладкими, от него исходил мягкий серебристый свет.

Девушка обхватила трофей пальцами и показала Мидзуки.

- Что это?

«Это осколок Зеркала Искренности. Артефакт, который поможет тебе обрести магию».

Рёко перевела взгляд на Рэна. Он всё так же крепко обхватывал её. Вода с мокрого кимоно уже пропитала его одежду насквозь, но ёкай, казалось, этого даже не замечал.

- Знал бы ты, через что мне пришлось пройти, - сказала жрица, чувствуя, как колючая интонация возвращается к ней вместе с силами. - Из-за тебя в том числе. Меня засосало в водоворот из пепла и чуть не раздавило всмятку!

Рэн приподнял бровь, в уголках губ мелькнула знакомая усмешка.

- Из-за меня? Не припомню, чтобы я просил Уважаемую Пустыню расплющить тебя до смерти. Я бы выбрал что-то более изощрённое. К тому же, ты мне не настолько надоела.

- Я тебя подозреваю, - сощурилась Рёко, но в её голосе уже слышалась улыбка. - Ты мог действовать исподтишка.

- Ну, поведай, в чём же я провинился. Возможно, я даже попрошу прощения.

Рёко открыла рот, чтобы ответить, и вдруг перед глазами вспыхнуло воспоминание: Ущелье Плачущих Сосен, его лицо совсем близко, выжидающий, томный взгляд. Тот поцелуй. Она почувствовала, как жар приливает к щекам, и быстро отвернулась.

- Неважно, - пробормотала она, уткнувшись лицом в плечо. - Не нужны мне твои извинения.

Рэн усмехнулся.

- Вижу, ты в полном порядке.

Пустыня осталась где-то далеко позади, но её отголосок навсегда поселился в душе жрицы: серый пепел, призрак Айко и обещание, данное там. Она позволит себе чувствовать. Она выбирает его.