Там, где не цветёт слива [18+]

Солнце ещё не успело разогнать сырость, застрявшую в изломах черепичных крыш дворца Гинрю-дзё, а тренировочная площадка уже была погружена в атмосферу напряженного ожидания. Рёко стояла в самом центре двора, расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину. Белоснежная ткань её храмовых одежд резала глаз своей бескомпромиссной чистотой на фоне серого гранита. Сегодня – последний рубеж перед пробным ритуалом, поэтому жрица находилась в максимальном сосредоточении.

Рэн устроился неподалёку, вальяжно закинув ногу за ногу, – перила резной беседки прогибались под его весом. Он выглядел так, будто происходящее вокруг касалось его меньше всего на свете. Его подчёркнуто небрежная манера держаться после всего, что произошло накануне в ночном саду, действовала на Рёко раздражающе. 

«Как он может вести себя так, будто мы не стоим на самом краю пропасти? Неужели Рэн не понимает, что своими действиями сбивает Айко с пути и искажает её волю? К тому же, если кто-то узнает про их интрижку, это может уничтожить авторитет дома Сёгуна, что не пройдёт без последствий для них всех,» – мысли роились в голове Рёко, но мотивы Рэна оставались так же туманны, как и он сам. 

Рёко до боли сжала кулаки, ощущая, как ногти въедаются в ладони. Ей потребовалось совершить усилие, чтобы не сбить лиса с этих перил и не добиться всех ответов на вопросы. Вместо этого она намертво запечатала лицо маской равнодушия, дожидаясь появления принцессы, которая наверняка заставляла ждать даже собственную тень.

– Опоздание на две минуты, ваше высочество, – лишённым всяких эмоций голосом произнесла Рёко. – Дворцовый этикет позволяет вам опаздывать, но Сигами ждать не станет. На разминку – приступить!

Айко, привыкшая к всеобщему трепету и снисходительности, вспыхнула и попыталась изобразить привычное высокомерие.

– Я принцесса! Мой график...

– Теперь Ваш график определяю я, – перебила её Рёко с такой твёрдостью, что принцесса от неожиданности замолчала. – Встать в стойку! Руки выше! Если я ещё раз увижу эту расхлябанность, мы повторим весь комплекс ката с деревянными мечами до тех пор, пока у вас не перестанут разгибаться пальцы!

С беседки донёсся короткий смешок. Рэн подался вперёд, качнув ногой.

– Вы так усердствуете, что рискуете распугать всех павлинов в округе.

Рёко резко развернулась к нему.

– Прошу Вас, не мешайте процессу, – обратилась Рёко с притворной, почти ядовитой любезностью. – Или могу тоже напомнить, каково это – отрабатывать удары до кровавых мозолей.

Рэн сначала замер, разглядывая новое выражение лица напарницы, и криво улыбнулся:

– Кто-то сегодня встал не с той ноги. Ладно, раз уж Вы так жаждете крови, покажите нам высший класс.

Следующие часы превратились в тяжелейшее испытание. Рёко устроила такую изнурительную, беспощадную тренировку, какой замок Гинрю-дзё ещё не видел. Она гоняла принцессу до седьмого пота, заставляя падать на гальку, подниматься и снова отрабатывать каждый поворот запястья, каждый перенос веса, пока у Айко не затряслись колени.

Это была сублимация накопленного напряжения, обиды и гнева, но удивительным образом результат превзошёл все ожидания. К концу занятий Айко, тяжело дыша, поймала идеальный, звенящий баланс. Её дыхание выровнялось, движения утратили жеманную картинность. Они стали точными и безупречными, наполненными глубиной и силой. Принцесса подняла глаза на Рёко. В них больше не было надменности – только отчаянный блеск и внезапное, глубокое уважение.

– Завтра Вы совершите ритуал на городской площади, – сказала Рёко, уже спокойнее, подбирая с камней и аккуратно укладывая в мешок ритуальные принадлежности. – Я поговорю об этом с Вашим отцом.

Айко вздрогнула. В её расширившихся зрачках на мгновение мелькнул детский, обнажённый страх и немой вопрос: «Справлюсь ли я?». Рёко ответила ей уверенным кивком.

Глядя вслед удаляющейся принцессе, Рёко наконец выдохнула, и прилив странного смягчения неожиданно вытеснил всю ярость.

Ведь если отбросить все капризы и привычку смотреть на окружающих свысока, обнаружится нечто большее. Айко была вовсе не безнадёжна. Рёко видела, через какие внутренние испытания проходила эта девушка, запертая клетке чужих ожиданий, окружённая страхом и лестью. Да, порой она бывала невыносима, но сегодня принцесса не попросила ни пощады, ни передышки. Она стиснула зубы и работала наравне с закалёнными в боях самураями. В этой хрупкой с виду девушке таился настоящий, несгибаемый стержень рода – тот самый древний металл, что когда-то заложил основы империи.

И в этот миг Рёко отчётливо поняла: несмотря на всю пропасть между ними и игры Рэна, у них действительно есть шанс. Если Айко выдержит завтрашний день, если древняя кровь откликнется на зов предков, этот мир получится вырвать из пасти Сигами. Эта мысль, тяжёлая и в то же время исполненная надежды, согрела изнутри. Жрица глубоко вздохнула, закинула мешок за плечо и решительно зашагала прочь по звонкой гальке, готовясь к решающему дню.

Бумажные фонари раскачивались на ветру и окрашивали галереи дворца в тревожный, густой янтарный оттенок. Рёко шла к своим покоям, и звук её шагов глухо отдавался от натёртых до блеска кедровых досок. Переговоры с Сёгуном прошли тяжело. Правитель дал добро на проведение ритуала, но в его глазах, тяжёлых и затуманенных усталостью, жрица прочла лишь глухое сомнение. Он не верил, что из его изнеженной дочери за столь короткий срок можно выковать то, что выстоит против Сигами.

Поворот к крылу жрицы утопал в густой полутени. Резные решётки сёдзи отбрасывали на полированный пол длинные, похожие на паутину тени.Там, прислонившись плечом к массивной несущей балке, её поджидал Рэн. В сумерках его глаза отражали свет, горели, как у дикого зверя, выслеживающего жертву в ночном лесу.

– На удивление продуктивный день, – голос кицунэ прозвучал мягко, с долей иронии. Каждое его слово вязло в тишине коридора. – Принцесса едва не потеряла сознание от усердия, но ты выбила из неё великолепный результат. Признайся, метод кнута работает безотказно?

Рёко остановилась в трёх шагах от него. Осознание того, насколько легко этот ёкай меняет маски и разыгрывает перед всеми угодливые роли, убило последнее желание вести переговоры.

– Пропусти, – ровно произнесла она, направив взгляд куда-то сквозь его плечо, и попыталась обойти его. 

Она не успела. Воздух между ними будто схлопнулся. Пальцы Рэна – холодные и цепкие – молниеносно захлестнули её запястье выше ладони. Никакой жалости или мольбы в его движениях не было – это был рывок охотника, зажавшего ускользающую добычу.

Рёко не успела даже вскрикнуть, как он слитным движением крутанул её корпус и впечатал спиной в резную решётку сёдзи. Дерево протестующе хрустнуло, тонкая бумага натянулась за её затылком.

– К чему такая спешка? – его голос потерял всю показную мягкость, опустившись до низкого шёпота над самым её ухом. – Ты весь день избегаешь меня, а теперь отмахиваешься.

Рёко с силой рванула руку на себя, пытаясь вывернуть сустав, но хватка ёкая сжалась крепче, угрожая оставить на коже тёмные синяки. Вторая её рука инстинктивно упёрлась в грудь Рэна, ощущая через ткань отчётливое, слишком быстрое биение его сердца.

– Пусти, – процедила она. Её дыхание обожгло его подбородок, но взгляд остался ледяным, целившимся прямо в его сузившиеся, вертикальные зрачки. – Мне не о чем с тобой разговаривать. Твои дешевые игры меня не интересуют.

– Разве? – уголок губ дрогнул в опасной усмешке. – По-моему, ты слишком много надумываешь. Слишком много гнева для человека, который должен думать исключительно о ритуале. И о победе. 

– Я думала о нашем общем деле, пока ты развлекался, – Рёко вложила в рывок всю силу, выкручивая запястье из оков пальцев.

Рэн слегка подался корпусом вперёд, удерживая жрицу на месте, но встретившись со взглядом, полным презрения, чуть отступил. Этого мгновения хватило. Рёко резко выдернула руку, отшатнувшись в сторону. Ни секунды не медля, она отдёрнула раздвижную дверь своих покоев и захлопнула её перед самым носом лиса.

Замок защёлкнулся. Рёко прислонилась головой к замкнутой двери, слыша, как за тонкой перегородкой, уходит тот, кто остался снаружи. Его шаги затихли, но комната не принесла долгожданного покоя. В них стоял давящий полумрак. Стены будто сжимались, не давая сделать полноценный вдох. Прикосновение Рэна отпечаталось пульсирующей болью в запястье. Постепенно начали проявляться следы длинных пальцев. Жрице казалось, что если она останется в этих четырёх стенах, то просто задохнётся. Выскользнув из покоев через заднюю незапертую дверь, выходившую к внутреннему саду, она скрылась в наступающей ночи.

Когда дворец Гинрю-дзё погрузился в тяжёлый, давящий мрак, Рёко нашла прибежище на низких ступенях дальнего павильона.Этот угол сада давно забросили: старый деревянный настил прогнил, а ветви гинкго так разрослись, что почти закрывали собой звёзды.

Девушка сидела, обхватив колени руками и прижимав их до боли к груди.Взгляд был устремлён на чёрную, неподвижную гладь пруда, в которой мутным белым пятном отражалась луна. В голове стоял гул, а мысли, словно осколки разбитого зеркала, резали изнутри.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Рёко вздрогнула и инстинктивно вскинула руку перед собой.

Из густой, непроглядной тени выступил Сёити. В руках Хранитель гор держал небольшой глиняный чайник с узким носиком и две пиалы. Его тёмная одежа сливалась с ночью, но от всей фигуры веяло спокойствием. Сёити опустился рядом с ней на холодные, пропитавшиеся росой деревянные ступени, совершенно не заботясь ни о придворном этикете, ни о том, как их уединение выглядит со стороны.

Он аккуратно поставил чайник на шершавые доски между ними, взял одну из пиал и медленно, с размеренным спокойствием наполнил её дымящимся, терпким настоем.

– Выпей, – тихо сказал он, протягивая чашу девушке. – Это отвар из корня горечавки и мелиссы. Тебе нужно успокоить нервы после всего, что произошло сегодня на плацу.

Рёко на мгновение замерла, глядя на тёмную, подрагивающую жидкость, в которой отражался пар, а затем виновато опустила взгляд, принимая пиалу. Когда её пальцы случайно скользнули по его ладони, она ощутила ровное тепло – живое, надёжное и такое чистое, не имеющее ничего общего с обжигающим холодом или будоражащим, опасным жаром Рэна. Это было тепло нагретого солнцем векового камня.

– Значит, ты уже наслышан о моем утреннем срыве, –выдохнула она, баюкая чашу в дрожащих ладонях. – Наверное, стража и слуги уже вовсю перемывают мне кости.

– Об этом шепчется весь дворец, – не стал лукавить Сёити. Он налил чай во вторую пиалу, сделал небольшой глоток и отставил чашу в сторону. – Но мне интереснее не то, что судачат слуги, а то, что чувствуешь ты. Ты весь день ходила словно натянутая тетива. Ты... не хочешь рассказать, что случилось? Эта ноша явно давит на тебя слишком сильно.

Рёко сжалась, чувствуя, как к горлу подступает колючий ком. Ей безумно хотелось промолчать, спрятать свой позор глубоко внутри, но рядом с Сёити не получалось. Она отвернулась к темной воде пруда, голос прозвучал надломлено, едва различимым за шелестом листвы:

– После того, как мы расстались в саду, я видела кое-что, – она прерывисто вздохнула, зажмурившись от накатившей боли. – Рэн признался принцессе, что он ёкай. Он играл с ней, втирался в доверие, пускал в ход свои чары. Они… целовались. Рэн ведёт свою игру за нашими спинами, рискуя всем ради собственного тщеславия и развлечения. Я не уследила. Я допустила это.

Она замолчала, пытаясь восстановить ритм дыхания.Пальцы сжали горячую пиалу.

– Я боюсь, что всё рухнет. Что Кацуёси прознает или Сигами почувствует эту связь с Айко... и весь наш план полетит к чертям, погребая под собой и Скрытые земли, и проклятый замок, и мой храм. Я не могу вынести мысли, что из-за его глупости и моей слепоты сгорит всё, что нам дорого. И я боюсь… что с ним что-то случится.

Сёити внимательно слушал, не перебивая. Его тёмные глаза смотрели на неё с неизбывной смесью глубокого сочувствия. Когда Рёко умолкла, он медленно протянул руку. Его пальцы — тёплые, чуть шершавые — мягко, но властно касались её плеча. Сёити плавно развернул её к себе, вынуждая встретиться взглядами.

– Послушай меня внимательно. Перестань брать на себя ответственность за чужие безумства. Рэн – древний и изворотливый дух, он прекрасно знает правила этой игры и умеет выживать там, где другие сгорают. Если он решил ступить на тонкий лёд с принцессой, это его осознанный риск. Но ты не должна позволять его играм разрушать твой внутренний мир. Со всем этим разберусь я. Я поговорю с Рэном, найду способ пресечь его вольности и прослежу, чтобы безопасность миссии не пострадала. Тебе не стоит больше переживать об этом. Слышишь?

Рёко прерывисто выдохнула. Напряжение, державшее её на пределе с той ночи, выплеснулось вместе с тихим всхлипом, оставляя лишь звенящую усталость. Больше не в силах сопротивляться желанию просто быть защищённой, она качнулась вперёд. Пиала чуть не соскользнула, но Рёко отставила её и прислонилась лбом к его широкому, крепкому плечу, впитывая надёжное тепло его тела. От него пахло хвоей, чистым горным воздухом.

Рука Сёити опустилась ей на спину, пальцы мягко и успокаивающе скользнули вдоль позвоночника, прижимая девушку ближе к себе. Он не произносил лишних слов, просто позволял ей быть рядом, охраняя уязвимый покой.

Где-то в тени противоположного крыла дворца, за резной колонной замерла высокая фигура с растрёпанными белыми волосами. Рэн стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и молча, сквозь полумрак сада, наблюдал за этой сценой:за тем, как жрица доверчиво прижимается к Хранителю, и за тем, как тот бережно укрывает её в своих объятиях. Он усмехнулся себе под нос, затем плавно качнулся назад и бесшумно растворился в темноте, оставляя их наедине под убаюкивающий шелест листвы.