Ночь без сна
Пока солнце ещё не село, Клаус соорудил над лежащей Кейко что–то вроде шалашика – небольшая постройка, которая защищала её от солнца или дождя, если бы тот пошёл. Джошуа принёс еду – он сам настоял на том, чтобы добыть пропитание, ведь герои не из этого мира и не могли точно знать, что здесь съедобно, а что – нет. И если Кейко ещё пробовала что–то из леса, то Клауса наверняка кормили исключительно свежей готовой едой из–под руки шеф–поваров, в которой продукты Берсерк бы точно не назвал, что уж говорить об их поиске...
Разведя огонь и промыв мясо маленьких тушек – Берсерк подумал, что мужчина наловил тушканчиков или странных вытянутых крыс, – Джошуа натёр их травами. Развели огонь. Добавив на веточки, служащие шампурами, грибы и какие–то плоды вроде маленьких картошечек, принялись готовить – и повисла тишина, разбавляемая треском костерка, рядом с которым сидел Рыцарь.
– Ну, так... – начал говорить Торговец, – помнишь что–нибудь? – Клаус с непониманием глянул на него. – Ну, о прошлой жизни, как попал сюда или что делал, пока был под магией леди Пандоры?
Клаус задумался. Нет, он плохо помнит то, как сюда попал. Помнит какие–то фрагменты – точнее, он начал их вспоминать в тот момент, когда услышал Каосу там, в замке.
– Помню, с Кейко вместе были... Потом с друзьями решили в настолку перекинуться. Нас, вроде, человек шесть было – не помню точно. Я проснулся уже в городе – вокруг меня были алые кристаллы, которые раскалывали местные. Как я понял, они и помогли мне выбраться из этих камней. Отвели в замок, там эта Леди с Лордом... – цыкнул он, – сначала приняли меня с почетом, попросили защитить. Я всяких монстров в округе порубил – назвали героем, стали прям обожать, – парень усмехнулся, но быстро его улыбка померкла, – а потом что–то случилось на одном из ужинов. Мы выпили – и я будто впал в кому, но при этом помню отчасти, что я делал. Я убивал преступников на Арене.
– Всегда знал, что алкоголь – страшный грех и дрянной друг, – усмехнулся Джошуа, – тебя споили – в напитке наверняка была кровь Пандоры, отчего ты и стал куклой в руках ловкого джина. Она всех дурит – не ты первый, не ты последний. Она всегда так делала: искала слабую душу, задаривала, приманивала к себе – а потом исполняла их желания, питаясь их энергией. Вот как тот же Лорд – бывший пастух или кем он там был, – возжелал стать владыкой. Пандора почувствовала его желание, откликнулась – и сделала лордом несуществующих земель. В тот город приходили люди, заражались её магией – начинали любить чету безумно, подчинялись каждому их желанию. Но вот... – мужчина нахмурился, – на молодое поколения старая магия влияет не так: либо поражает сильно, убивая как чума, либо заражает немного совсем. Но это в плане разума. Тело же разлагается как и у всех.
– Разлагается?
Джошуа посмотрел сначала на Клауса, а затем указал рукой в сторону. Там, впереди на утёсе, ещё виднелись руины бывшего города. Они продолжали истекать черной гнилью, которая медленно сползала со скал и пачкала собой море.
– Пандора сама уже разлагалась, но оттягивала этот момент. Заключила сделку с этой Тьмой, которая поразила наш мир, приносила ей жертвы. И ты ей помогал. Она отправляла к тебе на Арену всех тех, кого не могла убить сама. Видел, она накинула на Каосу чёрный плащ? В таких выходили преступники на последнее свидание с тобой. Человек, одетый в такой плащ, престает для остальных страшной угрозой, которую не столько боятся, сколько начинают слепо ненавидеть. Это нужно, чтобы люди как бы разделяли её волю, понимаешь? – Джош посмотрел на парня.
На Клаусе не было лица. Теперь для него всё встало на свои места и вместе с тем перевернулось с ног на голову. Он погряз в страшном обмане и верил ему, как самый наивный на свете человек. Но и Клауса можно понять: оказавшись в одиночку в странном новом мире, он пытался зацепиться за что–то, кажущееся безопасным и добрым. Его назвали Героем. Его считали Героем. Его сделали Героем.
Заметив изменения в настроении приятеля, Джошуа выдохнул.
– Я сказал же: не ты первый, не ты последний. Бывает. Каосу вон тоже – сама наивность. Вы стóите друг друга.
Клаус вдруг изменился в лице – он подумал, что Джошуа прав, его Каосу всегда была такой. Но не от глупости, а от доброты, которой было полно её сердце. Рыцарь слабо улыбнулся, отведя взгляд в сторону девушки. Но видя её такой бледной и неподвижной, он мгновенно стёр с лица улыбку.
– Что с ней? – спросил он с тревогой.
– Если я правильно понял природу её магии, она переняла не только твоё разложение, которым заразила тебя Леди, но и подставилась под удар, отдав защитный плащ Арии тебе, впитав абсолютно весь этот урон. Поразительно... Будем надеяться, она выживет... – поворачивая шампуры из веток, Джошуа старался не смотреть на девушку, хотя перед его глазами никак не уходила сцена, когда несколько плоских копий того щита пронзили её тело насквозь. Столько крови пролилось на песок, и такой страшный крик пронзил Арену – и так быстро смолк...
– Ты говорил про Хозяина Леса. Он должен помочь. Правда же?
Джошуа слабо кивнул.
– Давай поедим. Я устал. А нам всю ночь караулить наше золотце, – он украдкой глянул на Каосу. – Оставим и ей поесть, если вышло съедобно...
На удивление, мясо правда оказалось неплохим на вкус. Почти как курочка, которую мариновали долгое время в сметане, потому её мясо было мягким и нежным. Аромат трав не отвлекал, а лишь дополнял вкусовую гамму, хотя сравнить их аромат с известными приправами Клаус не мог – какое–то новое вкусовое впечатление. С грибами было проще – похожи на шампиньоны или лисички, плотные и слегка сладковатые. А их форма в разрезе напоминала скрипичный ключ.
– Кстати, – Джошуа как раз рассматривал половинку гриба, которую он наколол на острие шампура, – с музыкой дружишь? Я слышал, Розовая Звезда упала в поселении Богов, как называют его в народе, или Пуа–де–Мортем – закрытое место. На самом деле, раньше это было место, где не смолкали мечи – поединки были бесконечными, ибо там когда–то властвовал сам Бог Войны, который покровительствовал твоей Звезде, Клаус, – он посмотрел на парня, чуть прищурив глаза, – но в последние годы кое–что изменилось... Знаешь, с нами путешествовала Нимфа, которая ловила видения. Но я думаю, она даже со своим даром не предсказала бы, каким изменениям подверглось то место. Я так понимаю, после выздоровления Каосу двинется туда. А потом – в Куэщис. Но и туда, и туда попасть просто невозможно, – Торговец наконец съел кусочек гриба, – вас никуда не пропустят. Да и высока вероятность вашей смерти. Поэтому я пойду с вами.
– Я тебя не понимаю, – Клаус слабо усмехнулся, – на чьей ты стороне?
– На стороне выгоды, – с усмешкой ответил тот, а затем задумался, – а если серьезно, я и сам запутался. Несколько раз я пытался оставить Каосу, но что–то в ней продолжает меня цеплять – не могу её оставить одну. Она слишком беззащитна и наивна. Но она – один из Четырех Героев, которые способны спасти наш мир. Хотя, – он тяжело выдохнул, – в этом мире почти не осталось надежды. Раньше весь мир бы не смолкал, вас бы носили на руках, за вас бы болели и после смерти сразу сделали бы святыми! А сейчас... это стало так обыденно.
– Что именно?
– Появление Героев, падение Святых Звезд, распространение Тьмы и гибель новой пачки Героев. Всё это. Наш мир итак полон бедствий и чудес. Тут ещё и каждый раз думаешь, может эти Герои наконец всех спасут? Но Герои приходят, сражаются, гибнут. Приходят, сражаются, гибнут... И так раз за разом.
– Тут непросто удержать надежду на спасение, – понимающе кивнул Клаус, – забавно, отчего в наших мирах гаснет надежда: у вас из–за волшебства и этой Тьмы, у нас – скучная работа, макулатура и проблемы с деньгами.
– Какой ужасный у вас мир, – засмеялся Джошуа, и Клаус подхватил его смех.
Надавив ягод и растерев их с какими–то сахарными цветами, Джошуа сделал им напитки. Парни подняли тост за надежду и по очереди стали отдыхать до наступления темноты.
Первым решил отдыхать Джошуа. И пока тот спал, Клаус сидел неподалеку от Каосу, стараясь подмечать, душит ли девушка или нет. Вроде дышит.
«Руки такие холодные... И она бледная, будто обескровлена...» – но парень старался об этом не думать, держась за мысль о её дыхании: дышит – значит жива, а значит всё будет хорошо.
Клаус посмотрел на меч, лежащий рядом, и коснулся его рукояти. Забавное чувство: рука так и тянется к оружию, как к родному, как собственной части тела. Значит вот как ощущается быть Берсерком, повелевающим своим верным Мечом. Тут невольно вспомнилось, что Каосу осталась без своего Оружия.
«Тебе не нужно беспокоиться об этом, – Клаус осторожно взял её руку в свою и, поцеловав, приложил к своей щеке, наклонившись к девушке чуть ближе, – мой верный меч защитит тебя от любой опасности. Клянусь тебе, Каосу, ничто не заставит тебя страшиться и истекать кровью. Никогда больше...»
Когда пришло время пересменки, Джошуа отправил Берсерка спать, предупредив, что ночью им нельзя будет смыкать глаз.
– Нужно набраться сил перед возможным боем. Мы в зараженных землях Грязного моря, потому неудивительно, если ночью на нас нападут всякие твари.
Как оказалось, это были не простые пугалки, которые должны были заставить Клауса идти спать, а настоящее предостережение. Первые звоночки не заставили себя ждать – сразу, как село солнце, стая трёхглазых воронов пролетела над ними, издавая страшный вой.
– Ведут патруль, – спокойно объяснил Торговец, обтесывая крупные ветки и делая из них что–то вроде колов, – жди ночью гостей.
– Может нам как–то подготовиться.
– К нам придёт мелочь, на которой ты будешь осмысленно тренироваться, – сказал Джошуа, проверяя кол на остроту пальцем, – если их будет слишком много, мы сбежим в лес или отступим ближе к воде – некоторые твари не переносят влагу. Вроде тут были болота – если наткнемся на них, будет прекрасно, – рассуждал он будничным тоном, – в любом случае, не бойся ничего, пока я рядом.
– А что с Каосу?
– А я для чего колышки делаю? Обнесем её острой стеной и, если монстры наколются, услышим их крики – и спасем её. Но навряд ли ты или я далеко отступим от нашей Спящей Красавицы.
Клаус кивнул.
После перелета воронов прошло часа три. Небо полностью затянулось черным бархатом, в который кто–то вшил сияющие драгоценные камушки – звезды, за мерцанием которых хотелось наблюдать всю ночь. Когда с моря дул ветерок, приходилось зажимать нос первое время – запах был прескверный, но уже скоро к нему герои привыкли. Всё же, им пришлось остаться здесь на несколько часов, потому неудивительно, что скоро запах почти перестал ощущаться. И сейчас, ночью, ветер нёс приятную прохладу, под которую хотелось подставить лицо, избавляя себя от жара дневной духоты.
У прибрежной лесополосы послышался шум – будто кто–то нарочно стал шелестеть сухой листвой, чтобы привлечь внимание. Джошуа взял один из факелов, который он готовил вместе с колышками, и поджёг его пламенем костра. Хотел бы кинуть, но спалить здесь всё – план на самый крайний случай.
– Клаус, готовься.
Медленно, тянясь, из–за кустов поползло на них что–то черное и булькающее. Что–то с руками. Но как бы Клаус не вглядывался, но пока эти твари не подползли ближе, он никак не мог разглядеть их форму – только сияющие во тьме глаза. Но когда враги подползли ближе, лицо Берсерка слегка скривилось – эти создания напоминали изуродованных младенцев с лишними отростками по всему телу, большими головами со множеством глаз или рожек, а звуки, которые они издавали, напоминали какофонию из рыка, мямли, бульканья и цоканья.
– Мерзость, – шикнул Клаус, прищуриваясь. Когда одна из тварей прыгнула на него и облепила ногу, Берсерк попытался его стряхнуть – но тот продолжал ползти вверх, наваливаясь всем телом. Джошуа вонзил в спину существа факел – и тот, издав скрипучий крик, стек по ноге Клауса как чернила, оставляя грязный след.
– Кто–то называет их детьми Хвори, я же зову их ползучей дрянью, – Джошуа поджег новый факел, так как прошлый был весь в грязи, которая не позволяла ему зажечься. – Не дай им повиснуть у тебя на шее: если они доберутся до твоей головы, то задушат, пытаясь заползти внутрь тебя.
– Черт!
В принципе, отбиваться от них мощным мечом, который при этом иногда мог нанести огненный удар по кучке тварей, Клаусу не составило особого труда. Он даже как–то проникся этим делом, начиная идти вперед и отбиваясь от них ещё на подходе к лагерю.
– Осторожно! – крикнул ему Джош, замечая, как Клаус отходит от него, в основном глядя вниз, на ползучих существ, и не замечая, как над ним склонилось существо побольше. Несколько детей Хвори стали залезать друг на друга, выстраиваясь в полный высокий сгусток неясной формы, из которой стали вытягиваться руки, рога и множество глаз по всему телу. Издав крик, будто кричал ребенок и рок–н–рольщик–металлист одновременно, существо наконец привлекло внимание Клауса. И только тот успел поднять голову, как существо резко наклонилось, поглощая Берсерка по плечи. Тот едва успел пронзить его мечом, прежде чем жижа, из которой состояла тварь, не затекла ему в уши и нос. Разрубив монстра пополам, Клаус сделал два шага назад, жадно дыша после неуспешного удушения.
Монстр, которого разрубил Берсерк, распался на мелочь, которую Клаус начал неистово давить ногами, мстя за атаку на себя. Услышав за спиной рык, он обернулся резко, нанося атаку мечом с поворотом – и перерубил ещё одно существо. Монстры пытались нападать на него волнами, но Клаус отбивался от каждого из них, практически уже не разбирая, атакует он малышню или их сборище.
Джошуа, который остался ближе к лагерю, посмотрел в сторону Берсерка: вокруг него появилась алая дымка, на оружии и доспехе засияли какие–то знаки, которые издалека было трудно рассмотреть, а сам Рыцарь наносил удар за ударом такой силы, что Торговец поймал себя на мысли: «...подходить к нему ближе не стоит – убьет и не заметит же, раз в такой раж вошел».
Клаус, сделав очередной замах, тяжело дышал – он устал, но старался убить как можно больше врагов, чтобы обезопасить себя и своих друзей. Он посмотрел в сторону лагеря и закричал:
– Каосу!!
Джошуа обернулся.
Напираясь на колья, над девушкой склонилось существо, напоминающее кучу веточек туи и смолы. На голове были высокие крючковатые рога, а вместо лица – круглый деревянный срез с выемками под глаза, из которых текла черная слизь и капала на одежду спящей Каосу. Не успел Джошуа сделать и шагу, как Клаус уже оказался рядом – и только они подбежали ближе, как их ноги окутали травяные лозы и до колен они погрязли в грязи. Лозы тянулись выше, оплетая их фигуры.
– Ч–что это за дрянь!? – крикнул Клаус, пытаясь обрубить лозы, но те лишь интенсивные оплетали его дальше.
– Хворь, – ответил Джошуа, – успокойся, иначе тебя задушат эти ветки.
– Ты хочешь, чтобы я просто бездействовал? – гневу Клауса не было предела. Тут ещё и подползли твари поменьше, облепляя ноги мужчин.
– Смотри.
Своим деревянным лбом Хворь уткнулась в лоб спящей Каосу. И вдруг от неё будто стали отрывать черные кусочки–чешуйки, под которыми сияло что–то светлое. И в какой–то миг света стало так много, что все мелкие твари исчезли, а мужчинам пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть – ещё и невидимая сила стала их сносить с ног, будто от Хвори шел сильный порыв ветра. И только её же лозы не позволяли героям свалиться и улететь куда–то прочь.
Когда всё прекратилось, Клаус осторожно открыл сначала один глаз, потом второй. Рядом с Каосу стояла хрупкая тонкая девушка, сотканная из света, с полупрозрачными крыльями, которые казались больше неё в два раза. На её аккуратной головке была высокая корона, украшенная золотом. Когда свет стал не столь слепящим, Берсерк смог увидеть ещё более удивительное: все твари, которых он разрубил, и которые валялись повсюду на берегу, превратились в маленькие белые цветочки или бабочек, которые сияли во тьме.
– Наконец–то... я свободна...
– Линея... – Джошуа освободился от лоз и, подойдя к фее, посмотрел на ту неверящим взглядом, – я думал, ты мертва... Ты пропала несколько лет назад! Я думал...
Девушка расплылась в чудеснейшей светлой улыбке и крепко, насколько ей хватало сил, обняла Джошуа. Она мягко запустила свои тоненькие волосы в его волосы, перебирая их и поглаживая, будто успокаивая.
– Меня поразила Тьма – и превратила в Хворь. Моя сила, разум и голос – всё во мне изменилось, исказилось и стало таким... ужасным. Я будто жила в бесконечном кошмаре!.. Но вдруг почувствовала, что где–то появилась сила, которая способна мне помочь – и я шла к ней, как мотылек на огонь. Я была рада любому исходу – исцелила бы она меня или уничтожила... Ох, боги! Мои манеры совсем испортились! – она посмотрела в сторону, где лежала Каосу.
К ней подбежал Клаус и, упав на колени, стал прислушиваться к дыханию.
– Она не дышит! Что ты натворила, чертова дрянь!? – взревел он, и глаза Берсерка стали кроваво–красными. Он схватил оружие и направил его на фею. – Ты вытянула из неё последние капли жизни! Я отберу твою взамен – и мне плевать, кто ты такая и насколько трогательная у тебя история!! Каосу не обязана была тебя спасать! Ты заставила её пожертвовать собой!
Джошуа встал между Клаусом и феей, чувствуя как острие меча упирается в его грудь. Однако выражение его лица осталось невозмутимым.
– Клаус, она всё ещё жива – иначе бы распалась на звездную пыль, как остальные герои. Мы отведем её к Хозяину Леса сейчас же.
– Ты специально заставил нас остаться здесь, не так ли? – продолжал Берсерк. – Решил обмануть меня, ждал, когда эта дрянь придет и сделает своё грязное дело! Чертов предатель!!
– Ты сейчас на взводе, я понимаю, – спокойно продолжал Джошуа, – но поверь, всё хорошо! Мы узнали тип её магии – и это очень здорово, поверь! Каосу будет жива, даю слово. Линея отведёт нас к нему самым коротким путём! Верно же?
Девушка испуганно кивнула и, обняв Джошуа за руку, поджала тонкие губки.
Глаза Клауса перестали гореть, но гнев всё ещё клокотал внутри него. Убрав оружие, Берсерк убрал с Каосу белые лепестки – видимо, раньше это была грязь Хвори, – и бережно взял девушку на руки.
Она не дышит. Он не чувствует её сердцебиения. Каосу совершенно холодная.
– Если она умрет, я уничтожу этот мир любой ценой. Камня на камне не оставлю.
Джошуа выдохнул:
– Я знаю.