Джехейра
Лорд Ларис Стронг сидел на Железном Троне со своей спокойной, расчетливой манерой поведения, его осанка была скорее вялой, чем королевской, но его присутствие доминировало в комнате. Как Десница, Ларис проводил вынесение приговора предателям вместо короля, пока Дейрон готовился к своей свадьбе. Джейхейра послушно сидела у его ног на небольшой скамеечке с пером в руке, расшифровывая протокол. Она взяла на себя роль дублера Лариса в последние месяцы, помогая ему с подготовкой к свадьбе короля Дейрона и принцессы Алиандры, а также с мрачной задачей документирования судебных процессов и вынесения приговоров тем, кто был замешан в перевороте лорда Анвина Пика. Это дало ей странное чувство цели, чего она давно лишена.
Когда сира Лукаса Лейгуда, оборванного и изможденного, вели в тронный зал, Джейхейра на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за ним. Когда-то этот человек был рыцарем Королевской гвардии, красивым наследником своего дома, избранным за доблесть и обаяние. Но теперь его лицо было изможденным, глаза пустыми. Джейхейра хорошо знала эту историю: он был завербован в Королевскую гвардию по приказу лорда Пика вместе с другими предателями, такими как сир Амори Пик и сир Мервин Флауэрс. Все они отвернулись от Дейрона во время переворота. Дейрон, возможно, хороший человек, подумала она, но он не всегда лучше всех видит предательство вокруг себя. Пик слишком долго сбивал его с пути.
Голос Лариса прорезал комнату, заглушая все шепоты, когда он обратился к опозоренному рыцарю. «Сир Лукас Лейгуд, вы обвиняетесь в измене, в нарушении клятвы Королевской гвардии и в убийстве, когда вы обратили свой меч против своих братьев, служа этому перевороту. Как вы себя оправдываете?»
Джейхейра наблюдала, как сир Лукас, поникнув плечами в знак поражения, ответил тихим, мрачным голосом: «Виновен».
Лорд Ларис не выразил ему никакого сочувствия. «Тогда у тебя есть два выбора. Смерть или ты можешь надеть черное и присоединиться к Ночному Дозору».
Пауза в комнате была напряженной от ожидания, но сир Лукас не колебался долго. Его голос, тихий, но решительный, прорезал напряжение. «Смерть».
Ларис кивнул и, без особых церемоний, приговорил его к смерти. Стражники быстро двинулись, чтобы вывести его из комнаты, и все закончилось так же быстро, как и началось. Джейхейра моргнула, удивленная скоростью приговора. Она ожидала, что сир Лукас будет сопротивляться сильнее, возможно, выберет Дозор, как это делали многие опозоренные рыцари в прошлом.
Словно почувствовав ее замешательство, Ларис взглянул на нее сверху вниз. «Сир Лукас считал себя рыцарем чести, даже после всего, что он сделал. Но как только он осознал глубину своего предательства в темных камерах, стыд стал невыносимым. Он уже потерял волю к жизни».
Джейхейра была ошеломлена холодностью в его голосе, но также и правдой в нем. Это заставило ее вспомнить ее мать, Хелейну, которая также потеряла волю к жизни и покончила с собой. Тяжесть этого воспоминания давила ей на грудь. Я тоже чувствовала себя так когда-то, бесполезной и сломленной. Но теперь, сидя здесь, помогая Ларису, внося вклад в хозяйство тем, что имело значение: она чувствовала себя живой, достойной своего места. Она выцарапывала себя из отчаяния, которое когда-то чувствовала, находя смысл в своих обязанностях и тщательных планах, которые она строила для своего будущего.
Следующего пленника вывели вперед, сира Виктора Ризли, но мысли Джейхейры блуждали, возвращаясь к мыслям о свадьбе. Волнение и эмоции, которые пришли вместе с ней, все еще теплились в ее сознании. Она знала, что ей нужно поговорить с Эйегоном, и как можно скорее. Помолвка... О ней нужно было объявить до или во время свадебного пира. Так она могла бы затмить Алиандру, убедиться, что люди Королевской Гавани видят ее в том же свете, в котором они вскоре увидят новую невесту Дейрона. Но она растянет помолвку, сохранит себя чистой и скромной в глазах королевства.
«Я скажу Эйгону, что я не готова, что я все еще боюсь прикосновений», - подумала она. Джейхейра была уверена, что Эйгон поймет. Он заботился о ней, и она могла использовать это, чтобы растянуть помолвку, сохранив свой образ чистоты и изящества. Длительная помолвка, которая держит меня в центре внимания, сохраняет меня значимой.
Она чувствовала перо в своей руке, чернила высыхали на пергаменте. Ее разум перефокусировался, пока суд продолжался, сир Виктор настаивал на своей невиновности, но ее мысли продолжали возвращаться к ее собственным планам, ее собственному будущему. Колеса пришли в движение. И теперь ей нужно было только поговорить с Эйегоном, чтобы убедиться, что все встало на свои места.