Колыбельная тьмы мертвецов

Аня

Единственное, чего мне хочется прямо сейчас, так это как следует проблеваться после увиденного.

Ветер хлещет по лицу, лошади мчат так быстро, что я едва разбираю дорогу, просто следуя за Луизой. Во рту стоит привкус пепла и крови, а перед глазами – убитые стражи, чьи тела повалились на землю, глаза остекленели, а рты открылись в сдавленном и последнем стоне боли. Из их перерезанных глоток струилась кровь, переходящая в огромную багряную лужу, в которой я увидела своё отражение: перепуганная девчонка, стоящая столбом, пока её товарищей по службе убивала такая же стражница, как и она сама.

Луиза ничего не говорит с тех пор, как мы оседлали лошадей, пустившись в бегство. Я же в свою очередь тоже молчу, хотя куча вопросов ворошится в голове, из-за чего затылок гудит ноющей болью. Спрашивая себя, чем я только думала, когда выбрала довериться Луизе, понимаю, что, видимо, ничем.

Она убила стражей. Четырёх защитников простого люда. Быстро, ловко, без всякого промедления и единого сожаления. Она словно прикончила нечисть.

К горлу подступает тошнота. Голова кружится, мысли путаются, перед глазами мерещатся тёмные пятна.

– Я знаю, как это выглядит, – неожиданно произносит Луиза, и я чуть не валюсь от испуга со скачущей кобылы. – На деле всё иначе.

– На деле всё так же, как и выглядит! – накидываюсь я, не глядя на стражницу. Точнее, бывшую стражницу. Такую же бывшую, как и я. – Ты хладнокровно убила четверых стражников! Бессердечно лишила из жизни!

– Я всё объясню, когда остановимся. А теперь, пожалуйста, не сбавляй темп.

Будь я в другой ситуации, я бы отметила вежливый тон Луизы. Даже назвала бы это чудом, но сейчас мне не до этого. Внутри кипит гнев, и я не пытаюсь его сдержать:

– Ах вот оно как?! Тогда пришло время остановиться!

Пододвинув свою лошадь поближе к кобыле Луизе, я резко перехватываю её поводья, дёрнув на себя. Животное с испуганным ржанием встаёт на дыбы, пальцы Луизы соскальзывают, и она кубарем валится вниз. Я же поступила очень неосмотрительно, ибо теперь мне нужно успокоить обоих скакунов: моя лошадь перенимает испуг своего сородича. Луиза же тем временем поднимается на ноги, потирая ушибленный затылок.

– С дуба рухнула?! – вопит она, топнув ногой. – Я себе чуть шею не сломала!

– О, вот это тебя волнует! – понимающе киваю я, аккуратно ведя лошадь за поводья и сидя на своей. – В отличие от убитых тобой стражей!

– Я обещала всё рассказать, когда мы остановимся! – напоминает она, теряя терпение.

– Вот мы и остановились, – пожимаю я плечами, спрыгивая с кобылы.

Во всяком случае место остановки я выбрала удачное: рядом журчит узкая речка. Я опускаюсь рядом с ней и набираю в ладони прохладную воду, умывая лицо, чтобы хоть немного снять тошноту. Но меня всё равно мутит, поэтому я без всякого стеснения блюю на траву, задыхаясь в кашле.

– Так было нужно, – строго отчеканивает Луиза, подходя к своей лошади и успокаивающе гладя её по лбу.

– Кому было нужно?! – срываюсь я, чувствуя, что новая волна рвоты уже на подходе. – И какого хрена ты так спокойно об этом говоришь?! Ты убила четырёх стражей! Мы предали Орден! – Именно эти слова не покидают мою голову, гудящую от бессилия.

– Тут и предавать нечего, – невесело усмехается она. – Ордена как такового уже давно нет.

– Он есть! И мы были его частью! – С рвущимся внутри гневом я указываю на некогда белый кафтан, который теперь испачкан в крови и грязи.

– Осталось лишь название. Но ни суть, ни принципы, ни убеждения. Даже былая вера ушла. – Луиза поджимает губы и разворачивается ко мне лицом. – Пойми, Аня, нет того Ордена Святовита, в который ты свято веришь, как глупый ребёнок! Стражи безукоризненно подчиняются тем, кто выше их, но не святым! Они следуют приказам главнокомандующих и царя! И вот от него я тебя и спасла! Думаешь, Рылов хотел просто поговорить с тобой?! Хрен там плавал, он уже давно раболепствует перед Ясноликим! –Луиза вздыхает и с раздражённым бормотанием трёт переносицу. – Послушай, времени на разговоры у нас нет. Рылов уже точно послал за нами погоню, так что доверься мне.

– Я уже доверилась тебе.

– Тогда доверься мне ещё раз! Если бы я желала тебе вреда, то оставила бы в Воиносвете!

– Я доверилась тебе, потому что чувствовала в твоих словах правду!

– Тогда ты чувствуешь её до сих пор.

– Да, – не отрицаю я. – Но я уже не могу доверять только чувствам. Их слишком... много, – удручающе заканчиваю я. – Они непостоянны. И я их не понимаю.

Луиза отворачивается от меня.

– Почему я должна довериться тебе? – едва слышным шёпотом спрашиваю я, всё ещё стоя на коленях перед рекой. – Кто ты такая?

Луиза ничего не говорит, то ли не собираясь вовсе отвечать, то ли попросту растягивая моё ожидание. Я бы бросилась на неё и потребовала бы всех объяснений силой, но я слишком измотана, да и Луиза сильней меня физически.

Вздохнув и шлёпнув себя по лбу, Луиза наконец поворачивается в мою сторону, сузив кошачьи зрачки. Она молчит ещё пару мгновений, точно тщательно обдумывает решение, взвешивая все за и против. Я же мысленно считаю до десяти, пообещав себе, что если Луиза не решится, то я заберу лошадь, гордо развернусь и уйду куда глаза глядят.

Но уже на восьми Луиза говорит:

– Учти, если упадёшь в обморок, я тебя тащить не буду.

Она поднимает рукав кафтана, оголяя плечо. Сначала я вижу лишь ровную персиковую кожу, но спустя миг на ней проступает бледный символ, выглядящий как звезда с семью лучами.

– Это Звезда оберег... – шепчу я, вставая и подходя ближе. Рука замирает в паре вершках от руки Луизы и самого символа. – Но почему?..

– Потому что это мой символ. – Луиза закрывает плечо рукавом.

– То есть ты?..

– Богиня охоты Девана58, любимая дочь Перуна59 (58Если мне и нравится кто-то из богов, то Девана – богиня охоты, относящаяся в Нави, – точно стоит на первых строчках. Девана оберегает зверей, помогая тем выбраться из расставленных охотниками ловушек. Если быть откровенным, то животных богиня любит намного больше, чем людей, и в какой-то степени её можно понять. Нрав её суровый, грозный и огненный, не прощает никого, кто посмел убить животное жестоко, без всякой надобности. Богиня умеет перевоплощаться в любое животное, о её меткости слагают легенды, как и о её дивной красоте, что очарует любого, даже слепого. Во всём стремится быть первой, и это желание привело её к тому, что стала тёмной богиней в мире мёртвых. Девана пыталась занять место правительницы Прави, но потерпела поражение от собственного же отца, за что тот изгнал её из светлых богов. Девана пообещала отомстить всем мужчинам пантеона, которые сомневались в её могучей силе. И я всё чаще и чаще ловлю себя на мысли, что искренне желаю увидеть её месть. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский. 59В прошлом Перун считался главным защитником Яви, но и в нынешние времена о его подвигах не забыли, просто выбрал бог другой мир – Правь. Не могу в этом его винить, всё-таки если бы мне выпала такая возможность, то я бы точно ею воспользовался. Перун – бог грома, великий и отважный воин. Буйный, мужественный, порывистый. Вселяет в людей храбрость и воинский дух, дарует силу тем, кто слаб физически, но могуч внутри. Призывает воинов не сдаваться и идти до конца. В общем, благодаря ему многие отбрасывают свои страхи и прутся прямо в бой, в котором имеют все шансы погибнуть и, собственно, погибают. Вот если бы Перун не вдохновлял на сражения, а останавливал их мирным путём, цены бы ему не было. «Справочник по выживанию в Великомире» Ведагор Смородский). Настолько любимая, что он решил, что божественность мне ни к чему, – сквозь зубы добавляет она. – Ниц передо мной падать не нужно. Всё-таки богиня я бывшая.

Луиза или Девана, а впрочем, не так уж это и важно, подходит к реке, быстро ополоснув лицо.

– Почему бывшая?

Она жуёт губу, с безразличием смотря на водную гладь реки, точно в ней и кроется ответ на мой вопрос.

– Я хотела быть во главе Прави. И если за это отец попросту сделал меня тёмной богиней, сослав в Навь, то следующую мою выходку он не стал терпеть. Точнее, её не стали терпеть и другие мужчины поганого пантеона, – сплёвывает она. – Видишь ли, тёмных богов немного. Наше название вовсе не означает, что мы везде несём смерть. Но именно этим мне и хотелось руководить тогда. Я заманивала мужчин – путников. Предлагала им переночевать, а те, увидев меня, мигом соглашались, даже не думая. Они видели во мне красивую вещицу, а не девушку, которая запросто может и нож в рёбра воткнуть, – губы Луизы расплываются в нервной, чуть ли не истеричной улыбке. – Но я убивала не просто мужчин. Я убивала тех, кто издевался над девушками, насиловал их, а после убивал и закапывал в землях леса. Я встречала ублюдков и делала с ними то же самое, что проворачивали и они. Об этом прознали боги. Посчитали неправильным. И Перун сослал меня сюда, лишив большей части силы. Оставил только бессмертие и охотничье чутьё. Ну, и глаза остались.

– И давно ты в Яви?

– Я не старею, поэтому сложно ориентироваться в летах. Когда появился Орден, я уже перестала быть богиней. Смутное было время. Хотя, когда оно было другим? – печально вздыхает она. – Уж не знаю, в который раз я это говорю, но оставаться здесь нам нельзя. Ах да. – Она расстёгивает кафтан и сбрасывает его на землю, оставаясь в одной лишь рубахе. После чего взмахивает рукой, и одежда вспыхивает пламенем. – Кафтан слишком заметный. Так что ты тоже сними и сожги.

– Я всё ещё не понимаю, почему мы сбежали из Ордена. Зачем моя смерть царю, Девана?

– Луиза, – исправляет она. – Девану я не выбирала, в отличие от Луизы. Поэтому называй меня так. А царю твоя смерть ни к чему. Особенно учитывая, что и умереть ты не можешь.

– Откуда ты?..

– Я богиня, Аня. Пусть и бывшая, но знаю много. А теперь сжигай кафтан к хренам и запрыгивай на лошадь. Ответы, в том числе и на вопросы, кто ты такая, получишь по пути.

***

Большую часть пути мы молчим, ибо скачем, как бешеные, пытаясь оторваться от погони. В её существовании я не сомневаюсь, всё-таки мы и впрямь предали Орден. Луиза убила стражей, а я была рядом с ней, поэтому моя вина тоже есть. Мы заходим в Нечистый лес и наконец сбавляем темп, чтобы лошадям было легче идти средь зарослей.

– Куда мы идём? – решаюсь спросить я.

– Я должна отвести тебя в Правь.

– Правь?! Но ни один смертный не может попасть туда!

– Поэтому мы и идём к богу, который поможет попасть туда. Ну, или он найдёт нас первыми, на что я очень надеюсь.

Уже темнеет. Солнце опускается за горизонт, а лес обволакивают сумерки. Нам не встречается никто из нечисти, что даже удивляет, учитывая, что отныне твари опасны в любое время суток. Думаю, ночи достаточно опуститься, чтобы нечисть повылазила из своих нор и почувствовала свежую добычу – нас. Нитей у меня не так много, а шнурок с крестом сдавливает шею. Пришлось повесить его, ибо в штанах нет карманов.

Холодает, и обычная рубаха не спасает от ледяных порывов ветра. Луиза же подобные неудобства не испытывает, а мы всё дальше и дальше заходим в лес. Возможно, мы даже дошли до Зарослей Невозврата, потому что окружающая атмосфера здесь соответствующая. Лысые и покосившееся деревья нагоняют страху, под копытами лошадей хрустит что-то сухое, напоминающее человеческие кости. Корявые ветви, поднятые ввысь, соединяются между собой паутиной, не только закрывая тёмное небо, но и создавая ощущение, что мы находимся под куполом и выхода отсюда нет.

– Остановимся здесь, – неожиданно произносит Луиза.

– Это явно не самая лучшая мысль. – Я ёжусь от холода.

– Лошадям надо передохнуть, как и тебе. Мне сон не нужен.

– Луиза, здесь полно нечисти...

– Вот поэтому я и буду на стрёме.

Спорить с ней бесполезно, а лошади и впрямь выдохлись. Я послушно слезаю с кобылы, пока Луиза разжигает небольшой костёр. Тепла он даёт мало, но всё же лучше, чем ничего. Тем не менее сна нет ни в одном глазу.

– Ты обещала рассказать, кто я такая. И почему не могу умереть, – напоминаю я.

– Ты слышала о Санкт-Драговите?

– Обращения к нему запрещены. Он видел будущее, но его предсказания не дошли до наших дней.

Луиза безрадостно усмехается:

– Ещё как дошли. Даже в библиотеке Ордена полно свитков, где его предсказания записаны. А ты думала, как ещё Ясноликий узнал обо всём?

– То есть царь подчинил себе Орден ради знаний?

– Нет, – мотает она головой. – Знания он получил ещё десятилетия назад, найдя всё о последнем святом, что только можно было. Орден он ещё до конца не подчинил, но всё идёт к этому. – На этих словах моё сердце сжимается. – Стражи ему нужны в качестве личной несокрушимой армии, но суть не в этом. Драговит был не просто святым или человеком с даром. Он был Проводником – странником, ходящим по трём мирам и несущим в них свои предсказания. Предсказывал он много, говорил непонятно, мало кто его понимал. – Я сразу же вспоминаю Есения, чей голос звучит как у мертвеца, а слова больше похожи на запутанный клубок неразберихи. – Что-то сбылось, что-то сбудется. И он предсказал появление Кукушки. Полное предсказание я не знаю, но кое-что мне известно.

Луиза прочищает горло, кашлянув пару раз, пока я пытаюсь понять, при чём здесь какая-то птица.

– «Явится Кукушка. Не одна она будет, но последней ей быть. Придёт в Явь в ранний день тепла. Гибель на мир накликает или поднимет златое лико ввысь, когда оно треснет под мраком. Криком погубит любого. И кончину каждого знает. В Мир Теней тропа ей закрыта. Жизнь будет биться, пока сама она будет в небе парить. Не только владыки падут из-за неё, но и центр мира станет прахом», – заканчивает она, ненадолго замолкая. – Насколько я знаю, должно быть что-то ещё.

– По-твоему, я и есть эта Кукушка? – голос возвращается ко мне, но больше напоминает беспомощный лепет. – Ты говорила, как... как Есений!

– Неудивительно. – Луизу даже не смущает такое сравнение. – Он же теперь Проводник.

Только сейчас я понимаю, что Есений говорил про Кукушку, глядя только на меня. Неужели он знал? И неужели Есений видит будущее?

– А в том, что ты Кукушка, я не сомневаюсь, как и другие боги. Ты родилась в Навий день – «ранний день тепла». И умереть ты не можешь – «в мир Теней тропа ей закрыта».

– Этого недостаточно.

– Достаточно, – обрывает меня Луиза. – Царю неизвестна ни одна строка из предсказания о тебе. Правда, он знает о том, что ты умерла, но вернулась к жизни. Этого ему уже достаточно, чтобы заподозрить тебя в подобном.

– А другие предсказания Драговита ему известны?

– Он помешан на них, особенно на Соловье.

Голова и так разрывается от мыслей и череды вопросов, поэтому я даже не спрашиваю, кто такой Соловей, а просто пытаюсь понять, кто такая я. Но в итоге ничего не укладывается в голове, ибо я всем нутром чувствую, что чего-то не хватает. Луиза сказала, что предсказание неполное и многое упущено.

Голова гудит, когда я спрашиваю:

– Как Есений стал таким? И может ли он говорить предсказания... – запинаюсь, пытаясь подобрать нужное слово, – своего предшественника?

– Как становятся Проводниками я не знаю. А вот говорить известные предсказания Есений может. Поэтому его тоже лучше найти, это значительно упросит нам жизнь.

Согласно киваю и тру глаза, что уже слипаются. И это не скрывается от всевидящего взгляда Луизы.

– Ложись спать. Двинемся с рассветом.

Я уже было хочу убедить её, что не хочу спать, как сон и впрямь подбирается вплотную, а вся накопившаяся усталость волной взваливается на меня. Зеваю и ложусь прямо на землю, подложив ладони под голову. Последнее, что я слышу, прежде чем впасть в сон, это громкое карканье.