ТРЕТЬЯ СТУПЕНЬ
- Так тихо, - отметил Гриша, когда столовая и гостиная опустели, и они с Дианой, наконец, остались вдвоем.
Диана закончила с уборкой и оглядела столовую, задержав взгляд на госте.
- До сих пор не вписываюсь? – с тоской, спросил он.
- Предлагаю пойти на наше место. – Смена темы показалась Диане лучшим выходом из ситуации.
- Почему бы и нет?!
Двое зашагали к лестнице, и, досчитав до трех, пристроились на третьей ступеньке.
Гриша любил это место, и каждый раз, когда оказывался здесь с Дианой, думал о том, как же предусмотрительно было с его стороны сделать лестницу такой узкой.
- Кажется, словно дом стал еще больше, - призналась Диана.
Гриша взглянул вперед, проверяя.
- И вас стало больше.
- Это точно.
- Как ты решилась? Глупо, конечно, спрашивать...
- Быть матерью – это дар, а быть ребенком – необходимость. А мне просто необходимо быть матерью для детей, и неважно, сколько их у меня.
- Она не похожа на других девочек, - взгляд Гриши уперся в дверь спальни Евгении.
Диана улыбнулась:
- Она ни на кого не похожа. В этом ее особенность. Она уникальна.
- Ты так восхищаешься ею.
- Ты даже не представляешь.
- В чем же секрет?
Диана ответила, представляя, как Евгения видит сны.
- Я еще никогда не видела ребенка, который так старался избежать любви.
Гриша посмотрел на собеседницу, готовый отметить очевидное.
Я чувствовал, что Диана хочет положить голову на плечо соседа. По-дружески, но она боялась, что все испортит, породив некое подобие надежды. Однако она знала, что некоторые вещи сказать обязана.
- Без тебя городу не так хорошо, как может показаться.
Гриша с облегчением опустил голову. Он приехал услышать именно эти слова.
Она не могла позвать его обратно, и ненавидела себя и его за это. Каждый раз, когда она хотела проявить заботу о нем, она боялась, что сделает ему больно.
- Прости меня! – нарушит он тишину через несколько минут.
- За что?
Мы втроем знали, о чем он.
- За те мои слова... перед отъездом...ты можешь быть не только матерью.
Диана закрыла глаза, стараясь смахнуть с век появившееся перед взором воспоминание их прощального разговора. Тогда Гриша сказал, что Диана забыла, что она не только мама, но и женщина. А затем, разгорячившись, предположил, что Диана может быть только матерью.
Эти слова причинили боль нам троим. Диана не злилась на него, а вот я злился. Однако, я не мог подумать, что стыд и боль заставят мужчину, выросшего на моих глазах исчезнуть из моей жизни. Из нашей. И даже из своей.
- Я не держу на тебя зла. Ты знаешь.
- А я держу. Ты не представляешь, сколько ночей я не спал, думая о том, какой скотиной оказался, так сильно тебя обидев.
- Я обидела тебя сильнее.
Он не стал возражать. Попытался. Но не смог. И я тоже.
- Мы никогда не поднимемся выше третьей ступеньки? – спросил он.
- Зато она только наша.
- Уже хорошо.
Они недолго помолчали, рассуждая о том, как быстро разговор зашел в тупик. Не прошло и тридцати минут как дети заснули, а они уже начали говорить о прошлом.
Диана рассказала Грише о Викторе Добровиче.
- Ты не шутишь? – он выглядел ошарашенным. –Быть такого не может!
- Я тоже до сих пор не могу поверить.
- Но...но...-Гриша посмотрел в окно, цепляясь взглядом за каждый доступный его взору дом. – Не могу поверить!
- Не суди его, - попросила Диана. – Ему это решение тяжело далось.
- Судить не стану. Ты меня знаешь. Но не могу понять, зачем. Почему сейчас?
- У него рак, Гриша.
От сказанного и услышанного обоим стало не по себе. Мурашки забегали по коже, и ситуация заставила их порадоваться тому, что они так тесно прижаты друг к другу, словно им было необходимо защитить друг друга от чужого горя.
- Он сказал жене?
- Нет, конечно. Как всегда хочет все сделать сам.
- Но...
- Я знаю...Он справится.
- Уверена?
- Нет. Но он справится. Ради нее.
Диана первой решилась нарушить воцарившуюся тишину.
- Когда он сказал мне, сперва я не могла поверить. А потом задумалась: а что будет с моими девочками, если...
- Диана! – Гриша повысил голос и тут же перешел на шепот. Даже третья ступенька почувствовала, как напряглось его сильное тело.
- Не смей думать о таком!
- И все же..
Она посмотрела не него, зная, что не имеет права просить его вернуться, но она хотела услышать, что он всегда будет рядом. Да, так устроены женщины: они не всегда могут в тебя влюбиться, но они всегда хотят знать, что могут на тебя рассчитывать.
- Безусловно. Я не оставил бы девочек одних.
Заметно для меня, для Гриши и третьей ступеньки, Диана выдохнула. И деревянной опоре стало легче их держать.
- Расскажи мне, как ты устроился на новом месте?
Гриша поведал Диане о новом городе. О том, что запускает новый проект в соседней деревушке. Прибыль увеличилась. Ему хорошо на новом месте. Он ни слова не сказал о женщинах, потому что даже те, что были, не достойны их упоминания в присутствии Дианы.
- А у тебя как? – с ухмылкой, но с очевидным напряжением, спросил Гриша.
Диана поведала ему о библиотеке: читателей стало больше, и она очень рада, что девочки могут ей помогать. Она также рассказала о соседях. Не сплетни. А так, обычные житейские мелочи. Но пока Диана говорила, она кожей чувствовала, как Гриша отмахивается от ее слов, рассчитывая услышать нечто большее и личное, нежели куры Литвиновых.
- Мария испекла Вельский пирог для Анфисы Игоревны. Ты наверняка слышал о ее горе...
- Да, я был сегодня у нее. Доброта Марии сильно ей помогла. Она сказала, что она старается забегать к ней почти каждый день.
- Что ни день, то добрый.
- Это точно.
Они замолчали, но знали, что разговор не окончен. Гриша хотел убедиться, что сердце Дианы либо занято, либо свободно. И ей об этом было известно. Конечно, она была свободна. Она не ходила на свидания уже много лет. Однако волнение неожиданно вернувшегося в город Гриши ее задевало, словно в ее личной жизни что-то происходило за ее спиной.
Она подумала о письмах Антона. О том, что завтра она получит еще один конверт. В животе у нее слегка потеплело, как у ребенка, грезящего о подарках на праздник.
Она не стала рассказывать о письмах Грише. Не настолько важны и одновременно цены они были.
- Думаю, нам пора спать...- предложила Диана, покидаю ступеньку.
-Да, ты права. Я пойду.
Диана рассмеялась.
- Куда ты собрался? Ты видел время? Гостиница в городе до сих пор не появилась.
- Ты не думала, что вместо библиотеки...
- НИКОГДА! –наигранно, расслабляя обстановку, запротестовала хозяйка дома.
Они рассмеялись, почувствовав, что на такой ноте вечер можно закончить.
- Оставайся у нас. Где раскладушка ты знаешь. Ты ведь помнишь, где построил кладовку.
- Предлагаешь мне там переночевать?
- Нет, я предлагаю тебе ее оттуда достать, а я принесу постельное, а затем мы расположим тебя в читальном зале до утра.
- Ты не шутишь?
- Ты – гость нашего дома. Мы не выставляем людей на улицу в два часа ночи.
- А что скажут соседи?
Диана мягко улыбнулась.
- Гриша, люди уже заметили, что ты не вышел из моего дома. До какого времени ты теперь тут пробудешь – больше их не волнует.
Они печально улыбнулись.
- В этом городе ничего не меняется.
Улыбка исчезла с лица Дианы, когда она подумала о том, что это совсем не так.
Гриша достал раскладушку, а Диана принесла постельное белье.
- Я могу сам постелить.
- Это не вежливо, заставлять гостя работать.
Она услышала смех за своей спиной.
- Я построил этот дом, забыла?
- Ты его реконструировал. А это разные вещи.
- Да, - согласился Гриша слишком нежно. – Это точно.
Диана пожелала гостю доброй ночи, и отправилась в свою спальню.
Она остановилась на третьей ступеньке. Она все еще была теплой. Но на самом деле, теплой она была всегда. Диана позволила себе заставить сон немного подождать. Она опустилась на ступеньку. Провела рукой по надежному дереву. Эта лестница была такой же надежной, как человек, который ее построил.
Когда Диана встала, ступенька впервые скрипнула. Она подумала, что ей показалось. Но она не стала проверять, потому что не была уверена, хочет ли знать наверняка: скрипела ли это ступенька, или же душа взрослого, любящего мужчины, спящего за стеной.
Мы остались вдвоем: я и третья ступень. Мы оба старались сблизить потенциально идеальную пару, но даже дух праздника нам не помог.
Так устроена жизнь: чтобы добраться до сердца женщины, одни используют лестницу, а другие – поднимаются на лифте.
����������c��