ДОБРОТА МАРИИ
Судьба удивительна в своих исхищрениях, и не всегда понятно, почему некоторые двери остаются для тебя закрытыми, как бы ты не стучался, но пример решимости Марии говорит о том, что если тебе не открывают - иди в сарай, бери лестницу и залазь в дом через окно. Именно так родители понимают, что даже если для их детей не открыты все двери, то их ребенок всегда сможет найти поблизости лестницу.
Девушка поправила длинную юбку, стараясь убрать с нее прилипшую грязь, но у нее ничего не вышло.
Посмотрев на меня через окно чердака Анфисы Игоревны, Мария ужаснулась от того, как далеко она зашла в прямом и переносном смысле. Хуже ее поступка было только одно – передумать. Поэтому Мария с решимостью открыла люк, ведущий на первый этаж, и, попросив у Господа помощи, с закрытыми глазами ступила на лестницу неизвестности.
Свет был выключен, и передвигаться с корзиной яств было крайне неудобно. девушка то и дело запутывалась в собственной одежде.
Я знал Марию уже шесть лет, и поверьте, любил ее всем своим сердцем, оттого и переживал так сильно за нее. Доброта умеет заводить людей туда, где не раздают благодарностей. И я боялся, что этот дом окажется именно таким местом.
Мария оказалась на кухне, где сплошь и рядом теснилась грязная посуда. Это не было похоже на Анфису Игоревну, даже со сломанной ногой она умудрялась мыть полы и вытирать пыль на верхних полках.
Вам может показаться, что меня волновали только принцессы Дианы и сама Диана, но это не так.
Анфису я знал с рождения. По моим меркам она такая же девчонка, как и Мария. Но я город, а не годы. У нас с ними разные истории.
Я знал Анфису, и был с ней рядом в каждый важный миг ее жизни. Признаться, и с мужем со своим она познакомилась тоже благодаря мне. Как? Этого я Вам не скажу, потому что этот прием мне может еще пригодиться.
Всю свою жизнь Анфиса прожила в этом доме, сперва со своими родителями, затем с мужем. Не хочу хвастаться, но союзы, которые создаются благодаря городу – самые крепкие. Оттого и боль такая сильная, и горе такое бесконечное. Я рассказываю Вам о нем, потому что это очень важная глава в моей жизни, и рассказываю Вам об этом через самое светлое, что у меня было – через моих принцесс Дианы.
В школьные годы Анфисе пришлось нелегко, сперва она потеряла брата, затем отца. Обоих на войне. Мать ее не пережила такого горя и сошла с ума. Мечты Анфисы о переезде, о новой жизни, умерли под телами падших от пуль родных. Десять лет она ухаживала за матерью, прежде чем она встретила своего мужа.
И если бы я уступил свое право повествования годам, о которых упоминал ранее, то они бы рассказали Вам о политике времени, бед и вознаграждений, так тесно связанных между собой. Я же этого делать не стану. Не потому что не могу, а потому что не хочу. Людям это тоже свойственно: рассказывать истории под удобным для них углом.
Возвращаясь в относительное настоящее, мы можем увидеть, как Мария с плетеной корзиной в руках затаила дыхание, перед тем, как зайти в гостиную.
Мне было тяжело на это смотреть, но у меня нет глаз, а значит, и закрыть я их не могу. Поэтому я видел все. Как Мария, чье трепетное сердце забыло о подобных картинах, ужаснулась, увидев Анфису Игоревну, одиноко сидящую на стуле.
Ужаснул ее не только вид соседки, который оставлял желать лучшего, но и разгром в гостиной. Гостиная, которая недавно участвовала в «Уборке на совесть», и дважды там побеждала, с трудом напоминала дом знакомой Марии женщины. Честным и чистым трудом заработанные кубки от стыда покрылись пылью.
Старая и почти немощная, в такой период своей жизни, фигура, не сразу заметила присутствие растерянной, и в глубине души напуганной леди.
Когда же их взгляды встретились, каждой стало неловко за ее пребывание в этом доме.
- Мария? – испугалась старушка.
Девушку словно оскорбили пощечиной, возвращая в реальность.
- Здравствуйте, Анфиса Игоревна. Я стучалась. Извините, что без приглашения. Я испекла для вас Вельский пирог. Я знаю, что вы его любите. И признаться, это мой первый опыт его приготовления, я была бы вам очень признательна, если бы вы согласились его попробовать.
Мария была готова говорить вечно, лишь бы не слышать ответа от резко постаревшей на десять лет женщины.
В голове Анфисы тоже шел спор: ей было стыдно перед юной особой за обстановку, и также сильно ей было все равно на происходящее. Секунду назад она была готова выгнать незваную гостью, но вспомнила, как горе замолчало, когда на пороге ее гостиной появилась Мария с корзиной в руках.
В этом и заключалась особая, неподдельная магия корзинок, которые плела Мария: ей удавалось плести сердцем, и сердце, принимающего этот дар всегда чувствовало это.
- Дитя, я совсем неважно выгляжу, должно быть...- Пожилая решила женщина откликнуться.
Мария с облегчением выдохнула: никто не собирается гнать ее отсюда метлой.
- Для пирога, Анфиса Игоревна, это не имеет никакого значения. Его интересует исключительно ваш внутренний мир.
Обе неловко засмеялись, и в комнате словно посветлело.
-Раз так, -попыталась улыбнуться женщина, однако высохшие слезы превратили старое лицо в камень, - то давай я принесу сервиз.
Ее попытка подняться со стула испугала Марию, и она решила все взять на себя.
- Нет, нет, Анфиса Игоревна. Я сама.
Женщина вернула свое тело обратно на стул, удивившись, как голос молодой девушки может звучать так строго и вежливо одновременно.
Мария вернулась на кухню, а затем с ужасом обнаружила, что ей некуда поставить корзину, потому что абсолютно все предметы интерьера не внушали доверия.
Из гостиной раздался некий шум, который обозначал, что Анфиса Игоревна решила все-таки прибраться для гостьи.
Девушка не стала возражать, ибо обеим было чем заняться до того, как они сядут за стол.
Такая атмосфера воцаряется только когда в доме происходит что-то важное.
Мария старалась успеть все: сделать чай по рецепту сестры, вымыть микроволновую печь, и про окна не забыть.
Анфиса Игоревна, ощутив неожиданный прилив сил, стала разгребать кучи мусора, что успела создать за такой короткий промежуток времени.
Вельский пирог всегда творил чудеса, но Мария и подумать не могла, что ее пирог тоже окажется волшебным. Именно из-за него потерявшая мужа женщина, засыпавшая на стуле, не имеющая никакого представления, зачем ей вставать, наконец, покинула свой трон отречения от мира, и заставила себя шевелиться.
Через несколько часов уставшие, но воодушевленные, Анфиса и Мария сели за стол, окруженные сервизом, нарезанным пирогом и чувством великого, и греющего душу удивления от простой истины: в порядке жить гораздо лучше.
Я не могу сказать, что Анфиса Игоревна отменила свой траур, и благодаря Марии смогла начать жить заново. Нет. Это было бы неправдой. Но в лице Марии овдовевшая женщина нашла успокоение, а главное – цель: не позволять людям видеть себя такой, какой ее увидела дочь Дианы.
Они долго разговаривали, и губы женщины не один раз выдавали ее желания заплакать, Мария же несколько раз позволяла себе растрогаться, и ее соседке по чайному сервизу становилось легче от того, что кто-то ее понимает.
Ведя беседу с повзрослевшей девой, Анфиса изо всех сил старалась не замечать горького сожаления, поселяющегося внутри из-за того, что у них с мужем не было детей.
Мария уговорила женщину позволить ей придти и завтра, чтобы помочь привести дом в порядок. Соседка не стала возражать, не потому что ей нужна была помощь в уборке, а потому что доброта Марии помогала ей.
Покидая дом вдовы, принцесса Дианы направилась в магазин за продуктами для своей новой подруги, зародившейся дружбе с которой, Мария была очень рада.
Тогда люди вновь начали говорить и принцессах Дианы, а именно - о Марии и ее доброте.