На пределе (16+)

Новость о предстоящем выборе нового президента клуба танцоров взбудоражила весь курс. Ребята собрались в танцевальной студии и разлеглись на круглые пуфики, набитые гранулами пенопласта. Несмотря на то, что все сидели достаточно плотно друг к другу, разделение в три небольшие компании, всё же наблюдалось. Так бывает во всех командах, ведь кто-то ближе к кому-то по интересам или по характеру, поэтому быть стопроцентно вовлечённым во все темы и жизни других - вовсе невозможно.

Команда танцоров никогда не была эталоном дружелюбия и поддержки. Каждый, в основном, проводил больше времени со своим партнёром, ведь именно двум людям необходимо лучше понимать друг друга, чтобы успешнее отработать свой номер.

В бальных танцах главное партнёрство, и если ошибается один, то ошибаются оба. Чем лучше партнёры знают друг друга, тем легче им сработаться.

— И так тишина в зале!— профессор Тринвуд хлопает стеклянной дверью, привлекая к себе всеобщее обозрение в виде глазных впадин и повёрнутых шей в её направлении.

Преподаватель по танцам, насладившись парой секунд гробовой тишины, расслабила скулы, и томно выдохнула.

— И так, я собрала вас здесь, чтобы выбрать подходящего человека на пост президента танцоров.— с нотками безразличия проговаривает темноволосая женщина бальзаковского возраста.

Образ Тринвуд словно кричал на весь мир о том, что она само воплощение дисциплины и чрезмерной строгости. Её, вечно высоко посаженный, тугой пучок словно сковывал все нити эмоций, которые человеческое лицо способно генерировать, поэтому ученикам всегда было сложно понять, довольна ли она ими или нет.

Лео выпрямляется, и подняв руку, обращается ко всему курсу:

— Давайте просто выдвинем кандидатуры и проголосуем?

Все одобряющие озаряют друг друга и кивание головой, словно волной, накрывает одну макушку за другой.

— Да, давайте! А я буду записывать имена на доске.— Саванна энергично вскакивает на ноги, и уверенно выдвигает белую доску в центр студии.

— Эмерсон, а почему бы тебе не стать президентом?— предлагает Олли, сидящий рядом с ней и Авой.

— Кстати да! Ты была бы хорошим президентом.— добавляет Ава, радостно взмахивая ресницами.

— Чего?— Эмерсон, ёрзая на пуфике, и повергнутая в шок, отрицательно крутит указательным пальцем, — Ну уж нет! Я не хочу быть президентом. У меня нет времени на старшеклассников.

Все наблюдают за лицом и жестикуляцией рыжеволосой девицы, в то время как Тринвуд решает оставить танцоров одних, предоставляя им возможность решить этот вопрос самостоятельно.

— Ну ладно. Ну... а тогда что насчёт тебя, Лео? Я выдвигаю тебя на этот пост.— говорит Ава и озадаченность на лице Лео мгновенно озаряет его.

Он направляет указательный палец на себя, всматриваясь в лицо короткостриженной Авы, как бы убеждаясь в том, что она правда имела ввиду его.

По залу пробегаются одобряющие слова и кивающие головы поворачиваются в сторону Саванны, которая уже говорится написать на доске имя первой кандидатуры.

— Да. Он был бы хорошим президентом.— кто-то говорит.

— Да, Лео, стань нашим президентом.— соглашается следующий, вызывая кивание и подбадривание остальных.

— Ну ладно. А что насчёт второго кандидата? Для того, чтобы прошло голосование, нужен кто-то ещё.— говорит Лео.

— Ну да... может всё же Эмерсон?— тихо спрашивает кто-то.

— Я же сказала, что не хочу.— ворчит Эмерсон, резко взглянув на парня позади себя.

— Я хотел бы выдвинуть...— неуверенная и длинная рука возвышается в воздух, привлекая к себе внимание,— ...кандидатуру Астрид.

Улыбка на лице парня расплывается до самих ушей, а веки закрываются от искреннего удовольствия.

Зал тут же накрывает тяжелой и мощной лавиной тишины. Глазища каждого расширились, а сердца прекратили стучать. Никто из ребят не ожидал даже услышать её имя, ведь, по мнению каждого присутствующего, она незаинтересованна ни в чём другом, кроме себя.

Внезапный смех Эмерсон и Олли разрывает туманную и натянутую тишину, а зрачки Авы заплывают за горизонт век, демонстрируя заоблачную ненависть.

— Астрид?— сквозь язвительный и ненавистный смех, спрашивает Олли, не веря своим ушам.

— Да эта стерва даже не пришла на встречу. С чего ты вообще решил предложить её?— спрашивает Эмерсон, и улыбка на лице Тобиаса медленно испаряется под напором смеха.

— Я объясню тебе кое-что! Лео хороший танцор и он здесь, а эта безответственная сучка не имеет никаких прав на пост президента. Это просто смешно!— говорит Олли.

Лицо Лео становится каменным и руки на груди придают ему больше серьёзности. Он понимает, что у его партнёрши не самый сладкий характер, но несмотря на это, он с ней в хороших отношения, поэтому его не устраивает то, как отзываются за спиной девушки другие члены команды.

— Но всё же, я имею право на то, чтобы выдвинуть её, так ведь?— не успокаивается Тобиас, протирая руки и беспокоясь.

На раздражительные оглядки и закатывание глаз, парень решает не обращать внимание, поэтому продолжает:

— Так что я выдвигаю кандидатуру Астрид.

Все недовольно закатывают глаза и цоканье языком накрывает почти каждого в зале. Саванна с громким щелчком открывает перманентный маркер, и затяжным движением рук пишет имя «Астрид» на доске.

***

Астрид широким шагом заходит в раздевалку и открывает дверцу своего шкафчика ключиком с резиновой повязкой.
Одновременно с открытием шкафчика, оттуда вываливаются красные пышные розы, приземляясь к ногам девушки. Невозмутимость в лице Астрид возрастает со стремительной скоростью, а ошеломлённые очи озирают цветы, забившие шкафчик до самого верха.

Внезапно, ощутив движение боковым зрением, девушка оглядывается в сторону двери и хмурится при виде Тобиса, стиснувшего между зубов одну алую розу. Его локоть опирается о дверь, заслоняя весь проход своей фигурой.

— Тоби...— девушка наклоняет голову в бок, и вскидывает бровь.

Тобиас вытаскивает розу из рта и протягивает руку, широко и смущённо улыбаясь.

— У нас была встреча курса чуть ранее... где ты была?— спрашивает он.

Астрид, отодвинув цветы, вытягивает оттуда сумочку и перекинув ремешок через плечо, захлопывает дверцу, медленно приближаясь к Тобиасу.

— А я обязана перед тобой отчитываться?— сквозь стиснутые зубы от раздражения, спрашивает она.

— Подожди,— голос парня начинает тонуть в страхе и неловкости,— послушай меня, пожалуйста...

Астрид останавливается и складывает руки на груди, а злость заливает её взгляд до самих краёв.

— В чём дело?

— Можешь ли ты принять эту розу от меня?

Астрид утомительно вздыхает и закатывает глаза.

— Это сотая роза, которую я хотел тебе подарить...— смущается парень, вжимаясь  пальцами в стебель цветочка.

Астрид делает шаг, чтобы обойти парня, но Тобиас закрывает ей проход.

— Подожди, я ещё кое-что хотел сказать. Э-эм... я выдвинул твою кандидатуру на пост президента клуба.

— Тоби, можешь оставить меня в покое?

Лицо девушки изливается недовольством, а роза в руках парня начинает нервно дрожать, так же как и его ноги.

— Можешь наконец прекратить надеяться на что-то, что никогда не сбудется?— Астрид совершает медленные шажки, приближаясь к парню, а он испуганно пятиться назад,— Ты исполнял хип-хоп, когда должен был практиковать спортивные танцы, так вот, может вместо того, чтобы страдать фигней, тебе стоит заняться чем-то полезным, например, улучшением своих навыков?

— Ты не так меня поняла...— парень тяжело сглатывает и облизывает губы.

— Убери эту гребанную розу от моего лица, и сам исчезни. Ты меня жутко раздражаешь.— Астрид обходит стороной парня, и вылетает из помещения.

Боковое зрение Астрид неожиданно цепляется за лестницу на четвёртый этаж, где расположена большая танцевальная студия, которая ещё и служит залом для клуба по спортивным танцам. Она лишь иногда там занималась, ведь ей не нравится, когда зал заполнен несколькими парами, репетирующими свои номера одновременно с ней.

Девушка задумчиво сглатывает, и перешагивая две ступеньки одновременно, медленно настигает светлую студию.

Держась за ремешок обеими руками, и с безразличным выражением лица, Астрид останавливает взор на доске в центре зала.

Лео - семнадцать голосов. Астрид - один голос.

Взгляд девушки плавно перетекает к верхней части доски, к мерзким иллюстративным картинкам и ругательствам в её адрес.

« Шлюха», «Сучка Астрид», «Стервозная шмара».

Рядом изображена Медуза Гаргона, воплощение красоты и ужаса, а чуть ниже извивается змея с мелкой акулой.

Девушка томно складывает руки на груди, изучая каждую деталь, а сердце, тем временем, бешено стучит, тормоша всю грудную клетку. Глаза девушки начинают слегка блестеть и она поджимает губы, тяжело и коротко дыша через ноздри.

— Я прошу прощения за то, что сделали Эмерсон и Олли. Они не должны были себя так вести.— за спиной Астрид раздаётся голос Саванны, и Астрид, сжав губы в тонкую линию, не торопясь оборачивается.

— Не волнуйся. Мне всё равно.

— Если бы я была тобой, то я бы ужасно себя чувствовала...— глаза Саванны тяжело и сумрачно опускаются, а тряпка для доски в её пальцах сжимается до самого плоского состояния, выжимая капли воды ей на кроссовки.

— В любом случае, почему ты ещё здесь? Почему ты не ушла домой?— интересуется Астрид, ведь обычно в такое позднее время в студии она остаётся последней.

— Ах, Лео назначил меня секретарём, поэтому я осталась, чтобы прибираться в студии. Извини.— девушка неловко кланяется, поджав голову к шее, и осторожными шажками, подходит к доске, начиная неторопливо стирать содержимое доски.

Астрид, стоя на месте, медленно оглядывается и смотрит на то, как иллюстрации и ругательства один за другим исчезают с поверхности доски, но чётко сохраняясь в памяти девушки.

***

Открыв входную дверь в свою квартиру, Астрид замедленным и вялым движением руки, кладёт связку ключей на тумбочку рядом со своими наградами, дипломами, кубками и фотографиями с выступлений.

Девушка не хотела покупать отдельную витрину для наград, и складывать всё в гостиной. Ей хотелось, чтобы каждый раз, когда она покидала или возвращалась в квартиру, она видела перед собой свои награды, и понимала, для чего она выходит и возвращается домой.

Не раздевшись и не поужинав, Астрид заваливается на кровать и достаёт из сумки блокнот с записями, к которому прикреплена белая ручка с чёрной гравировкой «Кайден Флориан», а рядом с надписью изображён герб академии. Это та самая ручка, которую когда-то Кай всучил ей, но она всё ещё у Астрид. Она аккуратно убирает блокнот с ручкой на стол, затем вытягивает из под подушки тонкий ноутбук, и начинает проверять социальные сети.

Проверив почту, её пальцы снова бегут по клавиатуре, печатая уже привычное имя и фамилию в поисковике фейсбука. Её любопытный взор скользит по новостной ленте пловца, включающую в себя фотографии с тренировок, с прогулок с друзьями вне академии, и фотографий с семьей в пышном составе. При виде радости на лицах его членов семьи, губы сами собой растягиваются, и в следующую секунду ниточки в уголках разрываются.

Дверь в комнату девушки со щелчком раскрывается, а на пороге застывает женская высокая фигура.

— Мама! Чего ты сегодня так поздно?— Астрид подтягивается на кровати, выпрямляя спину, и убирая локоны волос за уши.

— Как прошла тренировка?— с самого порога, в комнату залетает монотонный и строгий голос матери.

— Так же как и всегда.— глаза Астрид ещё раз встречаются со счастливым выражением лица Кайдена, а потом ладонь опускает крышку ноутбука.

— Хорошо,— женщина с аккуратно уложенными и мелкими блондинистыми кудрями, заколотыми в области висков, складывает руки на груди,— когда начнётся новый семестр, ты должна будешь принять участие во многих соревнованиях, так что хорошенько подготовься.

— Да.— с поджатыми зубами, Астрид выдавливает из себя скромную и короткую улыбку, затем притягивает ноги к груди и опускает взгляд на пятки.

Мама тут же разворачивается и напоследок бросает секундный взгляд на дочь, затем, расслабив руку и выпустив дверную ручку из хватки, она устало садится на кровать девочки.

— Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя лицо бледное.— она складывает руки на колени.

Астрид скромно улыбается, и поджимает коленки к себе.

— Я просто устала.— вздохнув, отвечает она.

— Хорошенько следи за своим здоровьем, не хватало ещё заболеть и пропустить соревнования, иначе все усилия коту под хвост. Тебе же ещё два года до Олимпиады пахать.— мать легонько сжимает оголённое колено дочери в рваных джинсах, и глаза Астрид стекленеют, встречаясь с суровым взглядом бирюзовых глаз.

Девушка решает слегка протянуть этот момент с матерью затяжной паузой, так как за последние три года это их самый длинный разговор. Близости у девушек никогда особой не было, так как мать родила Астрид будучи совсем молодой, восемнадцатилетней девушкой, считающей, что если уж она родила её в столь раннем возрасте, то это должно быть не просто так. Из Астрид тогда должно что-то получится, желательно что-то грандиозное.