Однажды в башне

Попытка №1

Сентябрь

Еще по-летнему жаркое солнце игривыми теплыми лучами пробиралось в окно, освещая просторную уютную спальню, щекоча золотистыми бликами дубовую мебель, картины, стены и двух хозяев этой скромной обители, в которой снова творилось нечто странное после очередного неудавшегося эксперимента, если таковым можно было назвать попытку изобрести средство от морщин. Ну, по крайней мере, складки на потрескавшейся каменной плитке исчезли без следа.

– Говорят, драконы читают мысли людей, – задумчиво протянул Тэхён, худощавый паренек лет двадцати, откидывая с плеча длинную голубоватую косу (очередная прихоть) и принимаясь с усилием елозить смоченной в травяном настое тряпкой по полу в попытке оттереть с плит ядовито-желтую жидкость, которая ни в какую не хотела исчезать.

Небрежно накинутая свободная белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами и тонкие хлопковые брюки ничуть не скрывали соблазнительных изгибов стройного худощавого тела с выдающимися округлыми деталями, отвлекая от любых мрачных дум и направляя мысли совершенно в другое русло. Принц, этот странноватый чудак, с головы до ног перемазанный в непонятной белой пудре, повернул голову в сторону мужчины, лениво развалившегося на кушетке. Его холодное благородное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, а вот зеленые глаза с затаившимися в их непроглядной глубине золотистыми смешинками неотрывно следили за малейшим движением юноши.

– Мои ты тоже читаешь? – Мин Юнги на столь чудной вопрос только фыркнул неопределенно, подтверждая догадки Кима, который уже чуть ли не лежал на полу, вытирая тот от пыли своим телом и волосами. Хотя какая к черту пыль, когда Тэ здесь все поверхности чуть ли не вылизывал каждый день. Чистюля тот еще. – Какие они? – позабыв об уборке, с любопытством взглянул на дракона принц, подползая к его кушетке, обитой кремовым сатином.

– Как тараканы, – неопределенно взмахнул рукой Юнги, насмешливо улыбаясь в ответ на обиженную гримасу Тэхёна. – Когда им свет отключают, знаешь, они разбегаются во все стороны. Черта с два уследишь за ними, – это сравнение, в общем-то, блестяще описывало характер принца-непоседы, с которым ему приходилось делить кров. И не читал Мин никаких мыслей – вообще редко кто из драконов обладал таким полезным даром (в случае с Тэ – проклятьем), да оно и не требовалось. Ким сам по себе был открытой книгой, по эмоциям которого с легкостью считывалось настроение взбалмошного мальчишки.

Они вместе жили уже около года, и за это время Тэхён успел изрядно потрепать огнедышащему нервы двумя насущными для человеческого существа проблемами. Во-первых, замужество – Тэ почему-то вбил себе в голову, что им непременно нужно пожениться. Ну а как иначе? У них же любовь, романтика и страсть. И не важно, что оба являлись представителями одного пола и такие браки среди людей не приветствовались, порицались общественностью и запрещались церковью. Чимин с Чонгуком, которых принц всегда использовал в качестве аргумента в данном споре, были скорее исключением, нежели правилом.

Да у отца Чона просто выбора не осталось: откажи он, и клан волков растерзал бы сразу же. А оно ему надо? Вот и примирился с «невесткой», позволив сыграть свадьбу, пышную, между прочим и желанную для обеих сторон. Сейчас даже приободрился как-то, когда Чим обрадовал неожиданной новостью. Радостное событие: пополнение в семействе. Наследник! Ким, узнав об этой вести, сначала дико обрадовался – его выбрали крестным отцом – а потом приуныл. У них с Юнги дальше поцелуев не заходило. Это с буйством-то гормонов и горячим нравом. Отсюда и вытекало проблемное «во-вторых».

И дело тут даже не в каких-то глупых людских заморочках на тему сексуального влечения. С ним-то как раз проблем не было. Его Тэхён ощущал с лихвой, жалобно хныча под напором умелых рук, дыша сорванно и губы облизывая томно, да и жадные поцелуи Мина не вызывали у парня никаких сомнений, просто... Просто дальше этих ласк дело не шло! Стоило шаловливым пальчикам Кима опуститься ниже живота в попытке пробраться за край раздражающих брюк – все, баста. Юнги давал заднюю, пресекая все игрища на корню, и вылетал из спальни в окно. В прямом смысле этого слова.

Чертовы драконы со своими заморочками.

Поначалу Тэхён расстраивался, психовал, устраивал истерики и бойкоты, а потом упрямая натура взяла верх, и неприступная стена чужой благодетели возбудила в нем интерес. Стараясь быть благоразумным, он для начала вызвал Мина на серьезный разговор и выслушал несусветную чушь о том, что у драконов миг близости немного отличался от людской, и огнедышащий попросту боялся навредить Тэ. Видите ли, температуры тела у них опасно высокие, и такой жар легко мог опалить человеческую кожу. Да Ким (не стеклянный, между прочим) его самого после сказанного чуть на месте взглядом не испепелил и от намеченной цели, конечно же, не отступился.

Тогда у Юнги в ход пошел новый аргумент, мол, потерпишь до свадьбы. Ага, свадьбы, которую им никто не разрешил бы организовать. Тэхёна, так-то, до сих пор порывались в замок вернуть и насильно женить на какой-то там распрекрасной принцессе, красавице, умнице и просто богине. Во благо королевства, разумеется. А на кой черт она ему? У него, вон, дракон неокольцованный под боком сопротивлялся. Благо хоть сестра здравомыслящая оказалась, уведя следы ищеек короля в другие земли, но прозрачно намекнула, что пришла пора тикать с башни на поиски нового дома.

Одни хлопоты с этой свободой, в общем. Еще и Мин заладил шарманку о разнице в социальных классах. Видите ли, дракон без рода и имени не достоин знатного принца. А какой из Тэ теперь принц? Так, босяк с улицы, практикующий ради интереса магию и определенно делающий в ней успехи. Они друг друга стоили, если честно (кровожадное чудовище и пакостник-чародей), и опускать руки теперь, когда удалось добиться взаимности от вредного дракона, Ким не планировал. Характер не позволял просто-напросто бросить все на полпути от намеченной цели.

Хитро улыбаясь, он потянулся к лежавшему на софе Мину, который подался навстречу, вероятно, собираясь ответить на выпрашиваемый поцелуй, но в итоге полетел на пол, когда Тэхён с силой дернул огнедышащего на себя, довольно хихикая в шею лежащего на нем Юнги. А тот бормотал ругательства сквозь зубы и размышлял о смысле бытия. Ну а какому нормальному человеку придет в голову подобным образом заигрывать с возлюбленным? Правильно, только такому сумасшедшему, как Тэ.

– И за что мне такое наказание на старости лет? – ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос дракон. Не из злобы, вовсе нет, скорее уж из чисто философского настроения и приятной щекотки от робкого чмока у подбородка. – Надо же было с тобой связаться. Спрашивается, чего спокойно не жилось, – продолжал ворчать мужчина, обреченно вздыхая при взгляде на счастливо улыбающегося под ним Кима. И ответ напрашивался сам собой.

– Терпи, я ведь принц, – наставительно пропел Тэхён, играясь пальцами с выгоревшими на солнце белоснежными прядями, и уже гораздо тише смущенно добавил, пряча глаза за густыми длинными ресничками: – Да, к тому же, жить без тебя не могу.

Что ж, в этом их с Юнги взгляды полностью совпадали.

Попытка №2

Октябрь

– Нам нужен новый дом, – заявил однажды вечером Тэхён, заплетая короткие волосы лежащего у него на коленях Юнги в крошечные косички. За окном уже давно стемнело – грядущая холодная осень с золотыми листопадами обещала в дальнейшем затяжные дожди, заволакивая небо темно-серыми тучами, а в камине маленькой, но уютной гостиной задорно потрескивали поленья, отбрасывая цветные теплые отблески на двух парней, разместившихся прямо на полу, застеленном меховым ковром.

Урвать вот такие тихие совместные часы удавалось редко – Мин то и дело улетал на новые вызовы, иногда исчезая на продолжительные скучные недели, а один раз на целый месяц. Тэхён тогда себе места не находил от волнения, передумав уйму версий с летальным исходом, в которых Юнги если и не умирал, так попадал в неприятности точно. Поэтому по возвращении домой дракона, конечно же, ждал ревнивый принц со скалкой. Ибо нечего со всякими принцессами по башням и замкам шляться, и не важно, что платили очень хорошо.

Попробуй после таких заданий объясни ревнивому Тэ, что у них с плененной девушкой были чисто профессиональные отношения. Ага, как же, Кима он тоже из профессионализма совратил? Хотя кто кого – еще предстояло выяснить. Но деваться-то некуда, приходилось ютиться в других местах, ведь Мин однажды принес подопечную к ним в башню, а Тэхён напугал принцессу своей паранойей до чертиков. Так что к концу заточения она уже была готова взять в мужья даже коня, лишь бы сбежать отсюда поскорее.

С тех пор Юнги и работал на выезде, дабы не трепать никому нервы и не терять клиентов. А к Киму он нашел особый подход, затыкая по возвращении поцелуем. Ну в самом деле, на кой ляд ему какая-то там принцесса, когда дома ждал собственный взбалмошный принц, который, хоть и сменил платья на брюки, а милее характером от этого не стал, каждый раз фокусами своими доводя дракона до ручки.

– Чем тебя старый не устраивает? – недовольно проворчал Мин, обращая на мальчишку взгляд ярко-зеленых звериных глаз. Тэхён неопределенно пожал плечами, а затем выдал то, к чему они возвращались с периодичностью раз в четыре месяца.

– Здесь мало места для детей, – нет, Юнги ничего против детей не имел, но... Это же просто нереализуемо в их случае! Они оба парни, к тому же неженатые, да такой союз в принципе невозможен, что уж говорить о продолжении рода. Не прибегать же им к сторонней помощи, в таком случае, одного из них точно потом нашли бы прибитым или сожженным. Уж слишком оба были ревнивыми собственниками.

– Каких детей? – растерянно переспросил огнедышащий, опасаясь, как бы Тэ чего нового не удумал. Детский сад там, например, для детей оборотней или волшебников. Как будто дракону одного ребенка в своей жизни мало. Поэтому и приходилось косить под дурачка, строя невинные глазки и недоумевая с колких фразочек возлюбленного, надувшегося аки сыч.

– Наших детей, Юнги, – словно маленькому, по слогам повторил Ким, обреченно возведя очи горе, мол, «О каких еще детях с тобой говорить, дуралей?». Мин энтузиазма не оценил, вновь озадаченно хмуря брови, и поднялся с колен парня, приготовившись к новой дискуссии с сущим упрямцем. И ведь не объяснишь ему ничего, уперся в свою глупую идею и все тут.

– Тэхён, мы оба парни, – наверное, в сотый раз повторил он, раздраженно тряхнув головой, отчего волосы, заплетенные в косички, забавно затряслись, обратно спадая на глаза. – У нас другая физиология, ни ты, ни я не сможем зачать, а тем более выносить в течение девяти месяцев в своем чреве ребенка, – да Юнги даже представить себе не мог обратное, потому и на Чимина косился с опаской, когда тот демонстрировал свой едва округлившийся живот.

Но живот же! Живот, угрожающий вырасти до нереальных размеров. С ребенком внутри, настоящим, пинающимся и уже начинающим что-то соображать, прости господи, который потом еще и попросится наружу головой, а то и ногами вперед. Лично светящемуся от счастья Паку дракон ни капли не завидовал. Тот чуть ли не ворковал с еще не родившимся малышом без тени страха. И вот об этом кошмаре мечтал Тэхён. Сумасшедший, не иначе. Хорошо хоть не просил родить Юнги, а то он совсем умом тронулся бы, наверное, от таких заявлений.

– А, так это ерунда, – расплылся в довольной улыбке Ким. Улыбке, которая не предвещала для Мина ничего хорошего, между прочим. Принц с такой улыбкой однажды местную ведьмочку отравил, та из кустов вылезти не могла две ночи, прочищая кишечник. И больше к ним в башню не совалась со своими яблочками да пирожками. А потому что нечего тут провоцировать Тэ на кулинарные эксперименты. Парнишка, расчувствовавшись, сварганил своих, каким-то чудом сделав из колдуньи дегустатора. – Я тут на днях смастерил одно зелье, сегодня как раз принял, осталось проверить на практике, снимай штаны, – Юнги мгновенно вскочил с ковра, уворачиваясь от шаловливых ручонок обиженно надувшего губы Кима.

– Хорошая попытка, малыш, но ничего не выйдет, – предупредил находчивого мальчишку Мин и поспешил покинуть гостиную от греха подальше, пока этот настырный сорванец не решил в который раз испытать его выдержку на прочность.

Он же не железный, черт побери! Ему, между прочим, хотелось не меньше, особенно когда под боком вечно крутился такой желанный и на все согласный юноша в проклятых обтягивающих брюках. Вот только у Юнги, в отличие от Тэхёна, пока что сохранились остатки здравого смысла. Дракон-то знал, какую опасность представлял для Кима. Уже не единожды огнедышащий оказывался на грани, теряя контроль, а это угрожало вылиться в серьезные проблемы.

У них же действительно все было немного иначе. На пике страсти их тела разогревались настолько, что любое прикосновение угрожало оставить на коже обычного человека страшные ожоги, если не привести к летальному исходу, а все потому, что у рептилий и людей отличалась температура, поддерживаемая организмом. Что поделать, страстная натура, вспыльчивый нрав, еще и привлекательный парень под боком. Поэтому-то их с Кимом тесное общение сводилось к объятьям исключительно в одежде. Про поцелуи Юнги старался не вспоминать, чтобы лишний раз не заводиться, потому что с каждым разом сопротивляться импульсивности принца становилось сложнее.

Термин «горячий» для Мина имел вполне себе прямое, а не переносное значение, ведь даже зимой он мог служить прекрасной грелкой для Тэхёна, заменяя и одеяло, и камин, и теплую одежду. И вот с таким чудовищем Тэ хотел связать остаток своей недолговечной человеческой жизни? Да дракон в элементарных людских потребностях представлял для принца опасность. Но ведь никто и не говорил, что будет легко, не правда ли? Поэтому огнедышащий только невесело улыбнулся собственным мыслям и, обратившись в крылатого зверя, взмыл в ночное небо, намереваясь, как и сказал Тэ, приглядеть им дом побольше.

ஐஐஐ

– Это что, привидение? – восторженно заверещал, Тэхён, сворачивая за угол обветшалого, но, несомненно, крепкого добротного замка, на который Мин наткнулся совершенно случайно, кружа над бескрайними лесами. Маленький островок каменной неприступной крепости, практически со всех сторон окруженный водой и соединенный с сушей только покатым мостиком, сразу же привлек внимание привередливого огнедышащего. Пришлось, правда, сожрать местного людоеда, обитающего в их будущем доме, но чего только не сделаешь ради любимого человека и сохранности собственных нервов.

И, кажется, не прогадал: вон как Ким носился по полянке перед замком за испуганным привидением. Оно тут небось ничего, кроме разной нечисти, и не видело. А Тэхён уж пострашнее любого людоеда будет с его неиссякаемым энтузиазмом и бесконечными колдовскими экспериментами. Юнги только и оставалось, что стоять в сторонке и с легкой улыбкой на губах наблюдать за счастливым мальчишкой.

Возможно, идея переменить место жительства была не такой уж и плохой. Вон как Тэхён радостно скакал по округе, пугая птиц и приведений, дружно выскочивших из замка, дабы поглядеть на новых обитателей. В таком доме и принцессу заточить можно без угрозы нервного срыва для нее и на крыше растянуться в полный рост. А еще, возможно, но маловероятно, даже наполнить звонким детским смехом холодные пустынные коридоры. Уже сам факт того, что он начал задумываться о подобном, говорил о, безусловно, долгожданной победе Кима в борьбе за пополнение семейства.

Правда, Тэхёну об этом знать было совершенно не обязательно.

Попытка №3

Октябрь

Новый дом – это всегда куча хлопот с переездом. Новый замок – это перемазавшийся с головы до ног в грязи Тэхён, носящийся по комнатам аки беспокойная пчелка-чистюля, а в данный момент оттирающий пятна засохшей вековой крови с пола обеденной залы в компании привидений, наперебой раздающих советы. Каким образом умудрился с ними подружиться – загадка, покрытая мраком. Ну или толстым слоем пыли на гардинах. В любом случае, Юнги не возражал: хоть какая-то компания для Кима на время его отсутствия в замке.

Кстати об этом.

– Изменщик! – драматично взвыл Тэ, бросая в дракона половую тряпку. – Опять улетаешь к своим блудницам, подлец! Ты меня не люби-и-ишь, – привидения смотрели на представление с нескрываемым интересом, зависнув над высоким сводом потолка, и все, что оставалось Мину, это раздраженно закатить глаза и тяжело вздохнуть. Проходили, знаем, уже даже не страшно и не волнительно.

– Я вернусь буквально через неделю, если все сложится, Тэхён, – устало повторил Юнги, пытаясь отобрать из цепких ручонок Тэ канделябр, а то еще чего доброго додумается пустить в ход не по назначению. Хорошо хоть не отравил до сих пор, и на том спасибо.

Решив, что словами делу не поможешь, огнедышащий, уже знатно опаздывающий на разгром замка, притянул недовольно бухтящего Тэхёна к себе и оставил на губах непоседы долгий пылкий поцелуй, от которого парень потерял дар речи и не сразу сообразил, как дракон ускользнул в окно, расправляя огромные изумрудные крылья.

Ох уж эти проклятые коварные зверюги!

Припомнив, что в погребе он буквально на днях видел чудесную коллекцию вина, Ким заметно повеселел и вернулся к уборке обеденной залы.

ஐஐஐ

Новый заказ о похищении поступил к Юнги буквально на днях, а вот адресата в анонимной записке, к сожалению, не оказалось. Только мешочек золотых монет в качестве аванса и имя несчастной принцессы, за которой и отправился огнедышащий. Сокджин. Кто вообще додумался так назвать девушку? Вероятно, в этих краях все люди были не от мира сего. Потому-то Тэхён и прижился, частенько наведываясь в близлежащий город и возвращаясь в довольно приподнятом настроении.

Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы своих карапузов не требовало.

Так, погрузившись в собственные меланхоличные думы, Мин не сразу заметил, как добрался до нужного замка, изящного, величественного и белокаменного, определенно достойного какой-нибудь кисейной барышни в шикарном платье. Оно и немудрено с размахом крыльев, как у него. Тэхён не раз обращал на них внимание, с каким-то благоговением оглаживая мелкие чешуйки и тонкие перепонки. Сумасшедший человечек, приходящий в восторг от жуткого звериного облика Юнги.

В окошке самой высокой башни показалась крошечная фигурка, сигнально размахивая руками, и Мин поспешил спуститься ниже, чтобы рассмотреть свою первую на сегодняшний день жертву. Он частенько любил мимоходом подкрепиться теми, кто оказывал сопротивление в процессе похищения. Ну а что такого? Юн здоровый взрослый огнедышащий. Ему по кодексу злых драконов полагалось лакомиться людьми ежедневно! С них все равно не убудет: одним жадным человеком больше, одним меньше – невелика потеря. Даже Тэхён не имел ничего против его пристрастий. Наверное, поэтому Юнги и влюбился в этого чудаковатого мальчишку с ворохом странностей.

Если уж говорить о странностях, то...

Из окна высунулась довольно-таки привлекательная принцесса, сжимая тонкими пальчиками ажурный веер. Короткие черные волосы с кокетливыми завитками у висков украшал красный ободок в тон пышному платью, скромно отороченному черным кружевом, с короткими рукавами. Оно прекрасно контрастировало с фарфоровой бледностью кожи. Большие оленьи глаза насыщенного карего цвета оттеняли аккуратные темно-серые стрелки, а пухлые губы, подобно бутону розы, притягивали к себе взгляд насыщенным алым тоном помады. Вот цены бы такой красотке не было, если бы она не открыла рот и...

– Тебя только за смертью посылать, – и заговорила вполне себе мужским голосом, являя удивленному дракону аккуратный кадык на шее, тщательно замаскированную пудрой щетину на подбородке и как-то не сразу приметную плоскую грудь. Нет, среди дам, конечно, нулевой размер тоже частенько встречался, но в данный момент у Мина не возникло сомнений в том, что перед ним стояла далеко не принцесса, а скорее уж принц, который высокомерно вскинул голову и ехидно поинтересовался: – Ну и чего ты на меня уставился? Никогда что ли принцев, переодетых в принцесс, не видел? – вообще-то, видел, даже жил с одним таким кадром. Но подумать о том, что существовали другие представители на голову отбитых, как-то не приходило на ум.

Юнги принял человеческий облик под удивленный вскрик хамоватого трансвестита и вошел в комнату через окно, рассматривая интерьер лаконичной и явно дорогой спальни. Никаких излишеств и пестроты, столь любимой девушками. Огромная кровать с балдахином, широкий вместительный шкаф, два кресла у резного мраморного камина да парочка ламп на тумбах. Образ светской дамы в бальном платье никак не вязался с убранством обычной мужской обители, а потому Мин снова перевел взгляд на незнакомца, манерно обмахивающегося веером, и наконец заговорил.

– Я так понимаю, похищать надо тебя? – парень демонстративно закатил глаза в жесте высшей степени раздраженности и недовольно цокнул языком.

– Разумеется меня, дубина, – съязвил он, громко захлопывая веер. – А ты видишь тут кого-то еще? – ни вызывающий тон, ни грубые слова не смогли задеть дракона, который нутром чуял чужой страх, а потому Юнги лишь плотоядно улыбнулся хаму и сделал шаг вперед, вынуждая незнакомца отступить к окну.

– Сокджин, значит, – задумчиво протянул огнедышащий, и названный согласно кивнул, нервно облизав алые губы. – И чего ради кому-то потребовалось твое похищение? – воровать принцев Мину еще не доводилось. Тэхён не в счет: его прислали на замену Миэн, а тут на тебе – чудак в юбке.

– Похищение заказано мной, – казалось бы, Юнги уже ничем нельзя было удивить, ан нет, получилось. – Видишь ли, в чем проблема: моей мачехе взбрело в голову, что я буду отличным мужем для ее старшенькой дочурки от первого брака. Хитрая мегера сообразила, что отцу осталось недолго, а наследство завещано на мое имя. Вот она и решила подстраховаться, – брезгливо скривил губы Сокджин. – А оно мне надо? Эта пигалица мне и в подметки не годится.

Дальнейшие объяснения Мину не потребовались, все стало ясно и без них. Самовлюбленный мальчишка, владелец большого наследства, знал себе цену и не хотел жениться, следуя по стопам несчастного беспечного отца. Так и без казны остаться можно. Не желая разжигать намечающийся конфликт, принц решил по-другому вырваться из петли, инсценировав собственное похищение до лучших времен, пока не подберет достойную кандидатуру на роль жены. Ну или мужа, Юнги еще не разобрался, что к чему. И, наверное, единственное место, где Сокджина точно не стали бы искать, располагалось...

– Полетели, – коротко бросил дракон, забираясь на окно. – Знаю я одно местечко, где можно надежно спрятать тебя и твое огромное эго. Надеюсь, ты ничего не имеешь против привидений?

И ревнивых принцев.

ஐஐஐ

Замок встретил их пугающей тишиной, не предвещавшей ничего хорошего, давя на нервы гнетущими темными стенами. Ну, по крайней мере, так показалось Сокджину, а вот Юнги, обладавший острым звериным слухом, уловил едва слышное пение откуда-то со второго этажа. Понять, кому оно принадлежало, не составило особого труда, и огнедышащий поспешил в спальню Тэхёна, намереваясь сначала отбить новую атаку ревности, а после познакомить с гостем.

Юноша нашелся не сразу, потому что комната, из которой доносились завывания, пустовала, не оставляя простора воображению: шкаф или кровать. Успев понадумать себе невесть чего, зная страсть Кима к экспериментам, Мин с замиранием сердца отворил скрипучую створку платяного убежища и... И увидел наряженного в платье Тэхёна в обнимку с бутылью какого-то человеческого пойла. Вина, кажется, но это не меняло того факта, что парень нализался в одиночку, сидя в собственном шкафу.

– О, – только и произнес он в ответ на хмурый взгляд огнедышащего, распространяя вокруг себя вишневое амбре, а потом обиженно надул губы, пряча от настырных рук блондина бутылку. – Как ты узнал, где я спрятался? – искренне удивился Тэ, когда Юнги, наплевав на злосчастное вино, попросту подхватил принца на руки, вытаскивая из шкафа, ибо сам юноша идти был явно не в состоянии.

– Твое пьяное завывание слышно с первого этажа, – проворчал Мин, уворачиваясь от глупо хихикающего Кима, покрывающего его лицо поцелуями. Боже, да дракон оставил парня всего-то на полдня, а тот уже успел соскучиться и натворить дел. Ни минуты покоя, ей-богу.

– Я же тихонько! – Юнги на столь смешное оправдание лишь недоверчиво изогнул бровь, слыша позади себя тихий смешок. Вызволяя непоседу из шкафа, он как-то успел позабыть об их новом госте. Что ж, пускай привыкает, ему предстояло жить в этом дурдоме не один день.

– Будь хорошим мальчиком и не пугай нашего гостя, пожалуйста, – пользуясь замешательством мальчишки, шепнул блондин ему на ухо и опустил на пол, предварительно убедившись, что парень мог самостоятельно стоять на ногах. И то ли Тэхён с самого начала не был особо пьяным (а с чего вдруг – в бутылке был забродивший компот), то ли слова огнедышащего на него так подействовали, он мгновенно перестал дурачиться, выпрямляясь по струнке смирно.

– Серьезно? – возмущенно зашипел Ким. – Ты опять привел какую-то мымру к нам в дом? – отодвинув в сторону Мина, буквально прожигающего молодого человека предупреждающим взглядом, Тэ вышел вперед, готовый вычитать новоявленной пигалице все, что думал о ней. Однако обличительная речь застряла в горле, а Тэхён озадаченно нахмурился. Незнакомка перед ним слабо походила под образ роковой красавицы, пусть и выглядела сногсшибательно. – Минуточку, ты не девушка, – после непродолжительных размышлений выдал Ким, смерив незнакомца оценивающим взглядом.

– Ты тоже, – сухо отозвался в ответ Сокджин, окидывая холодным взором тонкую изящную фигурку взлохмаченного недоразумения, извлеченного драконом из шкафа. Его наряд, больше напоминающий мантию, в котором Тэ пугал забегающих в округу странников, отбирая у них интересные безделушки, безусловно, не шел ни в какое сравнение с, пусть и помятым, но по-прежнему роскошным платьем гостя.

– Но ты в платье! – непонятно зачем уточнил Ким, укоризненно тыча пальцем в Джина. Будто кроме него никто не мог наряжаться в женскую одежду.

– И ты тоже, – криво усмехнулся гость разгневанному юнцу и чуть погодя, как бы между делом, добавил: – Сидит оно на тебе, кстати, отвратительно.

– Тэхён, это Сокджин. Сокджин, это Тэхён, мой спутник жизни, – поспешил вмешаться Юнги, дабы разрядить обстановку – парни разве что молнии глазами не метали, исподлобья глядя друг на друга, и совершенно не слушали, что там им говорил Мин.

– А на тебе голова, – не оставшись в долгу, процедил Тэхён, хватаясь за швабру, стоявшую в углу, и только вовремя подоспевший дракон, подхвативший Кима на руки, спас Сокджина, готового уже обороняться мухобойкой, от верной смерти.

– Ну вот и познакомились, – пробубнил Юнги себе под нос, унося на первый этаж Тэхёна, брыкавшегося и выкрикивающего угрозы медленно удаляющемуся из виду Джину.

Кажется, теперь его жизнь обещала заиграть еще более яркими красками.

Попытка №4

Ноябрь

В промежуточных месяцах, знаменующих смену времен года, было что-то чарующее и притягивающее взгляд. В апреле – первые ростки изумрудной травы и щекочущее горло предвкушение чего-то волнительного, в июне – душная сладость первых летних цветов и тополиный пух, в сентябре – щемящая душу тоска и летящие паутинки с восьминогими хозяевами, а в ноябре – изморозь, терпкий запах сырости и...

– Представляешь, – дверь в гостиную распахнулась с жутким грохотом, а на пороге возник раскрасневшийся Сокджин, откидывающий с головы красный плащ, на полах которого он принес с собой отголоски надвигающихся морозов и нотки хвойного леса с мелкими веточками, – был сейчас в городе, и какая-то ведьма предложила мне купить у нее самые прекрасные в мире нарциссы, – для большей конспирации парень решил выбираться в город в женском обличии, дабы не вызывать подозрений у местных жителей. Ну а мало ли, вдруг кто узнает принца. Платье только пришлось сменить на более простенькое, крестьянское. Однако даже оно не скрывало его привлекательности. Общую картину портило, разве что... – Глупенькая, она просто еще не знает, что самый прекрасный в мире нарцисс – это я, – ...высокое самомнение.

Тэхён на громкое заявление Джина ответил насмешливым фырканьем. За месяц совместного проживания они, конечно, не сильно сблизились, но попытки укокошить друг друга прекратили. Сокджин, в общем-то, был неплохим малым, когда не открывал рта и не заводил шарманку о самолюбии. А после того случая, когда он «чисто случайно» столкнул из окна в озеро с ледяной водицей гостившую у них плененную принцессу со скверным характером (довела зараза), Тэ даже проникся к нему симпатией. Это, впрочем, ничуть не убавило у него подозрительности, пусть Юнги и не давал поводов для ревности.

Корзинка, с которой Сокджин отправлялся в такую рань в город, полетела на диван, а рядом приземлился ее хозяин, блаженно вздыхая и практически сползая на пол усталой лужицей. Еще бы, попробуй побегай по рынку на каблучищах – прямо там ноги с непривычки двинешь.

– Боже, я такой голодный, – простонал Джин, прикрывая глаза и стягивая с головы давящий на виски ободок. От предложенного Тэхёном зелья, ускоряющего рост волос, молодой человек отказался. Он был современной принцессой, уверенной в собственной красоте и женственности (это в раскоряку-то на диване), и такие мелочи не имели для него значения. – Наверное, даже дракона бы съел, – мечтательно протянул Сокджин, жадно сглатывая набежавшую слюну.

– Моего? – недоверчиво сощурившись, тут же уточнил оживившийся Тэ, который до сего момента был полностью поглощен развешиванием тяжелых штор, замерев с одной из них в руке.

– Опять ты со своей ревностью? – весело хохотнул Джин. Молодого человека забавляла чужая агрессия и дурной нрав. Таких бесить одно удовольствие. Он даже немного симпатизировал мальчишке, столь искреннему и непосредственному в своих чувствах. – Я просто хочу есть, – городская еда выглядела уж слишком подозрительно, а вот стряпне Тэхёна Сокджин доверял, хоть тот и не единожды грозился отравить его.

Ладно, один раз у парня вырос беличий хвост, но до чего красивый! Прямо как сам Джин. От Юнги Киму тогда влетело знатно, засосы на шее сходили недели две, зато ходил как шелковый, даже привидений не доставая вопросами.

– А я хочу кому-нибудь волосы повыдирать и сделать из них парик, ну это так, к сведению, – на всякий случай уточнил Тэ, наконец-то слезая с высоченной стремянки. Все тело ломило, а задница так и вовсе горела адским пламенем. Нет, ничего такого, что хотелось бы извращенной душонке. Да теперь как-то и не особо хотелось.

Дело в том, что на прошлой неделе Ким таки довел своего дракона до ручки. Ох как дове-е-ел. Щеки до сих пор заливал румянец, и дыхание сбивалось от воспоминаний того, как Юнги вжимал его в кровать, осыпая обнаженные участки кожи поцелуями и оставляя яркие засосы. Руки же, казалось, жили отдельной жизнью, задирая длинный подол платья и оглаживая дрожащие в предвкушении гладко выбритые бедра.

А потом их одежда куда-то упорхнула, и ситуация вышла из-под контроля, пробуждая в Тэхёне сверхчувствительность к настойчивым пальцам и губам, повышая в комнате температуру вдвое. Черт, он буквально загорелся, жалобно хныча, когда Мин перевернул его на живот, оставляя языком влажную дорожку вниз по позвоночнику к пояснице, и, немного помедлив, раздвинул руками округлые соблазнительные ягодицы, опаляя теплым дыханием сжавшееся колечко мышц, после чего...

О мой бог.

Наверное, от стонов Кима у обоих в голове помутилось, сознание заволокло туманом, ведь случившееся после не поддавалась объяснению. Неожиданный укус-поцелуй на ягодице заставил парня вскрикнуть далеко не от наслаждения, а дракона испуганно отшатнуться, с каким-то недоверием гипнотизируя расцветающий свеженький ярко-красный ожог на мягкой ягодице. Ожог, полностью повторяющий контур тонких губ! И как-то сразу стало не до эротики, пришлось бежать за ледяной водой, настойками и обрабатывать рану пребывающего в шоке Тэхёна, а после долго извиняться перед этим ворчуном за потерянный контроль.

Зато теперь Тэ хотя бы знал, чего ждать от Юнги, и больше не ставил под сомнение его слова, полночи выпрашивая ленивые успокаивающие поцелуи, нежные и до трясучки приятные. Однако с тех пор Мин стал еще более осторожным. Вот взять хотя бы вчерашнее утро. Ким, полный энтузиазма и готовый к экспериментам и острым ощущениям, оседлал бедра сонного мужчины вполне себе с конкретной целью (ну а что, ягодица почти не болела благодаря мазям). А дракон только чмокнул мимолетно и, перевернув на спину, спеленал принца одеялом по рукам и ногам, оставив на виду лишь сверкающие гневом выразительные глазищи.

– У-у-у, зараза, – пробубнил тогда обиженно Тэхён в слои ткани. – Мало того что возбудил своим горячим утренним видом и снова обломал, так я теперь сидеть из-за тебя нормально не могу! – и ладно бы причина была весомой, а то простой ожог. Ожог! Да там теперь наверняка шрам от его губ останется. Хотя как раз таки против меток юноша не возражал. Его больше заботило затянувшееся воздержание.

– Сейчас договоришься, – Мин приблизился к Киму вплотную, заглядывая в васильковые глаза, – я тебе на другой ягодице еще один поставлю для симметрии, чтобы тебе, как минимум, месяца два ко мне лезть не хотелось, – и по-отечески чмокнул в лоб, получая в ответ новую порцию возмущений и ревностных отсылок к подлецу-совратителю Сокджину. Джин, видите ли, не единожды строил огнедышащему глазки. На что Юнги, выслушав тираду, развернув кокон из одеяла, навис сверху над опешившим Тэхёном и заявил: – Если тебе так хочется думать о ком-то плохо, то думай обо мне.

– А ты не боишься моих мыслей? – смерил его недоверчивым взглядом принц, не совсем понимая мотивов возлюбленного.

– Я боюсь, что ты перестанешь обо мне думать, – и от этих, казалось бы, простых слов Ким вспыхнул как спичка, пряча красное от смущения лицо в ладонях, потому что Мин иногда просто-таки убивал своей прямолинейностью, вгоняя юношу в краску. Но, черт, до чего же приятно было слышать подобное!

И сейчас, встречаясь взглядом с вошедшим в гостиную Юнги, он снова превратился в робкого мальчишку с румянцем на щеках, игнорируя ехидно посмеивающегося над ним Сокджина. Ой, пусть смеется, Тэхёну-то что, у него сердце в груди отбивало чечетку, и ладошки увлажнились, когда огнедышащий притянул к себе для легкого поцелуя. Нет, Тэ точно когда-нибудь сойдет с ума.

– Собирайте вещи, – приобняв принца за талию, распорядился дракон. – Мне только что пришло письмо с приглашением. Нас ждет в гости король разбойников, – Ким под боком радостно заверещал и умчался в спальню собираться, а Джин остался на диване, недовольно хмуря брови.

– А это не опасно? – осведомился он из чистой практичности. Ему как-то не улыбалось умирать в логове грязных головорезов. Сокджин, между прочим, еще планировал подыскать себе невесту и благополучно вернуться в замок, пока никто не прибрал к рукам его наследство.

– Поверь мне, все самое опасное с тобой уже произошло, – кивнув в сторону двери, за которой скрылся Тэхён, заверил молодого человека огнедышащий. И они оба знали, кого именно Юнги имел в виду.

Что ж, с таким аргументом и правда не поспоришь.

Попытка №5

Ноябрь

Спорить с монстрами непросто людям маленького роста. Особенно если тот сильнее в два раза и страшнее. Но когда это останавливало Тэхёна? Потому-то и встрял с великим воодушевлением в очередную дискуссию, заприметив подозрительно интересное сборище в лесу неподалеку, пока они взбирались на очередной холм, испытывая дыхалку на прочность.

– Поставь меня на землю! – барахтаясь в стальной хватке рук, недовольно бурчал перекинутый через плечо парень, повиснув головой вниз. Однако Юнги оказался непреклонен, для надежности звонко шлепая Кима по ягодице и поудобнее перехватывая его тушку. Большую часть пути, конечно, пришлось пролететь, иначе до логова разбойников добирались бы не меньше недели. С Тэ, если недоглядеть – все три. Этот неугомонный никак не мог усидеть на месте, угрожая вляпаться в какую-то историю. Как не спалил замок отца за годы жизни в нем, оставалось загадкой.

– Нет, – коротко отрезал Мин, продолжая путь по натоптанной тропинке. Сокджин вышагивал рядом, благоразумно помалкивая. Да и когда говорить? Тут раз отвлекся – и все: сразу запутался в длинном подоле, порвал платье и расквасил нос. Нет, уж лучше не рисковать и не портить внешний вид. Чтобы сохранить легенду для посторонних, Джин решил придерживаться образа таинственной незнакомки, пленной принцессы, похищенной злобным драконом. Выходило у него, кстати говоря, намного лучше, чем у того же Тэхёна, что откровенно бесило последнего.

– Да брось, Юнги, ну я же аккуратненько, – продолжал канючить мальчишка. Он, в отличие от Сокджина, предпочел платью облегающие брюки, дорожные сапоги и свободную рубашку, поверх которой пришлось накинуть под недовольное ворчание Юнги алый шерстяной плащ. Ноябрь месяц на дворе, чай не лето жаркое. Даже волосам, заплетенным в длинную французскую косу, юноша вернул родной угольно-черный цвет, так любимый драконом. – Вон тех двух молодых колдушек припугну, отберу метлу у одной из них и сразу вернусь обратно, честно-честно, – ну прямо сама невинность, правда, с характером несносной нечисти.

– Метла-то тебе зачем, прости господи? – обреченно застонал Мин, ускоряя шаг, дабы побыстрее скрыться от соблазна и уберечь бедных ведьм от катастрофы в виде Ким Тэхёна. Ему только дай повод, и там одной метлой не обойдется.

– Как зачем? – удивился молодой человек, опираясь на плечи огнедышащего. – Летать на ней с тобой на задания буду и потолки мыть дома удобнее, – Юнги, поежился, представив себе эту картину. Да с такими темпами люди не драконов бояться начнут, а вот это лохматое безобразие. Он без метлы-то сеял разрушения, что уж говорить, если ему дать летательное средство.

– Нет, Тэхён, даже не думай, – категорично отрезал Мин, не купившись на обиженно надутые губы и взгляд несчастной рыбки-телескопа. Тэхёну вообще ничего нельзя разрешать сверх меры: он сразу сядет тебе на шею, свесив ножки. В лучшем случае, в худшем – превратит забавы ради в какую-нибудь зверюшку. Слава богу, Юнги, существо волшебное, был с детства невосприимчив к любым метаморфозным фокусам. – Мы идем к логову разбойников, – напомнил парню дракон, – я не хочу, чтобы ты испортил о нас хорошее впечатление раньше времени, – им и так уже запретили въезд в несколько близлежащих городов.

– А потом можно? – сразу же оживился Ким, ухватившись за лазейку в словах огнедышащего. Настырный несносный мальчишка.

– Потом можно, – нехотя согласился Мин. А толку запрещать? Все равно ведь учудит что-то, так хотя бы можно будет заранее подготовиться и разработать план эвакуации. Вот лично Юнги надеялся, что у Намджуна из логова вело больше одного выхода, иначе не видать им всем белого света в случае чего. С Тэхёна станется организовать какой-нибудь взрыв.

Дальнейший путь продолжили без нежелательных приключений, и с заходом солнца они наконец-то добрались до назначенного места – небольшого углубления в скале, скрытого колючим кустарником. Отодвинув настырно царапающие пальцы ветки, Юнги пропустил вперед сначала Тэхёна, затем Джина, а после ступил в пугающую черноту сам, беря обоих за руки и уводя за собой по крутым грубо вымощенным ступеням. Просто зрение у драконов было куда лучше, нежели у людей, и ориентироваться в кромешной тьме для них не составляло особого труда.

Спускались, кажется, целую вечность, потому что удивленные вздохи Тэ не заканчивались, доводя Мина до белого каления. Ибо нельзя так томно дышать на ухо и шептать своим невозможным голосом глупости. Огнедышащий при свете дня-то еле сдерживался, а тут темнота, интим, ну просто рай для этого проклятого соблазнителя, мертвой хваткой вцепившегося Юнги в локоть. Хорошо хоть Сокджин по другую сторону разряжал обстановку бранью, то и дело оскальзываясь на мокрых ступенях и проклиная того, кто придумал подобный ход да еще и без освещения.

– Это тайный лаз, чего ты от него хотел? – недовольно рыкнул дракон, чьи нервы, на секундочку, тоже были не резиновыми. – Транспарантов, сигнальных огней или, может, постеленной ковровой дорожки?

– Вот дорожка тут была бы весьма кстати, – не оценив чужой иронии, согласился Джин, и Мину пришлось призвать на помощь все имеющееся у него терпение, чтобы не столкнуть капризного парня с лестницы или свернуть тому шею. Как будто это огнедышащий виноват, что разбойники не приготовили ему светский прием. – И не смотри на меня таким тоном! – предчувствуя возведенные к сырым сводам пещеры глаза, предупредил Сокджин.

Наконец, миновав крутые ступени, они вышли к огромному подземному озеру, у берегов которого их уже поджидала, покачиваясь на легких глянцевых волнах, ветхая лодочка с парочкой весел. Недопринцессу, отпустившую очередной нелестный комментарий в адрес нового транспортного средства, Юнги назначил за гребца. Тэхён благоразумно помалкивал, то ли наученный чужим горьким опытом, то ли увлеченный разглядыванием черной водной глади, нафантазировав себе и русалок, и морское чудище, и хищные ядовитые щупальца.

Ничего из этого тут, конечно же, не водилось, а если и водилось – не решалось высовываться: уж слишком зловеще звенели склянки в сумке у Кима. На кой черт вообще попер их с собой, тайна, покрытая мраком. Даже Мин боялся спрашивать об их содержимом, не ровен час еще начнет показывать те в действии, используя в качестве подопытного кролика. Погибать под сводами пещеры в сомнительного вида озере как-то не особо хотелось.

Переправа заняла около получаса, сопровождая путешествие шелестом волн и скрипом старой древесины. За непринуждённость атмосферы вызвался отвечать Сокджин, нарушая воцарившуюся тишину довольно странными байками и шутками, смысл которых был понятен только ему. А вот от эхом разносившегося по пещере громкого и заразительного тюленьего смеха рассказчика хохотали уже все. Оставалось только диву даваться, как такому чудаку довелось родиться королем. Хотя то же самое можно было сказать и о Тэхёне.

Люди не от мира сего, оба свалившиеся почему-то именно на голову Юнги, который не особо-то жаловал человеческое общество, предпочитая чьей-то компании одиночество. А теперь скучал даже, доведись ему на длительное время улететь из дома. Принцессы не отличались умом или фантазией, нагоняя на Мина тоску. Эх, увидели бы его сейчас сородичи, точно высмеяли бы.

Впереди забрезжил долгожданный свет, и уже совсем скоро спутники смогли причалить к песчаному берегу, любуясь залитыми золотистым солнечным светом развалинами некогда прекрасного храма с мраморными колоннами. По другую сторону от него, минуя длинные узкие коридоры, простирался изумительный вид на изумрудную долину, со всех сторон окруженную высокими голыми скалами. Там, внизу, в окружении вечнозеленых деревьев с раскидистыми кронами, на просторной поляне расположился крошечный городок с великолепным замком, каменным мрачным великаном, с высокими башнями, жуткими бойницами и алыми развевающимися флагами.

Его стены казались кроваво-красными, зловещими, в лучах закатного розового марева, обнаженные и бесчувственные в контрасте со светлыми домиками рядом. Пахло летом, полевыми цветами, душной жимолостью и липой. Что очень странно, ведь там, откуда пришел Юнги со своими спутниками, уже вступила в права осень с сыростью, пронзительными ветрами и дождями, а на улице сгустились сумерки. Чудеса, да и только!

Мин, уже не раз видевший эту контрастную красоту, первым начал спуск к воротам города, где их уже ждал небольшой отряд, готовый сопровождать прямиком до короля. Конечно, весь контингент здесь состоял, в основном, из крепко сложенных крестьян или бывалых вояк с криминальной наружностью и суровым взглядом, но они отчего-то не пугали, скорее уж располагали к себе, невольно заставляя проникнуться уважением. Не просто бандиты с большой дороги, плюющие на честь и данные обещания, скорее уж новый вид рыцарей, промышляющих грабежом.

Нападали, правда, исключительно на богатых, восстанавливая, так сказать, баланс сил «зла» и «добра». Окруженные сизым дымом и звоном металла кузни, необычные лавки с богатым выбором оружия на любой вкус и вес, ладное тяжелое снаряжение и легкие латы всевозможных размеров – Тэхён чуть ли не с разинутым ртом смотрел по сторонам, вероятно, захлебываясь от восторга, а вот Сокджин был на удивление мрачен, не проявляя к происходящему ровным счетом никакого интереса.

Поджав губы, он бездумно смотрел перед собой, высокомерно вскинув голову и выпрямив спину, всем своим видом показывая принадлежность к высшим слоям общества, выделяясь на фоне Тэ ярким контрастом. И Юнги наверняка озаботился бы подобной реакцией на происходящее, когда б не вышедший им навстречу хозяин творящегося здесь безобразия. Высокий, широкоплечий, крепко сложенный, Ким Намджун, темноволосый мужчина лет тридцати, являл собой идеал настоящего бандита.

Рельефное подкаченное тело с обнаженной грудью, цепкий тяжелый взгляд из-под густых черных бровей, мозолистые руки, познавшие грубую крестьянскую работу, и зигзаги странной витиеватой татуировки во все плечо. Облачен он был в довольно простые брюки из тончайшей кожи и сапоги, волосы скрепляла алая повязка с гербом клана, а на поясе висела острая сабля. Широкий прямой нос, тонкие губы, трапецивидная челюсть и легкое сходство с лягушкой в чертах лица – внешность, конечно, непривлекательная, но очень притягательная не красотой, скорее уж мужественностью.

Джун тепло улыбнулся гостям, а потом не спеша спустился по ступеням замка вниз, остановившись аккурат рядом с Сокджином, к чьей руке и поспешил склониться, оставляя на ладони по-щегольски игривый провокационный поцелуй. И только после столь странной демонстрации он обратился в первую очередь, как ни странно, именно к нему:

– Я уж и не надеялся снова увидеть тебя, принцесса, – сказано слишком уж интимно и проникновенно для первой встречи. Да и первой ли? Тэхён с Юнги в растерянности переглянулись, разделяя, вероятно, в этот момент одну мысль на двоих.

Ведь того, что эти двое окажутся знакомыми, никто из них уж точно не ожидал.

Попытка №6

Ноябрь

– Прошу всех к столу, – вместо объяснений произнес Намджун, не сводя глаз с побледневшего Сокджина, который, наверное, только чудом сдерживал клокочущую в нем злость. Или то смущение выбелило его до неузнаваемости?

Сразу и не разобрать, но даже Тэхёну стало как-то неловко от столь пристального масляного взгляда. Мужчина чуть ли не раздевал Джина глазами, невесомо лаская стройные контуры тела, буквально светясь от какого-то детского восторга. Что бы ни связывало этих двоих, это уж явно не простая встреча где-нибудь на торговой площади или стычка из-за последнего кочана капусты.

Так и не выпустив из рук чужой ладони, разбойник повел гостей за собой по мрачным коридорам в просторную обеденную залу, освещенную рядом редких весело потрескивающих факелов. Тэ, открывший было рот, дабы утолить снедающее изнутри любопытство, дернулся от слабого шлепка по ягодице и с укоризной воззрился на невозмутимого дракона, чей предупреждающий взгляд безмолвно приказал проявить благоразумие и воздержаться от глупых вопросов на тему их личной жизни.

Захотят, сами расскажут, а если нет – Тэхён допросит потом с пристрастием, когда Мин этого не увидит. На том негласно и порешили, усаживаясь по местам за длинным столом. Джину, разумеется, никто не позволил убежать на другой конец, и пришлось сесть рядом с жутко довольным Намджуном, будто невзначай, роняя ему на ногу тяжелый медный кубок. Из чистой вредности, не иначе.

И началось самое настоящее бесплатное представление, в котором один упрямо делал вид, что короля не существует, нервно ерзая на стуле, а второй, позабыв про еду, угрожал прожечь в красавчике госте дыру или вовсе предаться утехам на глазах у заинтригованных гостей. От необдуманных действий удерживал, разве что, крепко стискиваемый в пальцах нож и предупреждающий взгляд Сокджина, который был не прочь пустить новоприобретенное оружие в ход, попробуй только разбойник распустить руки.

Ужин продолжили в благоразумном молчании, звеня кубками и столовыми приборами. Еда получилась очень вкусной, а от ее запаха рот мгновенно наполнился слюной. Глаза разбегались от разнообразия представленных блюд: запеченный поросенок, фаршированный овощами, котелки с мясом, морковью и грибами, грибной суп, диковинные салаты и закуски, копченая индейка, окорок и даже любимая Тэхёном курица с картофелем, графин с красным полусладким и сухим белым винами, а на десерт лимонный пирог.

В перерывах между приемами пищи предприняли попытку завести светскую беседу, и, как и ожидалось, дальше обсуждения погоды и новостей из города дело не пошло. Разговор не клеился, Джин избегал расспросов Намджуна, а тот быстро сдался, не смея наседать. Возникшую неловкую паузу, к несчастью или же как раз наоборот, нарушил Тэхён, отвлекая внимание на себя. Кто же знал, что от его громогласного смачного чиха в ладонь зазвенят латы у выставленных около стен статуй и мигом свалятся на пол картины и гобелены.

Дико суеверные бандиты, с мечами наготове ворвавшиеся в зал из-за услышанного грохота, подняли панику и засуетились у порога, бросая в сторону Кима косые взгляды, однако предпринимать что-либо без прямого приказа не решались, да и вид предупредительно приподнявшегося из-за стола Юнги со звериными шартрезовыми глазами не внушал уверенности в благоразумности агрессивного поведения.

Намджун так и вовсе не придал случившемуся значения, продолжая любоваться явно недовольным Сокджином, который прикидывал расстояние от стола до дверей. Картина маслом: разруха в обеденной, толпа вооруженных разбойников на пороге, невозмутимо продолжающий жевать курицу Тэхён и абсолютно равнодушный к происходящему король, полностью увлеченный гостем, предпринявшим попытку бегства.

Слабый кивок вынудил верных подданных смиренно удалиться и даже принести свои извинения за нарушенное уединение. Погром, естественно, никто устранять не стал.

– И как давно вы знакомы? – пользуясь затянувшимся молчанием, «разрядил» обстановку Тэ, любуясь вырывающимся из объятий Джином и тихо посмеивающимся Намджуном, что с большой охотой ответил на вопрос, вгоняя парня в краску.

– Да уж больше года, дорогуша, – Ким вспыхнул возмущенной спичкой с обращения, однако хозяин замка, не обратив внимания, продолжил: – Собственно, я и пригласил вас сюда, чтобы Юнги помог мне его найти, а тут на тебе. Поистине, судьба та еще стерва, – хохотнул Джун, когда молодой человек в его руках попытался нанести удар под дых. Наивный упрямый принц – силы явно были неравны. – У нас в тот день вылазка в лес очередная была, тренировочные бои, сами понимаете, – Тэхён с умным видом согласно кивнул, как будто понял хоть слово. – Отделившись от своих, я набрел на поляну, а там, прямо в центре, гроб стоял, припорошенный листьями для прикрытия, вероятно, а в нем спал он, – Джин брезгливо фыркнул, краснея под напором трех заинтересованных пар глаз, явно требующих объяснений, и благоговейного шепота рассказчика. Ой, подумаешь, спал посреди чащи леса, ну с кем не бывает? – Я, как ценитель всего прекрасного, просто не смог пройти мимо, избавился от герметичной крышки и поцеловал его, а он мне меж ног зарядил коленом, обозвал некрофилом и слинял со всеми моими пожитками и конем, – с укоризной глядя на Сокджина, драматично вздохнул разбойник. – С тех пор я ищу его по всему свету.

– А что ты, собственно, ожидал? Думал, я к тебе на шею брошусь и рассыплюсь в благодарностях? – уперев руки в бока, возмутился юноша, явно не собираясь сдаваться без боя и вестись на поводу у грустной мордашки матерого воина. – Нет, вы только представьте себе, – обратился принц к своим спутникам, – я просыпаюсь, а надо мной какой-то небритый варвар нависает с кинжалом наперевес. Улыбается так самодовольно, будто бутылку старинного вина в одно лицо вылакал, да еще и тянется ко мне, чтобы поцеловать снова! – полный негодования, он наконец-то оттолкнул от себя Намджуна, гневно сверкая в его сторону глазами. – А меня, между прочим, прокляли, заперев в гробу ради прекрасной принцессы, которая должна была прийти и разрушить злые чары моей мачехи!

– Да ни одна здравомыслящая принцесса добровольно в чащу леса не попрется тебя спасать, – язвительно отозвался Джун, наступая на строптивого принца, который испуганно попятился к стене. Однако бежать было бессмысленно, дорогу обратно найти ему вряд ли удалось бы, да никто ему этого и не позволит – замок кишел охраной.

Жутко заинтригованный происходящим Тэхён с вечно отрешенным Юнги, буквально засыпающим на ходу, благоразумно помалкивали в сторонке, и дракон предупреждающе сжал руку брюнету, чьи глаза восторженно вспыхнули от разворачивающейся перед ним драмы. Эдакий намек, что вскоре им придется покинуть поле битвы и самостоятельно отправиться на поиски комнат на ночлег, ибо эти двое вряд ли могли в ближайшее время отвлечься от спора друг с другом.

– Даже ради несметных богатств моего королевства? – обиженно надул губы Джин, измеряющий собственную привлекательность не только во внешней красоте, с которой никто не шел в сравнение, или природном обаянии, но и в горах золота. Что уж говорить о скверном характере перспективного жениха, который заставил разрыдаться не одну высокопоставленную особу.

Наивный дворянский юноша, возлагающий слишком большие надежды на эксцентричных претенденток на руку и сердце. В итоге полностью устроил только зажиточного бандита.

– Даже ради них, потому что я нашел бы тебя первым, малыш, – по-звериному оскалился Намджун, укладывая широкие ладони шипящему, как кошка, принцу на талию. – Ты вообще себя видел тогда? Ни одна принцесса не стала бы целовать парня, переодетого в девушку, – юноша залился ярким румянцем и задубасил мужчину по груди.

– Мерзавец! Это был потрясающий образ, я на него не один месяц убил. И да будет тебе известно, неотесанный мужлан, я болею за другую команду, так что можешь не подбивать ко мне клинья, – намекая на нетрадиционную ориентацию короля, холодно осадил Сокджин, чья грудь быстро вздымалась и опускалась от участившегося дыхания и дикого волнения вперемешку со страхом.

– Да ну? – недоверчиво хмыкнул Намджун, не оставляя попыток прижать принца к стене, совершенно позабыв про двух гостей, на цыпочках засеменивших к выходу из обеденной залы. Слишком увлекся укрощением строптивого мальчишки, который наконец-то попал к нему в руку. Юнги существенно упростил ему жизнь, и Джун возблагодарил всех Богов за решение пригласить дракона к себе в гости.

– Ну да, – простодушно ответил Сокджин, не подозревая о коварном подвохе, таившемся в вопросе.

И когда губы разбойника накрыли его в сминающем жадном поцелуе, мир остановился, а юноша захлебнулся удивлением на пару с испугом, умостив ладони у мужчины на груди, так и не успев дать отпор, отвечая на прикосновение скорее рефлекторно вместо того, чтобы оттолкнуть. Кажется, проверку на членство в команде цвета неба кое-кто с треском провалил, забываясь под натиском настойчивых рук.

Слишком увлеченные друг другом, они совершенно не заметили, как скрылись за дверью Юнги и Тэхён.

Попытка №7

Декабрь

Есть всё-таки в старинных замках, многовековых каменных постройках, свое непревзойдённое таинственное очарование. Загадка, скрытая за густым слоем грязи и пыли, безмолвные секреты, о которых ветошь не расскажет никому, оставшись поверенным собеседником. Тэхён приходил в восторг, изучая окрестности, шатаясь по мрачным сводам жилища, часами пропадая в пыльных библиотеках Намджуна и пугая дремавших тут и там стражников. Не приведения, конечно, но тоже неплохо.

Гулял-то он в длинной ночной рубахе, белоснежной, как и лица, ее увидевшие, по ночам и с растрепанными волосами до талии, угольным плащом накрывающими плечи. Не самое веселенькое зрелище для суеверных вояк, судорожно крестящихся при появлении паренька. На сетование разбойников король лишь равнодушно пожимал плечами и кивал в сторону не менее жутковатого дракона, мол, все вопросы к нему. А тот проявлял удивительное для огнедышащего равнодушие к пакостям брюнета, предоставляя Киму полную свободу действий.

Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы ничего в своих котелках зловещих не взрывало и не ставило на уши всю долину. Да им и не до этого было, Тэхён носился по городу счастливым ураганчиком, заглядывал в лавки, с упоением торговался с местными продавцами за украшения, лакомства и корешки с травами, повсюду таская за собой Юнги, который ворчал скорее для виду, окидывая убийственными взглядами любого, кто смел хотя бы мельком взглянуть на его принца. Опасный сторожевой пес, дышащий огнем. Ввязываться в ссору с драконом никому не хотелось, уж слишком пугающими казались им звериные глаза.

Довольный подобным раскладом, Тэ смущенно прятал улыбку за длинными прядями и без устали лез обниматься к очарованному обаянием мальчишки Мину, в чьи волосы юноша втихушку умудрился вплести желтый душистый одуванчик. Он любовался длинными ресничками, бездонными фиалковыми глазами-хамелеонами и мягкими чертами лица и, наверное, влюблялся в Кима еще сильнее, хотя это казалось вовсе невозможным. И чем дольше продолжались их каникулы, тем сильнее в нем крепла уверенность в давно назревающем решении, о котором огнедышащий не решался пока что объявить вслух.

У Сокджина, не сменившего ставшие привычными платья на брюки, тоже все складывалось более чем радужно. Ну, во всяком случае, так считал король, не оставляющий попыток покорить ледяное сердце гостя, точнее, будущего пленника, потому что отпускать парня из замка никто не собирался, как минимум, до свадьбы. Их совместной свадьбы, разумеется, о чем Намджун продолжал намекать с упорством, которому позавидовал бы даже Тэхён. Собственно, от него разбойник и почерпнул парочку действенных методов укрощения строптивого.

В связи со сложившейся ситуацией было принято решение погостить у Джуна дольше, чем планировалось изначально, поэтому первые декабрьские деньки Тэхён с Юнги впервые провели не в новом доме, а в солнечной долине бандитов, наслаждаясь разворачивающимся у них перед глазами представлением. Да что уж там, настоящей драмой, где главное действующее лицо отлично играло роль непокорного заносчивого принца. Но это только с виду, сопротивлялся чисто из вредности и правил приличия, хотя в душе уже давно расставил для себя определенные приоритеты.

В предложенную Джином игру они играли вдвоем. Один завоевывал, не скупясь на ухаживания, комплименты и подарки, а другой изо всех сил брыкался и провоцировал: то обнажал округлые широкие плечи, далекие от совершенных женских идеалов, то, будто невзначай, задирал подол платья, демонстрируя ажурный узор тончайших чулок, чем доводил короля до белого каления, шлепая по руке, протянутой в попытке прикоснуться к стройной щиколотке. Сокджин был подобен языкам пламени – теплые вдалеке и обжигающие при слишком тесном контакте.

Намджун боли не боялся, а потому тянулся снова, получая от ворот поворот. Загорался интересом все больше и больше, понимая, что наткнулся на золотую жилу не только в плане наследства, но и в духовном богатстве внутреннего мира его обладателя. В свободное от любовных игр время они вели светские беседы, ввязывались в споры, конец которых был порою слишком уж неожиданным даже для самого короля. Разбитая посуда, ссадины или перепуганные стражники, беспокоящиеся за сохранность Джуна, – пустое.

Куда приятнее возмущенное мычание, зажатые в тисках запястья, сбитое дыхание и настойчивый поцелуй, которым Намджун предпочитал затыкать ротик несносному мальчишке, переходящему всякие границы дозволенного. Может, Джин и был наглым, но король ни в чем ему не уступал, оказавшись достойным соперником, да и кандидатурой в мужья неплохой, пусть принц и предпочитал парням девушек. Главное, чтобы отца инфаркт раньше времени не хватил от «хорошей» новости, хотя уже лично у самого брюнета гасло желание вернуться обратно.

А зачем? Здесь он находился под надежной защитой, пусть мужем и угрожал стать бандит с большой дороги. Но ведь образованный чертяка и обходительный, а богатства и титул – вещи приходящие, как говорится. Тут Сокджина так же вознесли бы в ранг короля, и никто не посмел бы и слова против сказать: не принято. Если Намджун сделал подобный выбор, значит, и кандидатура была достойной, грех жаловаться или выражать сомнения.

– Что непонятного в слове «нет»? – в который раз вырываясь из крепких объятий, кричал Джин, трепыхаясь беспомощной пташкой в тисках из рук. В глазах напротив он отчетливо видел насмешку и понимание, Нама не обманули ни тон, которым парень произнес колкие слова, ни манера поведения. Сущая формальность, когда шаткая стена сопротивления падет под напором целеустремленного завоевателя.

– Возможно, то, что ты хочешь сказать мне «да»? – горячее дыхание обожгло ушную раковину, и щеки мигом залил легкий румянец от хриплого голоса, что волной дрожи поприветствовало собственное тело. Ладони сместились с талии на ягодицы, жадно сжимая, и Джин вспыхнул подобно спичке, колотя кулачками по крепкой груди – бесполезно, с таким же успехом он мог дубасить ногами по воротам замка.

– Что значит, ты не хочешь на мне жениться? – разрезал холодные своды возмущенный вопль Тэхёна, заставив двух «воркующих» голубков замереть перепуганными кроликами при свете факелов, прислушиваясь к шуму за стенкой. – Может, ты еще скажешь, что не любишь меня? – кажется, запахло жареным, ведь слезы в голосе Кима уж точно не казались наигранными, как и обреченный стон дракона, осознавшего собственную оплошность.

– Конечно же, люблю, что за глупости? – поспешил заверить принца Мин от греха подальше. Не ровен час, тот мог разнести пол замка в приступе ярости из-за якобы разбитого сердца. – Видишь ли, в чем дело: моя мать очень своеобразная женщина. Она почему-то считает, что у моей избранницы должно быть три головы и желательно из одного тела. Уж очень чутко она реагирует на этот нюанс, – и до того жалким прозвучало оправдание, что в правдивости сказанного не оставалось сомнений.

– Ни слова больше, – не желая слушать растерянный лепет дракона, категорично отрезал Тэхён, громко хлопая дверью, вероятно, шкафа. – Мы едем знакомиться с твоими родителями, – смелое заявление, а из уст брюнета – так и вовсе самая настоящая угроза.

– Но... три головы, – ошалело бормотал Юнги, явно не ожидавший от принца подобной прыти. Раньше все как-то удавалось замять и отделаться легким испугом, сейчас же, кажется, чаша терпения переполнилась, выливаясь через край ужасающей решимостью.

– Да хоть десять, – и вправду, Кима уже ничем нельзя удивить, особенно после беременного друга Чимина. – Я иду собирать вещи, и мы сейчас же отправляемся в путь, – в следующий миг из-за угла показался растрепанный и дико взбешенный Тэхён, чьи волосы развевались позади него подобно шелковому плащу. Он широким шагом пересек коридор, не обратив на жавшихся друг к другу Намджуна с Сокджином ровным счетом никакого внимания, тихо бормоча себе под нос: – Три головы маме его подавай. Да я ей такое зелье сварю, что у нее в глазах троиться будет от радости при виде меня!

Что ж, этот факт никто бы не осмелился оспорить.

ஐஐஐ

Тэхён частенько задумывался о том, как живут драконы. Их склад, быт, порядки, особенности, в том числе и место обитания. Эдакие скалистые горы, скрытые от любопытных глаз, или же какой-то громадный замок, что населяли только огнедышащие. При чем никто из знакомых Тэ не знал, где именно те обитали, лишь догадки и теории. Нет, серьезно как эти громадины умудрялись прятаться и не выдавать себя людям?

Ответ нашелся, когда спустя двое суток (проклятых двое суток!) они добрались до места назначения. Тэхён к тому моменту дико проголодался и окочурился от холода, потому что передвигаться пришлось исключительно по воздуху, мелькая в густых дождевых облаках, холодных и не пригодных для подобных перелетов, благо хоть Кима додумались привязать к телу дракона, чтобы парень, заснув на мощной тушке, не свалился с импровизированного седла. Еще и ноги затекли дико, а спина отдавала в поясницу и копчик ноющей тупой болью.

Останавливались редко, в основном ради того, чтобы перекусить. Отдыхать же не считали нужным, Юнги мог долго обходиться без людских потребностей в отличие от своего спутника. На расспросы неугомонного Тэхёна Юнги упрямо отвечал театральным молчанием, интригующим и раздражающим, не желая раскрывать тайн собственного отчего дома. Ким, конечно, полный предрассудков, ожидал увидеть что-то традиционное и привычное, пещеру в утесе или какое-нибудь гнездо, как у птиц, а в итоге чуть не уронил челюсть на землю, когда из серой дымки показался небольших размеров парящий город в восточном стиле золотистых и песчаных домов с округлыми проемами, арками, острыми шпилями вытянутых конусных башенок и куполами пузатых крыш.

Целый комплекс небольших изумрудных островов с домами, реками, цветущими садами, лужайками, площадками для приземления, водопадами, замками, конюшнями, деревушками и пастбищами, соединенные между собой мощными магическими цепями, не позволяющими конструкции нарушить целостность. Буквально срыв покровов и разрушение всех стереотипов, и, пока Тэхён пребывал в растерянности от увиденного, Юнги мягко спикировал на землю, снова принимая человеческий облик и вынуждая брюнета вцепиться в худую костлявую спину импровизированного извозчика, чтобы не свалиться на жесткую брусчатую дорожку, ведущую через арку к одному из жилых райончиков, судя по аккуратным домам и лужайкам.

Вполне себе цивильное место, образец идеальных условий обитания скорее уж для людей, нежели для древних огнедышащих существ. Осознание происходящего пришло, наверное, когда Мин отряхнул его от дорожной пыли и поправил сползшую с плеча шерстяную кофту, надетую поверх такой же безразмерной рубашки. На этом моменте мозг будто снова включился в работу, а сердце неутомимым моторчиком забарабанило о ребра, разливая по венам адреналин и угрожая выскочить через горло наружу. Мог ли Тэ еще месяц назад подумать, что Мин осмелится на столь решительный и серьезный шаг? Вряд ли.

А теперь тряслись поджилки, и под ложечкой неприятно сосало в предвкушении грядущей встречи, к которой он толком не успел подготовиться, со стороны, вероятно, напоминая огородное пугало. Еще и климат здесь был довольно теплым, так что шерстяную кофту пришлось сложить и запихнуть в дорожную сумку, дабы не свариться под палящими лучами неизвестно откуда взявшегося солнца.

Пахло свежескошенной травой, прелостью, песком и цветами душистых сладостных петуний всевозможных цветов и размеров, заботливо выращенными на клумбах, а за спинами путников простиралась бездна, не огороженная даже элементарными шатким заборчиком. Да и зачем? Местные жители умели летать, какое им дело до свалившихся вниз несчастных гостей? Здесь легче дышалось, и душа трепетала от странного необъяснимого восторга, подмывая закричать от радости во все горло и насладиться эхом, разлетевшимся буквально по небесным сводам.

Они не спеша миновали ворота, ведущие в немноголюдный квартал, или как правильнее назвать место с узкими улочками и вытянутыми домами с круглыми окнами, населенное драконами? На них поглядывали кто с любопытством, кто с полным равнодушием, а кто умудрился еще и руку Юнги пожать, рассыпаясь в радостных приветствиях, что Киму оставалось лишь ломать голову и думать над тем, кто из прохожих приходился ему близким родственником. С Тэхёном не заговаривали, только бросали неоднозначные взгляды, рассматривая необычный костюм незнакомца, однако делать первый шаг не решались, уж слишком пугал красноречивый вид Мина.

Эдакий страж, не дающий своего принца никому в обиду и упрямо ведущий его до назначенной цели, величественного старинного замка, архитектурой напоминающего сказочный восточный дворец, которыми любил любоваться в детских сказках Тэ. Стоило им подойти к ступеням, как из дверей выскочила невысокая тонкая фигурка в белом, чей шифоновый подол игриво раздувал ветер, собственно, как и кокетливые завитки коротких черных волос. На секунду замерев, она бегом бросилась в объятья дракона, и брюнет наверняка заревновал бы, если б не схожесть в чертах лица: те же опухшие глаза, тот же усталый взгляд и недовольный изгиб губ, только изящнее и женственнее.

Тэхён, предоставив Юнги возможность понежиться в объятьях матери, тактично топтался в сторонке, теребя лямку оттягивающей плечо сумки, и осматривал окрестности, отмечая удивительную чистоту. Стены чуть ли не блестели, педантично натертые чьей-то щепетильной чистоплотной рукой, а на дороге нигде не валялось лишнего клочка мусора. Намного чище, нежели в человеческом мире, но на то они, вероятно, и драконы, чей склад жизни и быт заметно отличались от людского.

– Тэхён, знакомься, это моя мама – Гхэм, – подтвердил догадки парня Мин, приобнимая за плечи мгновенно нахмурившуюся женщину, что окинула Тэ, едва удержавшегося от нервного смешка при упоминании странноватого имени, с головы до ног оценивающим взглядом и в растерянности повернулась обратно к сыну. – Мама, это Тэхён, мой будущий муж, и он человек, – прозвучал приговор как гром среди ясного неба, и, судя по мраморной бледности, исказившей лицо, и последовавшей за этим реакции с ярко вспыхнувшей стеной пламени посреди улицы, новость произвела несколько иной эффект, нежели тот, что ожидался изначально.

Попытка №8

Декабрь

Катастрофы не произошло, мама Юнги довольно быстро взяла себя в руки и натянуто улыбнулась оторопевшему Тэхёну, который теперь даже пошевелиться лишний раз боялся, чтобы не попасть под горячую руку. Причем в прямом смысле этого слова. На кончиках наманикюренных пальцев на секунду вспыхнули искры и тут же погасли, оседая догорающими звездами на каменную кладку. Плечи Мина мгновенно расслабились, словно жест Гхэм убедил дракона в благоразумности ее дальнейших действий. Он для надежности на всякий случай обошел мать и приобнял принца за талию. Тому сейчас как никогда ранее требовалась его поддержка.

– Добро пожаловать в Парящий город, Тэхён, – на удивление тепло отозвалась женщина, пусть глаза и остались холодной гладью непроницаемых изумрудных озер, как у сына.

Она первой поднялась обратно по лестнице, ступая размеренно, медленно и в какой-то степени даже грациозно. Тэ с недоверием воззрился сначала на нее, не зная, чего ожидать от этой явно сумасшедшей огнедышащей, а затем перевел растерянный взгляд на хмурого Юнги, который полностью разделял сейчас беспокойство принца, поэтому просто согласно кивнул и ободряюще сжал протянутую ему узкую ладонь. Ни за что на свете Мин не дал бы брюнета в обиду, а уж тем более на растерзание собственной семье, пусть тот и горел желанием с ней познакомиться.

Семье, которую он не выбирал, да и не любил в том смысле, какой вкладывали в понятие любви люди. Его воспитывали сильным и независимым, бесчувственным и сдержанным, уделяя больше внимания формальностям и общественным стереотипам, нежели чувствам. И если поначалу Юнги, как и любой ребенок, тянулся к родителям за лаской и добротой, обижаясь всякий раз, когда получал отказ, то с годами потерял к этому интерес, осознав, что был для них обязанностью. Священный долг продолжения рода, не более.

Единственными, кто относился к нему подобающе, по праву считались старший брат и младшая сестренка. С годами привязанность детей только крепла, не находя понимания в сердцах остальных членов семьи. Брак в производстве. Неправильные, слишком эмоциональные и шумные. Счастливые, в конце концов, они ценили друг друга и связывающие их узы. Оттого и обида у брата с сестрой была во сто крат сильнее, когда Юнги решился покинуть родные пенаты и пойти по стопам тех, кто даровал ему жизнь.

Всего лишь бегство из удушающего плена, не более. Но до чего же легко ему дышалось там, на земле. Люди, конечно, ничем не отличались от тех же драконов. Разве что, родство ценили еще меньше, продавая за звания, земли или блестящие золотые монеты и жену, и мать, и себя самого. Юнги не был удивлен, скорее разочарован. Их взгляды и идеалы не стоили гроша – слишком уж поверхностными оказались на потеху бессмертному созданию, который удачно воспользовался положением, извлекая из него выгоду подобно своим предприимчивым предкам.

О, Мин озолотился на людях, сколотив собственное приличное состояние, и благоразумно умолчал о нем, спрятав подальше от загребущих лап родни, которая считала младшенького чуть ли не оборванцем в человеческом мире и упрашивала вернуться домой. Даже невесту подыскали по такому случаю, полагая, что это заставит огнедышащего одуматься и начать жизнь с чистого листа. Словно замужество могло что-то исправить в их непростых отношениях.

Юнги, например, не желал после стольких лет свободы плясать под чужую дудку и следовать тошнотворным, единственно верным правилам. Оброс колючками, пропитался ядовитым скептицизмом и разучился доверять кому-либо. Если уж быть до конца честным, он и с Тэхёном поначалу не планировал сближаться, считая того поверхностным мальчишкой. И как же ошибался, когда все-таки решился пойти на контакт.

Ким отличался ото всех людей, с которыми ему приходилось сталкиваться раньше. Несуразный, чрезмерно активный, живой и открытый. В нем притворства не было ни на грамм, пятьдесят на пятьдесят игривого нрава и любопытства, эдакой детской непосредственности. Ни жадности, ни эгоизма, ни гордости. Простодушный Тэхён с ним порою делился последними крохами любимейшей еды, в которой дракон даже не нуждался. И буквально притягивал к себе неприятности как магнит, набивая шишки и зарабатывая ссадины.

Знал ли Мин тогда, чем обернется для обоих это знакомство? Наверняка нет. Но ни разу с той поры не пожалел о сделанном выборе, найдя именно в Тэ свою семью, убежище и кладезь уюта. Личное солнце, которое согревало даже в самые мрачные дни никогда не мерзнущего физически дракона, морально – почти всегда. А главное: Тэхён не просил взамен ничего, кроме любви. Проблемный, конечно, несносный, но до чего родной и чистый, не запятнанный жадностью и людскими пороками.

Ему было плевать на богатства Юнги. Ким сам вырос в роскоши и достатке, но никогда не гнался за славой и титулами. Они оба знали о страшной цене высокого положения в обществе, а потому мыслили приземленно, предпочитая живописным дворцам и дорогим нарядам скромный замок с приведениями на озере и простенькие одеяния, не стесняющие движений. Не внешний вид определял их как личность, а поступки и слова. Ими старались не разбрасываться, помня о чести и добром имени, доброте и принципе бумеранга.

Игнорируя косые взгляды слуг и дворецкого, с любопытством разглядывающих в буквальном смысле пришельца (люди в городе были довольно редким явлением и в основном шли на закуску). Мин с нескрываемой гордостью шел по коридорам отчего дома, крепко сжимая в своей руке тонкую аристократическую ладонь Тэхёна. А внутри (не лучше Кима, ей-богу) сам чуть ли не трясся от страха и волнения из-за реакции отца и остальной родни, которая не особо-то привечала смертных, предпочитая видеть их у себя на обеденном столе, а не в числе гостей за вечерней трапезой. Впрочем, за благословением родителей Юнги не гнался, всего лишь выполнял каприз своего теперь уже точно жениха.

Ну какой еще адекватный человек добровольно бы пошел в логово к огнедышащим на верную смерть? Только его отважный или совершенно чокнутый Тэхён, мило заулыбавшийся, стоило им миновать двустворчатые двери в обеденную залу, где уже дожидались остальные члены семьи. Разумеется, разодетые в дорогие одежды, напомаженные и до тошнотворного чопорные, как и убранство помещения с золотыми канделябрами, тяжелыми бархатными шторами и мраморными начищенными полами.

Что отец, что брат не скрыли своего удивления, учуяв человеческий запах, а вот младшая сестра, хохотушка и по праву головная боль всего замка, далекая от драконьих стереотипов, тут же вспорхнула со своего места и практически задушила смутившегося Кима в объятьях.

– Добро пожаловать к нам домой, я Сиена, – представилась боевая девчонка, едва достающая принцу до груди. На вид ей было не больше пятнадцати, но внешность у драконов довольно обманчива, и верить своим глазам, значит, обманывать самого себя. Наученный жизнью, Тэ предпочел думать, что та просто хорошо сохранилась. Главное не ляпнуть этого вслух, иначе Юнги, тяжело дышащий в затылок, ему не простит подобного обращения с любимой сестренкой.

Длинные кудрявые волосы цвета спелой пшеницы были собраны в высокую сложную прическу, явно не доставляющую обладательнице никакого удовольствия, гармонично сочетаясь с нежно-голубым пышным платьем с юбкой-колоколом и кучей девчачьих рюш. Чертами лица она больше напоминала мать, нежели отца или Юнги, хотя что-то общее все-таки проскальзывало то и дело, эдакая ненавязчивая изюминка, за которую Тэхён обожал Мина. Возможно, тому виной была широкая счастливая улыбка, обнажившая белоснежные зубы и розоватые десны, потому что к Сиене молодой человек довольно быстро проникся симпатией и перехватил протянутую к нему для рукопожатия ручку, галантно запечатлев на ладони горячий поцелуй.

Девушка вспыхнула подобно спичке, заливаясь румянцем, и отпрянула, словно обжегшись. Она смутилась под тяжелым неодобрительным взглядом ревнивого Мина и поспешила вернуться в кресло за столом подле матери. Юнги явно не пришлась по вкусу обходительность возлюбленного, и все последующие приветствия он благоразумно обнимал его за талию, чтобы знал свое место и не смел своевольничать. Ненавязчивое напоминание сдерживать порывы и не быть настолько очаровательным, а то, того и гляди, женят на нем младшую сестру забавы ради, прознав про высокое звание и богатства жениха.

Тэхён не возражал, найдя в прикосновении скорее некое успокоение, нежели укор, и приготовился к новой порции знакомств. Следующим на очереди был отец Мина, облаченный в дорогие роскошные одежды, укрытые длинным алым плащом, отороченным серебристым мехом. Суровый, седовласый и словно вырубленный из камня, он сдержанно кивнул принцу, представившись Джудасом, и выразил надежды на то, что Ким погостит у них подольше и расскажет о себе. Юнги невесело улыбнулся на замечание, представив, что именно Тэ мог им понарассказывать. Как бы не пришлось потом обоих родителей откачивать.

Не сказать, чтобы Джудас не одобрял выбор сына, но и не высказал особой радости. Простая вежливость и никакой предвзятости, как и подобает настоящему мудрому дворянину и главе семейства. Благо Тэхён знал, как вести себя в обществе и не растерялся, наконец-то осознав, кем на самом деле являлся Юнги, довольно размыто рассказывающий о своем прошлом. Вот, что на самом деле скрывалось за маской замкнутой ледышки, – чопорные родственники, ничуть не лучше тех, от которых сбежал Ким. Они притянулись друг к другу как два сапога пара с общими проблемами и жизненными несчастьями. Что ж, иногда судьба и вправду приятно умела удивлять.

Замыкающим звеном к знакомству присоединился старший сын семьи, смерив Тэ с головы до ног холодным оценивающим взглядом, несколько голодным и жутким, и протянув руку для рукопожатия. Ладонь оказалась пугающе холодной и шершавой, сжала до выступивших в уголках глаз слез и дрожи в теле. Хватка на талии стала сильнее, и Юнги поспешил приблизиться, предупреждающе выдыхая в сторону брата тяжелые сизые клубы пара изо рта.

– Чунчхи, – представился парень, очень многое взявший скорее от отца, чем от хрупкой матери, и меньше всех имевший сходство с Юнги, не считая колючего цепкого взгляда.

– Будь здоров, – тут же участливо отозвался Тэхён, одаривая того одной из своих фирменных широких улыбок, расценив звуки, сорвавшиеся с губ, как следствие какого-нибудь простудного заболевания. Мало ли, вдруг драконы тоже могут болеть, лучше перестраховаться и показаться учтивым. Парень, к большому разочарованию Кима, озадаченно нахмурился и на улыбку не ответил.

– Это мое имя, вообще-то, – немного грубовато бросил он, уже не скрывая своего раздражения. От него буквально исходили те пугающие флюиды неприязни, которые Тэхён имел неосторожность зарождать в сердцах некоторых людей, а теперь, кажется, еще и драконов.

– Серьезно? – внешне принц ничем не высказал смущение, скорее уж изумился сверх меры, искусно играя роль беспечного простачка. – Вот незадача, хотя чего еще я ожидал от женщины с именем Гхэм, – уже более тихим голосом пробормотал себе под нос юноша и возмущенно зашипел от боли, потому как до сих пор зажатая в плену чужой ладони рука вспыхнула судорогой боли из-за слишком сильного рукопожатия.

– Прошу всех к столу, – поспешила разрядить обстановку хозяйка дома, явно опасаясь дальнейшего развития событий. Тому поспособствовали глаза Мина, изменившие окрас до звериных, что не предвещало Чунчхи ничего хорошего, ведь за своего человека огнедышащий был готов кому угодно перегрызть глотку.

Перечить никто не стал, решив отложить конфликт на потом, и в продолжение ужина Тэ стоически сносил на себе тяжелые взгляды старшего брата Юнги, включаясь в разговор с очаровательной Сиеной. Она болтала без умолку, рассказывая небылицы о сородичах, и, вероятно, пришла в полный восторг от человека, коих в Парящем городе невозможно сыскать где-то, помимо кухни. И, наверное, Мину следовало предвидеть подобный исход, потому как последовавший в середине приема пищи вопрос стал полной неожиданностью для всех присутствующих.

– Это может прозвучать слегка нескромно с моей стороны, но вы размножаетесь так же, как и рептилии? Откладываете яйца, да? – Юнги подавился вином и выплюнул большую его часть на белоснежную скатерть под неодобрительные взгляды родни. Тэхён же невозмутимо похлопал его по спине и заботливо вытер краешком полотенца подтеки с губ. – Ох, Юнги, наверное, был чертовски милым яичком, – продолжал ворковать Тэ под задушенный смех сестры и брата. А поскольку никто не опроверг его теории, он продолжил: – А с пятнышками или без? Голубым или фиолетовым окрасом скорлупы? А он блестел? Ох, ну, конечно же, блестел, он же такой зазнайка. Могу себе представить, как тяжко пришлось высиживать его, – вопросы посыпались один за другим, и Сиена, задыхаясь от хохота, все же решила пролить свет на столь очаровательные заблуждения гостя, пока из-под стола слышалось жалобное похрюкивание Чунчхи.

– Тэхён, мы размножаемся, как и люди.

– Вот как? – блестящий восторгом взгляд мгновенно потух, и Ким недовольно надул губы, став похожим на маленького обиженного ребенка, у которого вырвали из рук огромным трудом выклянченную сладость. – Жалко, а я уж успел размечтаться, напредставлять себе ужастиков, то есть увлекательнейший процесс оплодотворения и вылупления. Но Юнги, я надеюсь, был очаровательным ребенком? – теперь пришла очередь отца семейства смеяться, вгоняя упомянутого в разговоре парня в краску.

– Нет, он много ныл и жрал всех приходящих в гости людей, – Юнги обреченно застонал и спрятал горящее лицо в ладонях, потому что Тэхён прямо-таки нашел золотую жилу. Все члены семьи разом оживились, вставляя ремарки собственного производства в общую картину образа несносного дракона.

– То есть, как и сейчас? – подвел итог услышанному Тэ, кривя губы в совершенно глупой и жутко довольной ухмылке и ласково теребя мочку малинового уха возлюбленного, находя чужое смущение чертовски милым и очаровательным.

– То есть, как и сейчас, – согласно кивнула Гхэм, с каким-то триумфом отпивая вино из своего бокала, словно потеха над собственным сыном доставила ей ни с чем не сравнимое удовольствие.

Остаток ужина решили провести в благоразумном уютном молчании.

Попытка №9

Январь

На приватную встречу с будущей свекровью Тэхён шел во всеоружии. Во-первых, он наконец-то смог привести себя в порядок. Не без помощи младшей сестры Юнги, конечно же, в которой, к удивлению всех членов семьи, нашел соучастницу и в какой-то степени родственную душу. Спелись, как сказал позже Мин, заранее предвкушая, чем для родителей обернется подобный взрывной союз. Уже к концу недели замок был поставлен на уши, дворецкий обзавелся нервным тиком, а у половины прислуги отрасли усы и бороды из-за неудачно сваренного зелья (видите ли, Тэ пообещал научить девочку делать микстуру против облысения).

Так вот, пакость удалась на славу: Джудас боялся высунуть нос из собственного кабинета, Гхэм метала гневные искры в дочь, которой все оказалось нипочем, а Чунчхи недовольно хмурился, что не предвещало принцу ничего хорошего. Ругаться на Кима отнюдь не спешили, сраженные его обаянием и харизмой. Слуги пришли в восторг от веников, самостоятельно подметающих пол; потом, правда, гоняющих мимо проходящих, но то мелочи, нечего по убранному топтаться. Отца задобрил заколдованными бриллиантовыми запонками, менявшими цвет камня в зависимости от того, говорил ли собеседник правду или нет.

Матери подарил карманное льстивое зеркало, комментирующее каждый ее шаг и дающее советы, сестре – набор юного алхимика, отчего взвыл даже терпеливый Юнги. Один лишь старший брат не попал под чары, держался в стороне и присматривался, недобро сверкая глазами, явно затевая нечто гадкое. Дурное предчувствие терзало сердце Мина, однако Чунчхи никаких мер не принимал, а потому бить тревогу было бы проявлением паранойи, нежели здравого смысла. В конце концов, Тэхён не обязан нравиться всем и сразу.

Во-вторых, ко встрече Тэ подготовился основательно, приглядел себе платье из запасов Сиены (не пышное, но симпатичное по крою и фасону), накрутил на голове более-менее сносную прическу (даже цвет волос не поменял, оставив естественным черным!) и умудрился адекватно накраситься, не распугав добрую половину обитателей замка. Ну просто идеальная прекрасная принцесса, если бы не одно маленькое «но». Ладно, не такое уж и маленькое, под длинным подолом, конечно, не видно, однако дракон-то в курсе – Тэхён был принцем. Парнем, юношей, кем угодно, но не изнеженной девушкой с хорошими манерами и округлой грудью (а вот бедра что надо).

Да он одним своим чихом мог распугать добрую половину города, а тут будущая свекровь. В нем изящества за год не прибавилось ни на грамм, шаг если только исправился, став более мягким и плавным. О голосе речи не шло, густой мед из низких нот, приправленный бархатом окончаний. Юнги, задыхаясь от смеха, попытался ему об этом напомнить, но тот лишь насмешливо фыркнул на предостережение жениха, поправил завитки прядей, упавших на лоб, и неровной походкой от бедра направился в покои Гхэм, собирая по пути все углы – кто бы еще на каблуках ходить научил.

Ладно, Сиена пыталась, но быстро сдалась, осознав, что проще заставить Мина переехать обратно домой, нежели просветить Тэ в тонкости непростого искусства. Как итог: короткий стук в дверь, неуклюжая псевдопринцесса на пороге будуара чудовища и вытянутое в удивлении лицо женщины, явно ожидавшей немного... не этого? Удовлетворенный реакцией, Ким зашел внутрь и плюхнулся на пуф напротив вытянувшейся по струнке свекрови, с любопытством разглядывая роскошное убранство комнаты.

Здесь вам и резные канделябры, и явно дорогие статуэтки, и душистые свежие цветы в хрустальных вазах из тончайшего стекла, и узорный зеркальный столик из слоновой кости, и тяжелые золотистые шторы на высоких панорамных окнах в пол, и пушистые ковры с густым мягким ворсом, – одним словом, покои королевы, а не простой феодалки.

– Уютненько у вас тут, – первым нарушил неловкое молчание Тэхён, ни капли не смутившись под оценивающим насмешливым взглядом. Знала бы она, сколько их за свою короткую жизнь он успел поймать на себе – и завистливых, и сочувствующих, и похотливых – наверняка посмотрела бы иначе. Выросший в достатке благородных кровей, Тэ выучил наизусть повадки ядовитых змей и хищных акул, приходящих к ним в замок на празднества и званые ужины. Когда с детства считаешься ценным музейным экспонатом, наследником богатого состояния, невольно начинаешь привыкать к тому, что являешься мишенью, объектом обсуждения и заезженных сплетен.

Спустя год якобы похищения выдумки стали даже интереснее и изощреннее. Поговаривали, что Ким сбежал, чтобы обручиться с какой-нибудь дурнушкой-крестьянкой, самой настоящей ведьмой, околдовавшей наивного юного наследника. Некоторые считали его погибшим от рук разбойников, не получившим требуемого выкупа. Но больше всего Тэхёну нравились сплетни, распущенные им самолично, мол, просидел заточенным в башне вместо родной сестры в наказание за шалости и по неосторожности влюбился в своего мрачного охранника, дракона, с которым и бежал в далекие северные земли. А главное в сей несколько грустной истории то, что в правду не верил никто, высмеивая и считая ту детской выдумкой. Значит, умереть в дороге он мог, влюбиться в глупую деревенщину тоже, а воспылать страстью к невеже-огнедышащему – нет!

Вот и понимай после такого людей.

– Мой сын сказал, что собирается жениться на вас, – проигнорировав попытки Кима завести светскую беседу, наконец произнесла Гхэм, прожигая парня тяжелым пытливым взглядом. В ее гордо выпрямленной спине, сдержанных изящных жестах, том, как она восседала в светлом бархатном кресле, надменно вскинув подбородок, было нечто вызывающее и даже хамоватое. Словно женщина мнила себя выше званием, приписывая себе богатство, мудрость веков и гору знаний за плечами. Вкушала собственное превосходство, смакуя его посредством чужой наивности и безобидного вида. И Тэхён простил ей эту ошибку, которую совершали все, кому доводилось встречаться с принцем, ставя внешность превыше всего остального.

– После всего того, что он со мной сделал, Юнги просто обязан на мне жениться, – растягивая губы в улыбке, проворковал Тэ, закидывая ногу на ногу и откровенно наслаждаясь немым испугом в зеленых глазах свекрови, которая, вероятно, с трудом сдерживалась от того, чтобы не скривиться брезгливо. Не часто, знаете ли, к женщине приходили смазливые длинноволосые парни, переодетые девушками, и заявляющие, что их сын должен на них жениться. И ее, конечно же, чертовски бесила сложившаяся ситуация, где Мин не просто выбрал неподходящую партию, он опозорил доброе имя всей семьи. Ему можно было простить побег, искал себя мальчик, всякое случается, но чтобы вот этот безродный? Стыд и позор!

А главное слова против нельзя вставить: наглый юнец ловко затыкал всем рты вплоть до немого изумления, оборачивая ситуацию в собственную пользу. Очаровал отца, подружился с сестрой, чего греха таить, даже Гхэм слегка подкупил, пусть и не избавил от тревоги. Один лишь Чунчхи остался непредвзятым, нашептывая сомнения на ухо матери, которая решила взять все в свои руки и лично побеседовать с новоявленным женихом. Не станет же родной сын идти против родительского слова в такой ситуации? Они ведь никогда не желали Юнги зла, а Тэхён для них, что темная лошадка – явился из человеческого мира смертных. Возможно, не обошлось без магии, которую с таким энтузиазмом Ким демонстрировал Сиене.

– Прошу прощения? – надеясь, что ослышалась, переспросила Гхэм, призывая на помощь самообладанию весь имеющийся у нее запас дворянского этикета.

– Хм, дайте-ка подумать, – словно задумавшись, задумчиво прошелся кончиками пальцев по губам Тэхён, щуря свои лисьи глаза. – Сначала похитил меня из замка, – и неважно, что сестру, а не его. Некоторые вещи родителям знать не обязательно. – Затем сожрал претендента на мою руку, чуть не уронил с башни, – начал перечислять Ким, загибая пальцы, – высмеял мой образ принцессы, видел меня голым, соблазнил своей неприступностью, спал со мной в одной кровати, оборотня разрешил завести в качестве домашнего питомца, расстроил мою свадьбу с принцем из соседнего королевства, – чем больше он говорил, тем сильнее вытягивалось лицо Гхэм, явно не ожидавшей такой поток откровений, предназначенных явно не для ее ушей. – Нет, а как он целуется? – возмутился Тэ, вскидывая руки в искреннем негодовании. – У меня аж коленки подгибаются каждый раз, но дальше этого дело не заходит, понимаете? Говорит, до свадьбы ни-ни, а мне уже далеко не восемнадцать лет, часики-то тикают, хочется семью, детей, всю эту слащавую чушь, – закивал молодой человек с умным видом, готовый в любой момент поймать свекровь, находящуюся в полуобморочном состоянии. Она схватилась за сердце и нездорово побледнела, нервно облизав пересохшие тонкие губы.

– И вы считаете, что... – но договорить ей не дал подорвавшийся с места Ким, вошедший в раж и приготовившийся разыграть настоящую мелодраму для своего единственного зрителя.

– Мы просто созданы друг для друга, – заверил Тэ будущую свекровь. – Я козерог, а он телец, ему за триста, а мне под двадцать, он любит спать, а я его будить, он ненавидит людей, а я пигалиц-принцесс, что на него вешаются. Противоположности притягиваются, как говорится, – развел руками Ким с нежной улыбкой на губах, будто говоря: «Ничего уж не поделаешь». По крайней мере, от сердца немного отлегло, Юнги оказался порядочным мужчиной, не переступившим граней дозволенного. Значит, еще не все было потеряно. – Это судьба!

Гхэм аж передернуло от подобного счастья без титула, приданого и возможности продолжить род, свалившегося ее семье на голову, и она поспешила успокоить оживившегося мальчишку, потянувшись к большой шкатулке, спрятанной за туалетным столиком. Тэхён мгновенно затих, с любопытством наблюдая за действиями несчастной свекрови, а, когда замысловатый замочек на крышке поддался и на свет из темных недр руки извлекли перламутровое голубое яйцо размером со взрослую курицу, у принца пропал дар речи.

– Это особенное яйцо, – торжественно начала Гхэм, поднося хрупкое вместилище ко свету. Хрупкое лишь с виду, потому как скорлупа по прочности превосходила человеческие кости. – Оно передается в нашей семье из поколения в поколение как своего рода реликвия, символ бессмертия и обещание вечной любви. Однако легенда гласит, что предназначенные друг другу судьбой способны пробудить спящее внутри на протяжении тысячи лет существо. К несчастью, наши предки предпочитали заключать лишь выгодные для нашего знатного рода браки, а потому и особой привязанности никто ни к кому не испытывал, – глаза у Тэ загорелись восторгом, и он почти с благоговением принял довольно тяжелый дар, преподнесенный свекровью. – Я дарю его тебе. Если вы с Юнги, как ты говоришь, созданы друг для друга, то тебе не составит труда снять печать, сдерживающую магический дух, томящийся внутри, – взгляд женщины потемнел, но Ким, слишком радостный для того, чтобы обратить внимание на недобрый огонек, на секунду мелькнувший в радужке, ничего не заметил и принял подарок с широкой улыбкой и искренними благодарностями.

Они распрощались на довольно доброй ноте, многое оставив недосказанным, каждый лелея внутри себя совершенно разные по своей сути чувства. Один – радость от добившегося расположения и возможного благословения, вторая – триумф, связанный с попавшейся в ловушку жертвой, ведь Тэхён был не первым и не последним, кому вручалось это яйцо. Проклятое яйцо, раскрыть загадку которого еще не удавалось никому.

ஐஐஐ

Отложив разгадывание тайны яйца на уютный вечер в компании Юнги, Тэхён оставил подарок в их спальне и отправился на прогулку в сад, расположенный на краю обрыва парящего материка, чтобы немного успокоиться и привести в порядок мысли. Погода здесь радовала теплым климатом, как и в землях Намджуна, и не то чтобы Тэ не любил тепло, скорее уж не переносил духоты и резких перепадов температур, предпочитая летним денькам весеннюю прохладу. Сейчас же молодого человека бросало то в жар, то знобило – сказывалась акклиматизация, и легкий ветерок, прилетевший с севера, вызвал на коже толпу мурашек.

Выходить в город в одиночку Мин ему строжайше запретил, аргументируя тем, что принцу могли попасться менее гуманные драконы, которые не брезговали полакомиться людьми в дневное время суток. Один, без защиты, он был для них легкой добычей, ведь в силе огнедышащие определенно превосходили обычного человека. А в замке Ким находился хотя бы в каком-то подобии безопасности – все же родителям Юнги тоже не до конца доверял. Приходилось ютиться среди саженцев петуний, тюльпанов и цветущих яблонь, где Тэхёну и предпочел составить компанию Чунчхи, какой-то хмурый и явно чем-то недовольный.

Тэ вообще было сложно провести параллели родства между ним и Мином. Настолько разные и внешне, и по характеру, и по поступкам, что складывалось впечатление, будто они и не родные друг другу вовсе. Впрочем, Киму ли судить. Ему повезло с сестрой-близнецом, Юнги же считал Чунчхи ближе родителей, поэтому собственные замечания юноша решил оставить при себе, расщедрившись на вежливую улыбку. Слова не шли на ум, возможно, потому, что огнедышащий не горел желанием говорить что-либо, или же потому, что не скрывал своей неприязни к принцу.

– Давно хотел спросить, – глядя брюнету куда-то за спину, неприятно растягивая гласные, начал дракон. – За что именно ты полюбил моего брата? – Тэхён, не ожидавший такого каверзного вопроса, остановился, рассеянно зажевав губу.

– За что? – надломленно улыбнулся Ким, едва сдерживая себя от язвительного замечания. Он пробыл здесь не больше недели, а его уже начало тошнить от этого глупого допроса с пристрастием и выматывающих морально проверок. Будто бы от решения лицемерной родни зависели их с Юнги отношения. – Любят не за что-то, Чунчхи, мы так долго прожили с ним под одной крышей, что в один момент я просто понял, что без него уже просто не смогу, – услышав ответ, огнедышащий брезгливо скривился, как от зубной боли.

– А мне кажется, – вкрадчиво заговорил Чунчхи, и его черные (совсем не как у брата) злые глаза вспыхнули нехорошими искрами, заставив Тэ отступить ближе к краю обрыва, – ты лицемерный человечишка, который влюбился в богатство моего брата, – от толчка в грудь, Ким, испуганно вскрикнул и пошатнулся, чудом не потеряв равновесие.

– Чунчхи, – голос предательски дрогнул, а сердце в груди защемило от неожиданно охватившей принца тревоги – уж слишком жутким ему казался в этот момент хищно скалящийся дракон. – Что ты делаешь? – Ким глянул себе за плечо, увидев лишь бесконечную серость облаков, и первые стручки страха заскользили по позвоночнику, потому что спасительное оружие в виде драгоценных склянок с зельями неосмотрительно остались в замке, а на его крик вряд ли пришел даже дворецкий.

– Как? – расхохотался парень, и Тэхёна пробрало на крупную дрожь. – Ты еще не понял? Я избавляюсь от помехи на пути моего брата к счастью, – и прежде чем Тэ успел вымолвить хоть слово, огнедышащий снова с силой толкнул его в грудь, заставив нелепо взмахнуть руками и упасть в объятья пустоты.

Попытка №10

Январь

Полет закончился так же быстро, как и начался. Тэхён зацепился подолом платья за острый выступ парящей скалы и повис в воздухе, размахивая руками и наслаждаясь пейзажем молочно-белых плывущих облаков и треском медленно расходящихся по швам кусков ткани. Хоть какая-то польза от длинного подола, ей-богу. Ким даже испугаться толком не успел, зажмурив глаза скорее по привычке, нежели от страха за скорую кончину. В сложившейся ситуации его больше поразило предательство Чунчхи, которому, как принц предполагал, можно было доверять. Забавно, Юнги боялся удара в спину со стороны отца с матерью, а получил от брата.

Беда всегда приходит оттуда, откуда поначалу и не ждешь. Впрочем, Мин о случившемся вряд ли узнает, никто не станет говорить ему правды. Зачем портить отношения с сыном? Наоборот, обернут в свою пользу и сыщут ему подходящую партию среди себе подобных. Соврут что-нибудь, приближенное к истине, мол, не удержался, оскользнулся, а Чунчхи не успел поймать. У Тэхёна в детстве родители так избавлялись от ненужных домашних животных или от ездовых питомцев, отправляя тех на убой.

Какая досада, один разбитый в лепешку мальчишка, со всяким случается, не беда, найдет себе нового человека для утех. Ткань затрещала сильнее, с жутким треском расходясь в стороны, и из глаз брызнули предательские слезы, потому что, если честно, умирать молодым Тэхёну не хотелось. Обидно и несправедливо, особенно когда причин для убийства у обидчика нет. Он даже не понимал, чем заслужил такое отношение к себе. Принц ведь просто хотел им понравиться, и что в итоге? Висел кверху ногами над пропастью, по счастливой случайности не разбившись сразу же.

Но надолго же платья не хватит, рано или поздно оно не выдержит и отправит юношу в последний полет. Что ж, по крайней мере, за свою короткую жизнь ему удалось хотя бы чего-то достичь, выдать замуж друга, погулять на свадьбе, полюбить, в конце концов, и вот теперь – умереть счастливым. А большего и не требовалось, ну, разве что, мужа, детей там, таких же безбашенных и отчаянных, и внуков целую ораву, которых можно было бы науськивать против их родителей. Но это Ким уже размечтался, пришла пора закатать губу и посмотреть правде в лицо. Или смерти.

Предаваясь меланхолии, принц не заметил, как где-то наверху послышались крики, ругань, нецензурная брань, а затем чьи-то сильные руки с легкостью вытащили Тэ из пропасти обратно в садовый дворик, и на него воззрилось до смерти перепуганное лицо белого как мел Юнги. Не говоря ни слова, дракон трясущимися пальцами очертил контуры губ, скул и линии челюсти Кима в попытке запомнить каждую несущественную деталь и в странном порыве нежности крепко прижал к себе удивленного юношу, до хрипов сдавливая того в своих объятьях.

Не передать словами тот ужас, который ощутил Мин, услышав разговор брата с Тэхёном, и, проклятье, не хватило всего каких-то пары минут, чтобы успеть к месту преступления вовремя. Черт, да он несся сюда сломя голову, путаясь в собственных ногах, лишь бы успеть! Ему уже больше столетия не было так страшно, как сейчас, от осознания беспомощности дорогого существа. Юнги хотел уберечь его от других драконов, а в итоге проглядел опасность прямо у себя под носом в лице родного брата. Не хватило времени даже на то, чтобы как следует вмазать ему, только оттолкнуть подальше и рухнуть на колени. Если понадобилось, прыгнул бы следом, чтобы поймать хотя бы в полете, но, к счастью, обошлось без крайних мер.

С губ сорвались сдавленные рыдания, и Ким, до этого недовольно бурчавший что-то в изгиб шеи огнедышащего, замер пораженно, оробел и растерял красноречие, наконец-то неловко обнимая руками в ответ. В голове не укладывались всего каких-то парочка моментов: во-первых, Тэхён не умер, временно научившись летать с парящего материка, а во-вторых, впервые на его памяти Юнги плакал. Навзрыд, отчаянно и до сорванных хрипов, пряча покрасневшие глаза где-то в густых смолистых волосах и выражая тем самым общую волну облегчения. Подумать только, каким чувствительным оказался с виду невозмутимый дракон, но на то, чего греха таить, были особенные причины, ведь он еще никогда не любил никого так сильно, как маленького принца, запавшего в сердце.

– Юнги, я все могу объяснить, – послышался откуда-то сбоку дрожащий голос Чунчхи, и Мин так резко дернулся, что Ким едва не упал обратно со скалы от неожиданности. Благо цепкие руки до побелевших костяшек мертвой хваткой сцепились в замок у него за спиной и не оставили шансов сдвинуться ни на миллиметр. Черта с два Юнги теперь его отпустит одного куда-либо.

– Проваливай, – процедил огнедышащий сквозь зубы, и видно было, что даже столь простые слова дались ему с огромным трудом: блондин едва сдерживался от того, чтобы не разбить Чунчхи лицо в крошево, настолько велика оказалась ярость за чуть не погибшего человека. Клокочущая звериная ярость разрывала изнутри, смешиваясь со злостью и гневом в неконтролируемом желании растерзать не брата, но врага. Противника, посмевшего посягнуть на самое ценное. – Проваливай, Чунчхи, или я не знаю, что сделаю с тобой прямо сейчас, – останавливал от необдуманных поступков сотрясаемый мелкой дрожью Ким под боком. Вот уж кому точно на сегодня хватило потрясений, еще одного тот попросту не вынес бы, хлопнувшись в обморок.

Дважды повторять не потребовалось. Недовольно поджав губы, Чунчхи попятился назад, прожигая гневным взглядом обнявшихся парней и стискивая от злости руки в кулаки. Несмотря на пришедшего в ярость брата, он так и не понял причин подобного поведения. Чего ради нужно спасать какого-то смертного, который сам умер бы через каких-то десять-пятнадцать лет? Однако продолжать разговор не решился, опасаясь неприятных для обоих последствий. Не чувствуя за собой вины, дракон скрылся, петляя между душистыми клумбами цветов.

– Не знал, что ты такой сентиментальный, – пробубнил огнедышащему куда-то в шею Тэхён, стараясь за миролюбивым подколом скрыть бьющее через край смущение и довольную широкую улыбку. Сердце только спрятать не удалось, оно колотилось как сумасшедшее, вторя чужому, не менее взволнованному. В груди разлилось непонятное обжигающее внутренности тепло от осознания того, что Юнги заступился за него, не дав в обиду даже любимому брату. А теперь еще и обнял крепче, заставив вовсе задохнуться от щемящей изнутри нежности. Вот и верь после такого, что он ни черта не романтик.

– На минуту нельзя тебя оставить, – проворчал в своей излюбленной манере Мин, проигнорировав подтрунивания принца, и оставил смазанный поцелуй на виске, теснее прижимая к себе не особо-то сопротивляющегося Тэхёна, теплого и родного, который наконец-то перестал дрожать, расслабляясь в уютном кольце объятий.

– Ну так не оставляй, – капризно протянул Ким, тыкая огнедышащего пальцем в бок, чтобы отодвинулся и посмотрел на него, в конце-то концов, а не прятал смущение за привычной чёрствостью и грубостью. В этот раз случилось чудо, не иначе, ведь Юнги послушно отстранился, прижимаясь своим лбом к чужому и доверчиво заглядывая в глаза, словно искал в них ответ на какой-то немой вопрос. Наверняка нашел, ведь в следующий момент с губ сорвался тяжкий вздох, и рука потянулась в карман брюк за маленькой коробочкой, при виде содержимого которой Тэхён чуть слюной не подавился.

Изумительное тонкое произведение искусства из белого золота, блестящее в лучах знойного солнца яркой бриллиантовой крошкой в обрамлении витиеватых узоров. Не какая-то дешевая подделка со стекляшками, первой попавшаяся под руку, а самая настоящая фамильная драгоценность, в порыве высоких чувств протянутая в безмолвном вопросе к одному ошеломленному мальчишке. Теперь-то понятно, по каким таким делам дракон удалялся, оставляя Тэ на попечение матери. Если бы у брюнета в данный момент был голос, он бы завизжал, как жеманная глупая девица из высшего общества, но сил хватало лишь на то, чтобы пытаться вспомнить, как правильно дышать.

Вместо слов сплошные восклицания вперемешку с нецензурной бранью, потому что Ким и сам до конца не верил, что Юнги вообще хоть когда-то решится на то, чтобы связать себя с кем-то на всю оставшуюся жизнь. А тут на тебе – удар под дых и полная потеря контроля над ситуацией. Не сказать, чтобы Тэхён не представлял этот момент, еще как представлял, но ни в одной из допустимых фантазий ему не делали предложение на краю обрыва после того, как буквально вытащили с того света.

Никакой романтики, напыщенных нарядов и возвышенных признаний, только слезы на щеках, глупая улыбка на губах и пыльное порванное платье, за которое Сиена точно оторвет после кое-кому голову. Хотя какая к черту разница? Тут свершилось то, чего Ким ждал всю свою короткую жизнь! Ладно, всего год, потому что еще пару лет назад парню даже в голову подобное безумие не пришло бы. А теперь посмотрите-ка на него: растрепанные волосы, девчачье порванное и испачканное платье и искренняя радость в удивленно распахнутых глазах. Загляденье просто, а другого Юнги и не надо.

– То есть серьезно? – нервно хохотнул Ким, сдувая выбившуюся из прически прядь с лица и протягивая слегка подрагивающую от волнения руку для того, чтобы Мин заботливо надел на безымянный палец кольцо и пылко поцеловал сначала самые кончики, а потом и костяшки, прожигая тяжелым масленым взглядом. Украшение пришлось аккурат в пору, словно для него и созданное, и если это не хваленая судьба, о которой пишут в книжках, то Тэхён чхать хотел на все суеверия, в том числе и на яйцо существа, лежащее в комнате. – Чтобы наконец-то добиться от тебя предложения, мне всего-то надо было упасть с парящего острова в пропасть?

– Это значит «да»? – для надежности уточнил Юнги, понимая, что негодования парня могли затянуться на недели, если не на месяцы, а им следовало поспешить, дабы не попасть под гнев родителей. Хотя кто еще кого теперь бояться должен в свете последних событий.

– Даже не знаю, – задумчиво протянул Тэ, с хитрой улыбкой наблюдая за вытянувшимся в удивлении лицом. – Ты совершенно не соблюдаешь традиций. Нужно попросить благословения у короля, устроить романтический ужин при свечах, – начал перечислять молодой человек. – Лобызать мою ладонь, а потом встать на одно колено и торжественно попросить выйти за тебя, – Юнги, кстати говоря, так и хотел сделать, но обстоятельства как обычно распорядились иначе, да и вряд ли король одобрил бы их брак. С Тэхёном вообще противопоказано планировать что-либо. Ни черта не получится, еще и сердечный приступ случится у кого-нибудь.

– Я сейчас выброшу тебя туда, откуда только что достал, – недовольно хмуря брови, предупредил огнедышащий, резко дергая принца на себя, отчего они оба в итоге повалились на траву, оказавшись в довольно щекотливом положении, которым с охотой поспешил воспользоваться Тэ.

– А чего сразу угрожать-то? Я, между прочим, согласен, и попробуй только отвертеться от меня теперь! – вместо ответа Мин увлек его в тягучий сладкий поцелуй.

ஐஐஐ

– Если ты сейчас остановишься, я тебя убью, – жадно облизывая потрескавшиеся губы, выдохнул Тэхён, утягивая дракона вслед за собой на мягкую перину и подставляясь под новую порцию укусов. В штанах все тянуло и горело, требуя особого внимания, истосковавшись по заветной ласке. Юнги не сопротивлялся, однако казался чем-то встревоженным, раздражая напряженными плечами и внимательным теплым взглядом. Да и продолжать начатые во дворе игрища не особо-то спешил.

– Если мы сейчас не остановимся, тебя могу убить я, глупый, – мягко улыбнулся Мин, оставляя на изгибе шеи нетерпеливо ерзающего на простынях принца целомудренный поцелуй. Сообразив, что продолжения не будет и можно расходиться, Тэ обреченно застонал и спрятал лицо в огромной подушке, стараясь выровнять дыхание и привести мысли в порядок. Проклятый огнедышащий! Сначала возбудил своими наглыми прикосновениями во всевозможных и невозможных местах и смущающим шепотом, а теперь пошел на попятную, включая праведника. И так каждый чертов раз, стоило им перейти невидимую черту, проведенную Юнги.

Ладно, Тэхён тоже осознавал опасность, ожог на ягодице до сих пор изредка побаливал, но это не мешало ему хотеть близости с, на минуточку, любимым. Ситуация с температурой чужого тела дико раздражала, являясь главным стопорящим фактором их близости. Ким уже всю голову сломал, раздумывая над тем, как решить проблему, избавившись от неприятных последствий, однако книги с заклинаниями и волшебными рецептами молчали, отказываясь помогать отчаявшемуся юноше. Ни охлаждающие, ни перцовые зелья не помогали, носили временный эффект и вызывали только тошноту. Оставить на Юнги содержимое своего желудка в самый неподходящий момент как-то не особо хотелось, поэтому брюнет только вздыхал бесконечно тяжко и с каждым днем терял надежду.

Молодой человек перевернулся на бок, обиженно подставив огнедышащему спину, и предался меланхолии. Еще и яйцо это заколдованное вручили с помпезностью, достойной королей. Будто дел больше никаких у Тэхёна не было, кроме как разгадывать загадку заточенного в скорлупе огненного духа. Проверка их чувств на прочность – это, конечно, здорово, но Ким не хотел кому-то что-то доказывать. В конце концов, какое родителям Юнги дело до того, как сильно они любят друг друга? Да даже если не судьба, о которой грезил целый род веками, связала два сердца, не расходиться же теперь из-за подобного казуса. Лично Тэ был не намерен отказываться от мечты стать мужем Мина. Дракон тоже не возражал, ему и деваться-то особо некуда: сам пропал безвозвратно.

– Тэхён, – вырвал из задумчивости чем-то крайне пораженный голос огнедышащего. – Ты мне ничего рассказать не хочешь? – Ким застыл, раздумывая, где уже успел накосячить, пока Юнги отлучался по делам, однако ничего припомнить не получилось, поэтому он повернулся лицом к растерянному блондину, увидев у того в руках не дающее покоя яйцо. По-прежнему блестящее голубоватым перламутром, оно сразу же привлекло внимание принца, который мысленно дал себе затрещину за то, что не успел спрятать подарок. Хотелось разгадать загадку по-тихому, а потом преподнести как сюрприз, презент к свадьбе, например, но получилось через одно место.

– Это не то, что ты думаешь, я тебе не изменял, – попытался свести все к шутке Тэхён, и надо было видеть вытянувшееся в удивлении (второй раз за день) лицо держащего в руках яйцо Мина, который ожидал несколько иной ответ. – Я более чем уверен, наши с тобой яички будут красивее! – будто он мог их отложить и высидеть. Юнги подавился смешком и утянул не сопротивляющегося парня в объятия. – Ты ведь не сердишься? – для надежности решил уточнить Ким, будто дракон когда-то на него злился всерьез.

– Тэхён, наши дети вылупятся не из яйца, – не подумав, ляпнул Мин и тут же пожалел о сказанном, прикусив от досады язык, потому что глаза принца загорелись в радостном предвкушении, а шею обвили цепкие пальчики неугомонного мальчишки.

– Значит, у нас все-таки будут дети? – хитро улыбаясь, пробасил Тэ и, не дожидаясь ответа, увлек Юнги во влажный жаркий поцелуй, заставляя позабыть про осторожность и рамки приличия. – Можем начать пытаться их сделать прямо сейчас, – томно протянул Ким, провокационно облизывая губы и путаясь в петельках белоснежной рубашки огнедышащего. Наглея окончательно, он взобрался к одурманенному Мину на колени, зажимая яйцо между их животами, и, будто невзначай, проехался бедрами по паху, вынуждая сцедить остатки воздуха сквозь зубы. Сплошной стресс на ножках, а не человек. И чего спокойно не жилось, так нет же, обязательно нужно потрепать нервы и испытать на прочность.

– Закатай губу, малыш. Ты по-прежнему парень, я тоже, родить их сами мы не сможем, – поспешил напомнить Юнги скорее приличия ради, однако ладоней, удобно устроившихся на округлых ягодицах, не убрал, жадно сминая мягкие половинки и вырывая из принца нетерпеливый стон. Ну как тут не поддаться соблазну и не воспользоваться ситуацией? Он ведь тоже не железный, и сопротивлялся Киму не по собственной воле, а скорее из соображений безопасности.

– Я же говорил, это не проблема, у меня есть одно зелье, – начал было Тэхён, кусая блондина за мочку уха, однако раздраженный несогласный рык огнедышащего прервал очередную пламенную речь горе-экспериментатора. Не особо церемонясь Мин подмял под себя худого тонкого мальчика, наваливаясь сверху и целуя глубоко и жадно, наконец-то давая волю рукам. Как там говорил принц? Если нельзя, но очень хочется, то немного можно. А хотелось обоим до судорог и дрожи в коленях, потому, наверное, увлеклись настолько, что пришли в себя лишь из-за странного хруста и обжигающего жара, лизнувшего животы.

– О нет, Юнги, мы убили нашего малыша! – первым сообразил катастрофичность произошедшего Тэ, отталкивая огнедышащего и разглядывая острые края раздавленной под тяжестью их тел скорлупы. На глазах выступили слезы, а грудь затопила волна отчаяния. – Но как же... – растерянно продолжил бормотать Ким, – как же пророчество? – маленькие частички отваливались одна за другой, являя миру тонкую пленку барьера и нечто цветное и неспешно копошащееся внутри.

– Во-первых, это не наш малыш, – раздраженно возвел очи горе дракон, – яйцо тебе в прапрапрадедушки годится, а во-вторых, – Мин окинул оценивающим взглядом раздавленное яйцо, – не убили, а, кажется, просто раздавили скорлупу, – желток (или что там у формирующегося существа вместо тела) не вытек, значит, все было в порядке. Не хватало только очередной истерики от Тэхёна из-за какого-то бестолкового яйца, над которым тряслась родня Юнги.

Пока парень боролся с подступающей истерикой и растерянностью, к нему на грудь, лениво перебирая лапами, буквально вывалилось странное миниатюрное нечто глянцевого красного цвета, сверкая рыжими глазенками-пуговками и распахивая зубастую пасть в подобии улыбки. Не дракон, скорее уж маленькая и довольно упитанная копия ящерицы размером с ладонь, с когтистыми лапами, скользким от слизи пятнистым тельцем и язычком огня на кончике длинного мясистого хвоста. Изумленный увиденным, Тэ позабыл и про слезы, и про панику, и про какое-то там пророчество, с восторгом рассматривая диковинное животное. Невозможно горячее и явно довольное жизнью, оно, быстро свыкнувшись с новым местом обитания, важно зашагало к лицу принца, высунув длинный раздвоенный язык. Сразу видно, дружелюбная бескомплексная особь.

– Серьезно? – осторожно поднося руку к существу, заулыбался Ким. Страха не было, хотя отец с детства учил его не доверять ничему незнакомому. Кто бы еще стал слушать старого маразматика. Зверек, такой же любопытный, как и Тэхён, охотно потянулся к пальцам, щекоча те ненавязчивыми прикосновениями языка. – То есть всего-то нужно было разбить скорлупу? – изумился парень, поворачивая голову к не менее удивленному увиденным Юнги. Он, в отличие от принца, распознал в животном древнюю саламандру, о которых никто не слышал уже больше трех веков, и ума не мог приложить, каким чудом столь прочное яйцо дало трещину, ведь обычно скорлупа была сильнее даже некоторых горных пород. – Никому это в голову не пришло что ли?

– Будто ты бы додумался до такого, – не остался в долгу Мин, от греха подальше забирая от Тэ животное, пока оно, чем черт не шутит, не начало плеваться огнем во все стороны. Молодому человеку для полного счастья только новой порции ожогов не хватало. Зверек возмущенно зашипел, больно кусая за пальцы, Тэхён вторил ему недовольным мычанием, протягивая руки к ящерице, которой не понравилась неожиданная разлука.

– Верни Дэра! – Юнги недоверчиво вскинул бровь, безмолвно удивляясь тому, что мальчишка уже успел дать имя этому монстру, однако связываться с двумя вопящими чудовищами не стал. Еще не ясно, чей голос более раздражал в сложившейся ситуации, и лучше заткнуть сразу обоих, а, в случае чего, прочесть нотацию о неосторожности, мол, предупреждали, теперь не ной. Поэтому Мин просто вернул саламандру в объятья мгновенно затихнувшего Кима, удивляясь тому, с какой быстротой зверь успокоился, свернувшись калачиком в изгибе локтя принца. – Ох, ну разве он не милашка? – заворковал Тэхён, скользя пальцами по блестящим алым чешуйкам и чуть ли не целуя злобно сверкающую в сторону дракона глазищами рептилию.

Просто блеск, вот только ревнивой животины ему для полного счастья не хватало, а Юнги не сомневался, что Тэ попросит оставить Дэра себе. Попробуй возрази, кто-то из них двоих точно покусает.

– Собственно, я так и планировал поступить, но как-то времени не хватило, – возвращаясь к теме разговора, продолжил Ким, – да и Дэр, о! – счастливо воскликнул юноша, распахивая пошире глаза и раскрывая рот в немом крике. Его возглас оказался настолько громким, что невольно оглушил недовольно поморщившегося Мина, напугав и саламандру, и дракона разом. – Пророчество, Юнги! – пылая энтузиазмом, Тэ практически свалился с кровати, прижимая к груди ошарашенного зверька и налетая на огнедышащего. – Мы сняли печать с вашей семейной реликвии!

Казалось, еще чуть-чуть, и неконтролируемый восторг выльется через край каким-нибудь безумным экспериментом или заклинанием, поэтому Юнги поспешил пресечь новые безумства, заткнув Тэхёна поцелуем, чтобы немножко остудить пыл и решить, как быть дальше. Исполненное пророчество – это, конечно здорово, а вот его последствия – ни капли. И только одному богу известно, чем могло обернуться для них неожиданное пробуждение древнего существа, которое, к слову, считали вымыслом. Уж сам Мин так уж точно.

Одним словом, новый виток их проблем заискрил фитилём разрушительной бомбы.

Попытка №11

Январь

– Мы поженимся на мой день рождения, – заявил на следующее утро Тэхён, едва разлепив глаза. Дэр, за вечер успокоившийся и наконец-то разрешивший Юнги лечь рядом с его хозяином в постель, лениво зевнул и перебрался с подушки принца тому на плечо, обвивая хвостом заднюю часть шеи. Эдакий демонстративный собственнический жест, чтобы всякие огнедышащие не зарились. Наглость первое счастье, а, между прочим, Мин первым положил глаз на этого человека!

Детский сад, если честно, ведь Тэ любил обоих (кого сильнее, понятно и без уточнений). Хотя в последнем Юнги уже начал сомневаться, наблюдая за воркующим над саламандрой юношей. Удивительно, но огонь рептилии совершенно не обжигал нежную человеческую кожу, будто существо само контролировало жар земноводного тела и поток тепла. Не сказать, чтобы дракон ревновал (ладно, кого он обманывает), но повышенное внимание, уделяемое какой-то ящерице, жутко раздражало. А поскольку объект симпатии у них с существом был общий, неприязнь возникла быстрее любого здравого понимания ситуации.

Плохо соображающий спросонья, Мин только растерянно хлопал глазами, пока Ким скакал по комнате, натягивая на себя одежду, и пытался понять, в какой момент времени они успели условиться о том, что свадьба должна состояться на парящем острове, а не, скажем, в компании их друзей на земле, в безопасном местечке где-нибудь на берегу моря. Но не в змеином же логове, черт побери! Мало ему было покушения от брата, он захотел оказаться съеденным сразу тремя драконами. И главное: слова против ведь не скажешь, сожрет мозг чайной ложечкой медленно и со вкусом.

Пришлось в темпе вальса собираться следом, надевая первые попавшиеся под руку одеяния (хорошо хоть не платья), приводить себя в порядок и догонять настырного парня в коридоре, чтобы, не дай Боже, не додумался в одиночку заявиться в спальню к родителям с утра пораньше с радостными вестями о неожиданной помолвке. Приятно, конечно, что Тэхён был настолько счастлив этому, но всему есть предел. Надо же знать меру, позавтракать, подумать хорошенько (если есть чем), а уже потом пугать громкими заявлениями и планировать свадьбу.

– Тебе совсем моих родителей не жалко, да? – зная страсть Тэ ко всему необычному, Мин заранее содрогался в ужасе от того, насколько помпезным обещало выйти торжество в компании монстров, ведь дата его дня рождения неумолимо приближалась. Всего каких-то парочка дней, и город взлетит на воздух, а Юнги так хотел отделаться малой кровью, конем летающим, например.

– После того, что мне пришлось пережить, – ни капли, а теперь пошевеливайся, нам их еще обрадовать нужно, – любовно оглаживая блестящее на пальце обручальное кольцо, прикрикнул на дракона Тэхён, заходя в обеденную залу, где их и встретили четыре пары удивленных глаз. Сиена приветственно помахала рукой, остальные воздержались от проявлений каких-либо чувств. – А вот и моя будущая семейка, доброе утро.

Ким расплылся в радостном оскале, заставляя присутствующих невольно поежиться от нехорошего предчувствия, уж слишком жутким показался им его маниакальный взгляд. Не желая лишний раз тревожить их, Юнги усадил Тэ рядом с собой на другом конце стола, для приличия наложив обоим гренок и мясной овсянки (вегетарианством здесь, увы, никто не увлекался, считая, что мясом блюдо точно не испортишь). Он сильнее растрепал распущенные смолистые пряди мальчишке, чтобы скрыть за волосами недовольно зашипевшую саламандру, устроившуюся на плече. Незачем порождать ряд вопросов раньше времени.

– Не думаю, что это хорошая идея, Тэхён, – осторожно начал Мин, наливая в дорогие фарфоровые кружки (возмутительно крошечные после тех уютных ведер, из которых они пили дома) дымящегося черного чаю и переключая внимание семьи на себя. – Может, просто заключим человеческий союз? – глаза Чунчхи недобро сверкнули, уловив низкие ноты чужого голоса, сестра понимающе хмыкнула, а родители и вовсе сделали вид, что не расслышали, продолжив трапезу.

– В каком смысле «человеческий»? – намеренно выделяя последнее слово, непонимающе свел брови к переносице Ким, с подозрением зыркнув в сторону родни дракона, будто это они сказали что-то лишнее или настроили Юнги против него. А он всего-то ляпнул, не подумав, с кем не бывает. В любом случае, Тэхён зацепился за фразу подобно коршуну и явно ожидал от огнедышащего каких-то объяснений. Собственно, ничего удивительного в том, что для того, кто вырос среди людей, разумеется, единственным возможным способом заключения брака считался человеческий. Тэ вообще раньше думал, мол, драконы размножаются, как земноводные, посредством кладки яиц.

– В таком, – еще больше понизив голос, зашептал Мин юноше на ухо, приблизившись вплотную, – что, когда мои родители узнают о том, что мы сделали вчера, – тонкий намек на саламандру вызвал у парня яркий румянец на щеках: мальчишка явно подумал совершенно не о ящерке, спрятавшейся у него в волосах, – они настоят на традиционной драконьей свадьбе, а она несколько отличается от людской.

– Насколько отличается? – глаза тут же загорелись интересом, словно Юнги пообещал ему показать ожившее каменное изваяние, и с губ невольно сорвался тяжкий вздох. Это только с виду все казалось увлекательным и радужным, а на деле несло в себе нешуточную угрозу.

– Даже рядом не стоит, – заверил Мин, переплетая с ним пальцы свободной руки и поражаясь тому, как быстро они успели замерзнуть до состояния холодной ледышки. Поистине, этот мальчик всегда нуждался в его тепле.

– А вот с этого момента поподробнее, – зачерпывая в ложку побольше мясной овсянки, попросил Тэ, тут же набивая рот и себе, и дракону, усложняя возложенную на не менее худые плечи задачу. Чунчхи, наблюдая за столь милой и слащавой картиной, брезгливо поморщился, едва заметно изобразив рвотные позывы. Вот уж кому точно не доставляло никакой радости присутствие сладкой парочки за утренним столом.

– Вы, люди, в знак вечной любви дарите друг другу кольца и ими же обмениваетесь во время произнесения клятв, – пальцы дотронулись до холодного металла, послав по телу стайку мурашек. Подумать только, даже любое незатейливое прикосновение до сих пор вызывало у Тэхёна волнительную дрожь, и это, несомненно, льстило огнедышащему. – Брак драконов заключается жрецом, он накладывает на пару волшебные связывающие чары, разорвать которые можно только на смертном одре. Вместо кольца на тела супругов наносится магическая несмываемая татуировка, продолжение кожи и великий дар, что прочной нитью связывает души возлюбленных, – пальцы скользнули вверх по руке, оглаживая выступающие венки и заставляя дыхание принца сбиться с намеченного ритма.

– То есть таким образом мы станем еще ближе друг другу? – не улыбнуться в ответ на робкую детскую улыбку было бы настоящим преступлением. А Юнги никогда не мог отказать себе в удовольствии поддержать Кима в чем-либо, особенно когда тот смотрел на него с восторгом и затаенной тревогой на дне васильковых глаз.

– Да, ближе только ребенок в утробе матери, – согласно кивнул Мин, ободряюще сжимая тонкое запястье в том месте, где безумно содрогалась в конвульсиях жилка пульса. По правде говоря, соблазн был настолько велик, что в любой момент хотелось сдаться, послать к чертям тонны предрассудков и связать их заклятьем на всю оставшуюся жизнь, но...

– Тогда почему ты сомневаешься? – словно читая мысли, спросил заметно сникший Ким, по-своему расценив колебания дракона.

– Потому что ритуал – это адская боль для обычного человека, и не каждый смертный способен выжить после него, – решила вмешаться в разговор Сиена, тут же привлекая внимание Тэ. Ее попросту начала нервировать разворачивающаяся под носом драма, исход которой казался довольно плачевным, если не сделать хоть что-нибудь. Раз уж Юнги настолько любил своего человека, то ему следовало знать, на что он шел, соглашаясь на «Узы».

– Это правда? – до побелевших костяшек вцепляясь в бедро огнедышащего, уточнил Ким, поворачиваясь обратно к тому лицом. Мин тяжело вздохнул и согласно кивнул, подтверждая опасения принца, чье сердце испуганно сжалось, а потом неожиданно пустилось в галоп, разливая по венам обиду за вселенскую несправедливость.

– Шанс очень мал, Тэхён.

– Шанс мал, – манерно растягивая гласные, вторил ему Чунчхи с кривой усмешкой на губах, гаденькой и ни разу не располагающей к себе. Хотя кому вообще есть дело до мерзавца? – Но, Тэхён, подумай хорошенько, вас никогда не примут в человеческом мире, – словно змей искуситель, начал нашептывать он то, о чем и сам Ким задумывался не раз и не два. – Браки между мужчинами считаются аморальными и греховными, вас осудят твои собратья – это в лучшем случае, в худшем – подвергнут гонениям. А здесь, среди сородичей-драконов, есть реальный шанс по-настоящему связать себя узами брака без осуждений и лицемерия, – врал, разумеется, потому что здесь они были такой же белой вороной, как и у людей. – Однако, судя по реакции Юнги, он еще не готов обременить себя оковами брака со смертным, – картинно вздохнул Чунчхи, изображая якобы искреннее сожаление.

– Бессмертным, – рассеянно поправил его Тэхён, меланхолично пережевывая сладкую хрустящую гренку.

– Что, прости? – неожиданное замечание сбило весь настрой, порождая массу вопросов у всех присутствующих за большим столом. Родители даже приборы отложили в сторону, с недоверием воззрившись на молодого человека.

– Да я на днях в котел с зельем упал, – совершенно невозмутимо пожал плечами Ким, будто не о бессмертии говорил, а о погоде за окном, наслаждаясь незамедлительной реакцией слушателей. Он же даже Юнги эту историю не рассказывал, держал в секрете в качестве главного сюрприза, намереваясь открыться, когда на пальце окажется заветное кольцо. Что ж, кажется, время пришло. – Ну как на днях, лет в семнадцать, – губы тронула легкая улыбка от воспоминаний о том злополучном дне. Тэхён даже не знал, что за марево варилось в котле учителя, заглянул из любопытства и, как бывает только с ним, не удержался на ногах, поскользнувшись на мокром полу, свалился внутрь, нахлебавшись горькой жижи за троих. Ух и влетело же ему тогда от алхимика. – С тех пор не старею.

– Но ты по-прежнему уязвим, – первым пришел в себя от такого заявления Чунчхи, победно улыбаясь Тэ, который чуть ли гневные молнии глазами не метал в сторону подлеца, посмевшего насмехаться над ним. На правду, конечно, не обижаются, но по зубам дают изредка. Зелье действительно не сделало его неубиваемым, оно лишь остановило процесс старения, саморазрушение, присущее всем живым существам.

– Ты тоже, – не оставшись в долгу, процедил сквозь зубы Ким, лишь чудом сдерживаясь от того, чтобы хорошенько врезать по самодовольной физиономии.

– Это угроза? – недобро сощурился Чунчхи, сгибая пальцами несчастную серебряную вилку и заставляя Юнги, сидевшего рядом с принцем, замереть в напряжении. Казалось, одно неверное движение, и он заслонит собой острого на язык Тэхёна, на этот раз не позволив кому-либо даже коснуться его.

– А давай я схожу за своей сумкой с зельями, и проверим, – все произошло быстрее, чем кто-либо успел сообразить. Дракон вскочил из-за стола, метнув струю огня в сторону Кима, и в то же мгновение завопил от боли, потому что пламя отрикошетило от невидимого щита и охватило нападающего, а на стол, спрыгнув с плеча Тэхёна, шлепнулась маленькая алая саламандра, вызывающе задрав голову и сверкая янтарными глазами-бусинками в сторону Чунчхи. К счастью, сообразительная сестра первой пришла в себя, вылив на голову брата кувшин с молоком, и задала вполне очевидный вопрос, воззрившись на миниатюрную ящерицу.

– Это то, что я думаю? – хотя ответ им и не требовался, не раз же видели изображение существа в летописях и на старинных фресках. Интересовало другое: как какой-то жалкий представитель человеческого рода смог снять печать с того, что предназначалось в наследство в качестве великого дара потомкам детищ огня, и где природа свернула не туда?

– Это Дэр, – с гордостью зазнавшегося отца представил Тэхён своего питомца драконам, поднимаясь из-за стола. Питомец по меркам самого принца, по звериным же – великий магический оберег, практически гримуар, только не для ведьмы. Тот ластился к рукам, щекотал языком и игриво покусывал кончики пальцев крошечными острыми зубами, не обращая на собравшихся вокруг него зрителей совершенно никакого внимания. Стоило Киму оказаться вне зоны досягаемости разъярённого Чунчхи, как ящерица тут же потеряла к нему всякий интерес. И Юнги впервые за время их с существом знакомства проникся к саламандре симпатией. Хотя бы в этом вопросе их взгляды на мир совпадали: защищать свое и не позволять кому-то обижать это.

– Откуда ты его взял? – первой отошла от шока Сиена, придерживая за локоть неожиданно побледневшую мать. Картина маслом: четверо перепуганных донельзя огнедышащих с одной стороны стола и один, не настроенный на мирные переговоры после новой попытки нападения, – с другой.

– Из яйца, что подарила мне твоя мама, – простодушно ответил Тэ, позволяя Дэру взобраться на плечо и вновь спрятаться в густых черных волосах. Забавно, ведь она дала его, чтобы избавиться от наивного нахлебника, а в итоге получила подтверждение страшнейшим опасениям, потому что подобного позора в их роду, смешения драконьей и человеческой крови, еще не было. – Она сказала, что лишь двое предназначенных друг другу судьбой смогут снять печать с яйца и освободить древнее существо.

Против судьбы нельзя переть, родители растерянно переглянулись и, кажется, наконец-то смирились с решением Юнги. Или же наоборот, наверняка знали, как можно вполне легально убить наивного мальчишку. Если до этого они не вмешивались в планы Мина и его возлюбленного, позволив планировать неожиданную свадьбу и проигнорировав свалившееся буквально с небес на голову предложение руки и сердца, ни с кем не согласованное, то теперь попросту не могли промолчать, ухватившись за долгожданную лазейку, способную избавить сына от нежелательного с их стороны брака.

– Боюсь, что теперь нам действительно придется прибегнуть к заклятию «Уз», – нарушил тяжело повисшее между собравшимися молчание Джудас, решив взять на себя роль посланника с дурными вестями. – Того требует магия, запечатавшая существо в яйцо, – развел руками мужчина, в чьих глазах не отразилось и капли той вины, которую он вложил в слова.

– Исключено, – тут же отозвался Юнги, отрицательно качая головой. – Нет, – словно одного слова было мало для того, чтобы выразить собственное мнение, – я против, – еще более решительно, но уже напрямую родителям, одним только взглядом передавая немую угрозу, способную обличиться в действие, если те посмеют ослушаться и сделать все по-своему. Не дожидаясь их реакции, Мин схватил Кима за руку и силком поволок к выходу, игнорируя протестующие возгласы, остановился только в коридоре, когда удалось завернуть за угол и перевести дыхание.

– Брось, Юнги, не будь такой букой, – продолжал гнуть свою линию Тэ, даже не подозревая о нависшей над ним опасности, но огнедышащий-то не наивный мальчик. Ему как раз-таки не составило особого труда раскусить подлый замысел родителей, прикрытый благовидным предлогом якобы желанной всеми свадьбы. Однако что-то они не спешили остановить Чунчхи, когда тот предпринял попытку снова напасть на принца. Даже присутствующий в комнате родной брат не насторожил и не заставил задуматься, вызвав тем самым не диссонанс в душе, но огромное расстройство, приправленное разочарованием. Он годами кричал о том, что желал Юнги счастья, гордился непохожестью на их черствую и жеманную родню, а на деле оказался таким же лицемером, если не хуже.

– Да как же ты не поймешь, – впервые за долгое время сорвался на крик Мин, не выдержав давления – слишком велик оказался душащий изнутри страх, – что я боюсь потерять тебя? – руки грубо сжали тощие плечи, для надежности встряхивая посильнее. Может, хотя бы так до него дойдет. – Мне сто лет не сдался какой-то там старый обряд, про который никто не вспоминал веками, – пусть хоть все тут сгорят в синем пламени, если такова цена за жизнь Тэхёна. Он вот ну ни капли не расстроится, избавившись от самых двуличных существ в истории мироздания. – Мне ты нужен, живой и невредимый! – Юнги в отчаянном жесте прижался своим лбом к чужому, ища в мимолетном прикосновении поддержки и уже сожалея о том, что сорвался, накричав на Кима. В конце концов, тот был ни в чем не виноват, не вовремя попав под горячую руку.

– Слушай меня внимательно, – тихо заговорил Тэ пугающе ровным голосом, спокойным и лишенным всяких чувств, немного жутковатым если честно. Его ни капли не испугала неожиданная вспыльчивость, скорее уж подарила недостающей уверенности для более решительных действий. Ладони легли на впалые щеки, заставляя посмотреть ему в глаза, и, когда Юнги нехотя встретился с ним взглядом, продолжил: – Я носил дурацкое платье целый год, притворялся очаровательной леди вместо своей сестры, красился, как какая-то девчонка, делал прически, терпел приставания неотесанных вонючих мужланов, выщипывал себе брови и избавлялся от лишних волос на теле не для того, чтобы, заполучив тебя, умереть нелепой смертью во время какого-то там дурацкого ритуала «Уз», поэтому заруби себе на носу, Юнги, меня ты не потеряешь, – да и можно ли после всего, что с ними произошло? – Я достану тебя даже на том свете, усек?

Мин не ответил, просто обнял до нечленораздельных хрипов и зарылся носом в смоляную макушку.

Попытка №12

Январь

Может, Тэхён и добился желаемого, уговорив Юнги на волшебную свадьбу в день рождения принца, однако это не помешало огнедышащему изменить формат мероприятия, место, дизайн и организовать торжество по-своему, пусть и со жрецом. На земле, без надоедливой родни, которая повозмущалась для виду, но к людям отпустила без колебаний (одного взгляда на сына хватило, чтобы замолчать) и в компании хороших друзей и привидений даже дышалось легче, а, в случае чего, и куча исцеляющих склянок из запасов Кима под боком, если во время ритуала все же что-то пойдет не так.

Шатер с едой разбили недалеко от замка, практически около воды, украсили венчальную арку цветами, плющом и очаровательными пузатыми фонариками, парящими в воздухе на тонкой блестящей нити, выставили скромные ряды скамеек, на которых предстояло обустроиться сестре Тэ, его алхимику (в перспективе лекарю, ибо паранойя Мина набирала обороты), Чонгуку с мужем, чей живот служил отличным тараном для всех нерасторопных, и Намджуну с Сокджином, который, хоть и выглядел якобы недовольным из-за того, что пришлось остаться в плену у разбойника, но держался поблизости, ни на шаг не отходя от мужчины, а один раз даже взял за руку, игнорируя смешки Тэхёна.

Пережитки прошлого и раздражающие формальности решили отбросить в сторону, облачившись в единую гамму одеяний, состоящих из простых брюк и свободных рубашек, заправленных за пояс, а поверх – теплые меховые плащи, чтобы, не дай Боже, принц не простудился в процессе и не схлопотал ангину или еще чего пострашнее. Зима на дворе как-никак, и не важно, что на поляну на время торжества наложили согревающее заклятье. Единственное, от чего Тэ категорически отказался, так это снимать с головы венок из белых душистых лилий, заявив, что невеста должна быть красивой.

Можно подумать, без них он был тем еще страшилой. А когда Юнги в насмешку предложил ему еще и в платье облачиться, то получил укус в нос. И далеко не от молодого человека, а от саламандры, которую мальчишка благоразумно прихватил с собой из Парящего города. Дэр, следует заметить, понравился всем гостям без исключения, очаровав милыми глазками и утробным урчанием. Однако на руки ни к кому не пошел, предпочтя остаться на шее у нервно хихикающего Кима, что волновался не меньше Мина, разрывая в пальцах сотую по счету бумажную салфетку.

Перед началом торжества женихов развели по разным комнатам, лишив возможности ухватиться друг за друга в попытке успокоиться. Приходилось использовать подручные методы, метать канделябры в звонко хохочущего Чонгука, например, решившего дать наставления касаемо первой брачной ночи. Будто Юнги первый день на свете жил и не знал, что там да как. Или действовать на нервы Джину, порывавшемуся нацепить на Тэхёна фату, которая в скором времени оказалась обмотанной вокруг тела советчика. Чимин благоразумно помалкивал в стороночке, едва заметно улыбаясь уголками губ и любовно оглаживая собственный живот.

Уже совсем скоро ему предстояло рожать, и не то чтобы он боялся этого болезненного процесса, как раз наоборот, ждал с нетерпением, только нервничал и переживал. Ну а что, вполне нормальная реакция, вдруг роды затянутся на дни, как у его матушки. Вот уж сомнительное удовольствие целыми сутками выталкивать из себя кричащее чудо. Еще и настроение скакало на границе между тихим счастьем и отчаянным раздражением от того, как неминуемо быстро подходил срок, а маленький бесенок в животе даже и не думал выбираться на свет. Гук, тонко воспринимавший перемены в муже, был готов уже сам вытащить их буйного ребенка из тела Чимина, лишь бы парень перестал изводиться понапрасну.

По замку непрерывно носились привидения, будто это у них случился праздник, и распевали заразительные баллады вперемешку с не совсем приличными частушками (вот тебе и светское общество), а во дворе готовились к встрече женихов, вспыхивали дрожащими огоньками волшебные светлячки, кружась в танце с блестящими удивленными снежинками, мелодия пленительной чарующей вуалью заполняла окрестности, шипело в бокалах на тонких ножках игристое белое вино, а оживленно гомонящие гости занимали свои места согласно плану размещения. Дело клонилось к закату, окрашивая поляну алыми мазками едва согревающих крох света и щекоча кончики носов морозом, пусть и едва ощутимым под куполом волшебства, но все же.

Одним словом, атмосфера более чем располагала к волнительному мандражу и счастливым глупым улыбкам.

В дверях замка показался Юнги, и гул голосов мгновенно стих, потому что вслед за драконом, снова напрочь игнорируя любые традиции, вышел и Тэхён, до боли вцепляясь в локоть жениха. Не совсем невеста, не совсем в белом платье, да и не девушка даже. Но кому вообще нужны глупые правила, когда они являлись их наглядным нарушением, решив связать друг с другом свои жизни, что априори порицалось обществом и церковью? Впрочем, никто из присутствующих здесь людей (и нелюдей) не стал бы их осуждать в чем-либо, имея за плечами собственную «неправильную» историю, приравненную больше к сказке, нежели возможной реальности.

Принца заметно подтрясывало от волнения, и он наверняка запутался бы в собственных ногах и свалился на дорогу (а ведь длинный подол не сковывал движений, замененный брюками), если бы Мин крепко не держал его, едва ли не прижимая к себе, за что и заслужил благодарную улыбку. В глазах обоих отчетливо читались паника и какая-то безумная решимость. Бежать не имело смысла, рано или поздно этот день наступил бы, так почему бы не сейчас? Ни один из них еще ничего не боялся в жизни так сильно, как сегодняшнего мероприятия, не потому что не хотел, а потому что страшился неизвестности, заклинания, которое либо свяжет на всю оставшуюся жизнь, либо разлучит на такой же срок.

Хотелось верить в лучшее.

И, тем не менее, Тэхён уговорил на подобное безумие Юнги, чья влажная ладонь ощущалась реальной и теплой в собственной тонкой. Уговорил самого себя, потому что любил очень сильно и хотел доказать, что ни одно заклинание мира не способно разлучить их, даже самое страшное и могущественное. Ну, право слово, с каких пор магия была помехой? Ким с малых лет с ней общался на «ты» и не видел проблемы в том, чтобы отыскать лазейку даже в проклятье, а тут сама судьба распорядилась наперед, избрав Мина его супругом. Не намек, прямым текстом в образе маленькой саламандры, успокаивающе урчавшей на ухо под изящно заплетенной косой. Не это ли знак свыше?

Пройдя непростой волнительный путь по вымощенной камнем дорожке (бесконечной, хотя на деле не больше двух метров), они остановились у алтаря, где их ожидал жрец с древним фолиантом и котлом, висящим над разожженным костром, и повернулись лицами друг к другу, взявшись за руки. Грудь стянуло обручем трепета, и каждый во взгляде напротив нашел нужный отклик, заменивший все «люблю» и прочие людские глупости, не требующие, если подумать, огласки. Музыка стихла, гости затаили дыхание, а поляну разрезал голос чародея, принявшегося за заклинание.

Неужели они и вправду делали это?

Никаких клятв верности и остальной глупой человеческой чуши. Перешли сразу к делу, приковав к себе взгляды присутствующих намертво.

Слова монотонной чередой полились из уст, мешаясь в причудливые слова на незнакомом Киму языке. В воздух взвились клубы дыма, ударяя в нос душной примесью трав, и у Тэхёна невольно закружилась голова под действием странного убаюкивающего дурмана. Перед глазами замельтешили странные картинки видений из жизни огнедышащих, совершенно незнакомых и пугающе диких, словно Тэ начал бредить наяву, и принц сильнее вцепился пальцами в теплые ладони дракона, стараясь сохранить связь с реальностью, не замечая на себе обеспокоенного взгляда жениха.

А жрец все продолжал говорить, то и дело подкидывая новые ингредиенты в кипящую воду, заполняя поляну золотистым смогом, проникая в легкие и забивая ноздри едким сладковатым запахом, лишая остатков кислорода. Пламя в костре набирало обороты, голос увеличивал тональность, а дышать становилось попросту невыносимо. В какой-то момент магии стало слишком много, звуки окончательно растворились в непонятном гуле голосов, звенящей хаотичной мелодии, катехизисе из колдовских волн, окруживших их с Юнги вихрями светящихся колец.

Лишь благодаря заботливому Мину Тэхён понял, что необходимо вытянуть левую руку вперед, подставляя уязвимую нежную кожу под странный жезл, на конце которого раскалился до розовых бликов рубин. Страха уже не осталось, лишь всеобъемлющее непонимание происходящего. Новые пляшущие воздушные витки коснулись ладоней, стягивая те подобно веревке, и с кончика оружия сорвались изумрудные искры. Язычок колдовского пламени скользнул по запястьям, лизнул локти, мазнул по плечам, обдавая волной жара, потом обернулся тугим кольцом огненного украшения вокруг шеи, и...

Тэхён, набрав в грудь последние остатки воздуха, закричал от боли, пронзившей каждую клеточку тела огромным лавовым взрывом. Сознание покинуло вконец переволновавшегося парня, погружая в глубокий шоковый обморок, и Ким упал в заботливо подставленные объятия до смерти перепуганного мужа.

ஐஐஐ

В себя Тэхён приходил какими-то урывками, то проваливаясь в сон, то снова выплывая из забытья, на периферии улавливая рядом с собой бледное и осунувшееся лицо перепуганного до смерти Юнги, а на груди довольно урчащую саламандру. И лишь ближе к концу следующего вечера наконец-то смог достаточно окрепнуть, чтобы открыть глаза и вымученно застонать от ломоты во всем теле, тут же закашлявшись из-за сухости в горле. Дремавший на кресле дракон мгновенно подорвался с насиженного места и подлетел к кровати, до боли сжимая в руках чужую ладонь. Невозможно горячую, следует заметить, словно парня мучила лихорадка..

– Тэхёна-а-а? Тэ, как ты? – почти зашептал он дрожащим от волнения голосом, не переставая суетливо гладить того кончиками пальцев по лбу, щекам, скулам, убирая налипшие на лицо прядки волос. Его самого ощутимо подтрясывало то ли от страха, то ли облегчения из-за того, что молодой человек наконец-то очнулся, перестав походить на мертвецки бледную восковую фигуру. – Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? – кожа медленно возвращала себе прежний медовый цвет с очаровательным розоватым румянцем, а в глазах вспыхивали искры узнавания.

Однако вместо каких-либо объяснений Тэхён лишь медленно облизнул пересохшие губы и с тихим стоном потянул на себя Юнги, затыкая паникера поцелуем. Язык в приглашающем жесте скользнул по нижней губе и без каких-либо препятствий проникнул внутрь, щекоча самым кончиком нёбо.

Потревоженный неожиданными резкими действиями, Дэр возмущенно зашипел и поспешил скрыться из поля зрения, перебравшись на комод неподалеку. Так, на всякий случай, чтобы не мешать двум влюбленным голубкам. И неважно, что один из них почти сутки провалялся без сознания, а второй не находил себе места от беспокойства все это время, успев напридумать кучу ужасных исходов и повесить на шею груз вины за якобы погубленную жизнь.

Было жарко, возмутительно жарко и душно, горела буквально каждая клеточка тела, ныла и изнемогала, требуя чего-то, что не поддавалось объяснению. И Тэ не знал, как избавиться от неожиданно затопившей агонии, ища утешение в родных объятьях явно плохо соображающего Мина, который так и застыл пораженно, никак не отвечая на ласку. Вот совсем некстати и не вовремя, ведь принцу требовалась помощь, он, правда, и сам не знал, какая именно, но, когда их обнаженные участки кожи соприкоснулись, по нервным окончаниям будто ток прошелся и остудил полыхающее огнем место.

– Больно, Юнги, – жалобно захныкал Тэхён, пытаясь хоть как-то унять зуд и странную ломоту во всем теле. Его мучила жажда, но хотелось отнюдь не пить, словно кто-то подсыпал в пищу афродизиака, что в принципе было невозможно за сутки бессознательного состояния. Молодой человек задыхался, царапая плечи мужа сквозь тонкую рубашку, опалял горячим дыханием шею и тыкался в нее губами, провоцируя на легкую дрожь и стайки мурашек. Бесполезно, сделал только хуже, путаясь в огромном одеяле и собственной одежде, не отпуская, при этом, от себя не на шутку перепугавшегося Юнги.

– Где болит, Тэ? – тут же всполошился он, бегло осматривая тело мальчишки на предмет повреждений, но внятных объяснений не последовало. Каких-либо внешних травм или царапин так же не обнаружилось. Принц метался по нагретым простыням, цеплялся за слои надетой на него ткани, упрямо пытаясь стянуть те с себя и параллельно с дракона. Зачем – неизвестно, так диктовали инстинкты, а им юноша доверял почему-то безоговорочно, лишенный возможности мыслить здраво и оценивать ситуацию в целом.

– Везде, Юнги-я-я, – продолжал ныть Тэхён, избавляясь (не без помощи огнедышащего) от верхней одежды. – И так жарко, очень жарко, – доверительно-томно зашептал парень в самые губы, обвивая руками шею Юнги, будто бы загипнотизированного открывшейся картиной. Удивление в глазах довольно быстро сменилось догадкой, а после и пониманием происходящего. Под довольный протяжный вздох одеяло полетело на пол вместе с брюками, а молодой человек замычал удовлетворенно, когда обнаженная кожа наконец-то коснулась кожи, освобожденная от лишних преград из слоев тряпок.

Тэхён откинулся обратно на подушки, призывно выгибаясь в спине и закусывая нижнюю губу, прямым текстом намекая на продолжение тяжело сглотнувшему дракону. Руки с жадностью зашарили по открывшимся участкам, оглаживая плечи, ключицы, грудь, живот, словно Тэ наконец-то дорвался до заветной цели, хотя они уже не раз видели друг друга обнаженными, но сейчас ему отчего-то казалось, что невидимая преграда запрета пала.

Собственно, он оказался не далек от истины, потому что Мин впервые на памяти не останавливал, позволяя изучать собственное тело, ласкать, как тому хотелось, и целовал с не меньшей отдачей, не обжигая близостью, а даруя необходимое облегчение, прохладу, усмиряя температурные скачки и приручая ту бурю, что творилась внутри парня. Словно между ними не осталось барьеров, наконец-то сравняв счет.

– Так лучше? – насмешливо хмыкнул дракон, собирая языком капельки испарины с кожи и щекоча дыханием чувствительную шею. Не трудно догадаться о вполне очевидных последствиях заклятья, связавшего их теперь уже навсегда. Эффект связи требовалось закрепить так, как обычно делали все молодожены на их месте. И, проклятье, какое же счастье было осознавать, что Ким выжил после ритуала, сдержав свое обещание остаться с Юнги навечно.

Тэхёну пришлось закусить губу, чтобы удержаться от нового нетерпеливого стона. Потому что ни черта ему не стало лучше, только хуже, ведь хотелось еще и даже больше. Каждая клеточка тела горела в нетерпении, разливаясь дрожью предвкушения по нервным окончаниям, жгло вены, рвалось наружу сорванными вздохами, заставляя хозяина нетерпеливо ерзать по простыням и обвивать ногами чужую талию, чтобы стать еще ближе, пока виновник состояния, не дождавшись ответа, вел ладонями по груди, вырисовывая узоры на впалом животе, целовал пупок и спускался ниже, заставляя хныкать жалобно и подаваться навстречу горячему языку.

Нетерпеливый, открытый и страстный, просто идеальный типаж для извечно холодного и сдержанного Юнги, способный раскрепостить огнедышащего и толкнуть на решительные действия. Черт, да он за всю свою жизнь столько первых шагов не делал, сколько с принцем, умело направляющим в нужное русло бьющей через край инициативностью. Даже сейчас именно Тэ спровоцировал Мина на ласку, понимая, что остановиться не сможет ни один из них. Да теперь это и не требовалось. Благодаря связавшему заклинанию их температуры тела стали одинаковыми, а, значит, дракон мог без опасений распрощаться с самоконтролем и позволить себе больше, нежели простые прелюдии.

Время замедлилось, заполняя комнату душным спертым воздухом и смешавшимся дыханием, все звуки растворились в единой симфонии безмолвных эмоций, считываемых прикосновениями и взглядами. В неспешности проявлялась забота, и раскрывалось нечто сокровенное, только их, личное, сцеженное по нотам и сбитым окончаниям сладкой патокой эмоций.

Растяжка затянулась, собирая частые влажные вздохи и мимолетные поцелуи. Юнги раздражал медлительностью и галантностью, пока тупая ноющая боль стреляла куда-то под ягодицы, но Тэхён терпел, жмурился от неприятных ощущений, жался теснее к единственному островку безопасности в виде тела любимого, старался дышать глубже под успокаивающий шепот дракона и постепенно расслаблялся, позволяя проникнуть внутрь тонким умелым пальцам полностью.

А потом и не только им, провоцируя на слезы и тихое сдавленное шипение из-за глубоких борозд царапин на спине, которыми щедро одарил огнедышащего Тэ. Откровеннее некуда, ближе – и подавно. Сбылась мечта идиота, или же просто случилось то, чего принц так долго ждал, лелеял и фантазировал. Реальность оказалась куда болезненнее и приятнее одновременно. Дискомфорт исчезал мучительно медленно, не хотел отпускать и пульсировал ноющим маяком где-то на периферии, отступая под напором новых ощущений, прикосновений, поцелуев.

Юнги проявил, наверное, титаническое терпение, со всей серьезностью подойдя к подготовке, слизывая с кожи находящегося на грани парня испарину, уделяя внимание чувствительным участкам и раззадоривая новой порцией ласк, вытворяя с членом Тэхёна немыслимые вещи ртом, позволяя пальцам путаться в собственных волосах и оттягивать до боли отдельные пряди. Лишь бы только его мальчику было хорошо в самый первый раз, без негативных воспоминаний о случившемся и неприятных последствий.

Вдох, выдох и наконец-то стертая грань запрета.

Эмоции рвали изнутри, душили восторгом и наслаждением от размеренных плавных толчков, чувственных, глубоких и провоцирующих на стоны удовольствия. Они выжигали внутри какую-то новую печать, никак не связанную с той, которую наложил жрец. Взгляд глаза в глаза, открытый, честный и кричащий, и признания, срывающиеся с уст, казались сейчас такими весомыми и важными, что остальное попросту перестало иметь значение, равно как и неприметная руническая татуировка, увенчавшая их шеи языками золотого пламени вместо человеческого обручального кольца.

Татуировка, знаменующая начало чего-то нового и на этот раз уже наверняка вечного и прекрасного, а о большем они и не смели мечтать.

Попытка №13

Август

Духота в этот день стояла просто неимоверная. Солнце щедро припекало своими ласковыми и горячими лучами лесных обитателей, напрочь лишая хотя бы какого-то убежища. Что в тени, что за ее пределами любой обливался потом и изнемогал от жажды, ведь ветер даже и не думал помогать несчастным. Лишь около воды было самую каплю получше благодаря речной свежести извечно холодных потоков, неподвластных беспощадному светилу. Птицы и те благоразумно помалкивали, прячась в густой листве в попытке избавиться от чрезмерного тепла, совсем позабыв о пении. И именно в такой идеально тихий солнечный день со стороны величественного каменного замка и раздались возмущенные возгласы.

– Это просто возмутительно! Насилие над животными средь бела дня! – гудел хриплый голос с шепелявыми нотами на мягких согласных. – Я огромный огнедышащий дракон, мне по кодексу положено взрывать сверхновые звезды, затыкать черные дыры, есть противных рыцарей и красть прехорошеньких принцесс, – тяжелые дубовые двери распахнулись с жутким грохотом, тоскливо и протяжно взвыв ржавыми петлями, а на пороге возник высокий худощавый светловолосый мужчина, довольно молодой и привлекательный, держа в руках неприметное зеленое ведро, – а в итоге что?

– Не ной мне тут, – пробасили ему в ответ из глубины замка, а следом появился и юноша, небрежно опираясь плечом о косяк дверного проема. – Давай ноги в руки и иди исполняй супружеский долг – выноси мусор, – Тэхён, а это, несомненно, был он, ничуть не изменился за прошедшие десять лет, разве что, цвет волос поменял, распрощавшись с полюбившимся черным, на персиковый. Хотя бы длину оставил в покое, уложив непослушные длинные локоны в тугую французскую косу. Молодой человек легонько толкнул мужа в спину, и тот, продолжая бурчать недовольства себе под нос, зашагал в направлении контейнеров, расположенных на границе леса.

Опушка, на которой они обустроились, заметно преобразилась за прошедшие годы, обзавелась клумбами цветов, качелями, игрушечным домиком с башней, песочницей, беседкой и даже крошечным причалом с покачивающейся на волнах лодкой. Облюбованная местной семьей, она разрослась и приняла в свои объятья новый замок чуть поодаль, где-то метрах в трехстах ходьбы от дома четы Мин.

Знакомиться с соседями не торопились, давая тем время на размышления, земля ведь слухами полнилась, а уж о несносном колдуне и его муже драконе знали даже детишки в окрестных деревнях. Соваться только к ним в уютное гнездо не решались, а тут на тебе, отважные поселенцы, явно пребывающие в блаженном неведении. Наверняка какие-нибудь сумасшедше-богатые снобы, решившие разбить здесь летнюю резиденцию.

Зря, ой как зря.

Сегодня сгоравший от любопытства и нетерпения Тэхён решил сам наведаться к соседям в гости с теплым радушным визитом, наготовив своих фирменных блюд и нарядившись по такому случаю в новенький наряд, сшитый под чутким руководством привередливого мужа. Негоже демонстрировать дурной тон представителю королевских кровей. Но, к несчастью, или, как раз наоборот, к большой радости хозяев, те сами пожаловали к ним в замок, показавшись за поворотом. Одеты они были довольно просто, но со вкусом. Уже не молодой мужчина держал под руку, вероятно, свою супругу, чью шею украшали увесистые бриллианты. Если верить слухам, чета принадлежала к известному графскому роду, корнями уходящему в древние века. Понимая, что заветная встреча наконец-то решила состояться, Тэхён шагнул вглубь замка и закричал:

– Дети, немедленно спускайтесь вниз, у нас гости, – и в тот же миг раздался жуткий грохот откуда-то из подвала и повалил дым, словно там взорвалось какое-то зелье, своды замка огласил заливистый заразительный детский хохот, и по ступеням, чуть ли не собирая плечами косяки попадающихся на пути дверей, навстречу отцу выбежали два мальчика, совершенно одинаковых внешне и забравших от каждого из родителей самое лучшее. Например, зеленые глаза или нос Юнги и смоляную непослушную копну волос вкупе с широкой счастливой улыбкой Тэхёна.

Вернувшийся с непростой миссии по избавлению замка от мусора дракон едва не потерял равновесие из-за бросившихся ему на руки близнецов. И вот как раз на них он ругаться или ворчать не стал, лишь обреченно закатил глаза к небу и растрепал и без того всклокоченные шевелюры. Как и ожидалось от принца, Тэ не остановился на достигнутом и настоял на попытке продолжить род, сотворив, наверное, самое великое и опасное марево, которое позволило им с Юнги завести детей путем долгих проб и ошибок. Довольно приятных и горячих, следует заметить.

Ох и изнервничались же они тогда, одни капризы беременного чего стоили, чьи заскоки порою доводили Мина до ручки или до истерики из-за несуразности просьбы, про роды вообще речи не шло. А потом на свет появились их близнецы-непоседы, и воспоминания обо всех трудностях как-то позабылись, сменившись тихими радостями долгожданного отцовства. Несмотря на совершенно разные взгляды и характеры, из них вышли отличные заботливые и в меру строгие родители, не усложняющие детям жизнь повышенным контролем и утоляющие бьющее через край любопытство книгами и сносным образованием, обучая грамоте, боевому искусству, алхимии и, конечно же, перевоплощению в драконов, благо мальчишки унаследовали этот дар от Юнги.

Жизнь на свежем воздухе сказывалась наилучшим образом. Они росли в любви и заботе, никто не препятствовал саморазвитию и вылазкам в лес, потому что знали, что если где-то случится беда, это уже проблемы обитателей, а не детей. Нечего было обманываться невинным обликом дьяволят. Огнедышащий очень сильно переживал взросление сыновей, которым от силы исполнилось-то семь лет. Будущее маячило для них ярчайшими перспективами и неограниченными возможностями, и Тэ сразу обозначил свою позицию в данном вопросе, позволив ребятам самим выбирать дальнейшую судьбу по достижении совершеннолетия.

Дети угрожали рано или поздно упорхнуть из родного гнезда, влюбиться, жениться и обзавестись собственными семьями, и Юнги, только-только вошедший во вкус и распрощавшийся с излюбленной замкнутостью черствого ворчуна, не хотел расставаться так быстро. Впрочем, Тэхён успокоил его довольно быстро, добавив парочку седых прядей в коллекцию к уже имевшимся на голове дракона.

– Родим еще пару-тройку, чтобы ты не расслаблялся раньше времени, – от этой мысли волосы на затылке шевелились в страхе и одновременно теплело в груди. Вечность вместе все-таки имела свои потрясающие преимущества и нескончаемый поток воспоминаний.

Соседи приблизились, галантно поклонившись, и хозяева поспешили ответить на приветствие, на секунду позабыв о двух чертятах, мгновенно окруживших опешивших гостей. Глаза загорелись восторгом, ведь видеть людей им доводилось нечасто. Чонгук с Чимином и Намджун с Сокджином не в счет, те бывали у них довольно часто и особого интереса у драконят не вызывали. Если только младший из сыновей четы Чон, да и тот только из-за возможности тоже принимать звериный облик. А тут, понимаете ли, свежая кровь, незнакомая и соблазнительная. Близнецы многозначительно переглянулись, голодно облизнувшись, и обратили ну просто ангельские личики к Тэхёну. Эдакая простота и невинность, а под маской хитрый оскал хищника. Все в отца, ей-богу.

– Папа, папа, а можно нам съесть эту тетю? – подал голос Кибом, зачинщик всех пакостей и проказ и настоящая головная боль родителей. Ну просто сама наивность с очаровательной улыбкой и длиннющими девичьими ресничками. Именно в его руках вечно взрывались склянки с зельями и находили убежище птенцы, выпавшие из гнезда. Ему частенько влетало от Юнги за неосмотрительность, зато давалось укрытие в лаборатории Тэхёна, с охотой потакающего всем шалостям сыновей.

– Уж очень она вкусно пахнет, – вторил брату Тэвин, ничуть не уступая ему в неугомонности и изворотливости, пусть и был более благоразумен, унаследовав характер папочки-дракона. По одиночке они не так опасны, вполне миролюбивы и даже безвредны, но вместе – сущий кошмар.

– Нет, Кибом, сколько раз я вам говорил, что есть соседей нельзя! – поспешил вмешаться Тэ под ошарашенные взгляды посетителей, пока маленькие бесята рассматривали красивую женщину в дорогом убранстве. Стоило сразу обозначить рамки допустимого общения, чтобы, не дай боже, их потом не обвинили в людоедстве, как Юнги, способного, в отличие от малышей, дать отпор любому. Принц сделал шаг вперед, и дети мгновенно окружили отца с двух сторон, прижимаясь к ногам молодого человека в поисках убежища. Бережно поцеловав каждого из них в макушки, Тэхён наконец-то обратил свое внимание на растерянных гостей, напугав одним только взглядом несчастных людей, явно не ожидавших такого «теплого приема». Или же им впервые довелось воочию увидеть мужчину, сумевшего родить ребенка. Даже двух.

– Вы понравились нашим детям, – с маниакально-дружелюбной улыбкой заявил Тэхён испуганным гостям, любовно огладив хрупкие плечи своих шкодливых близнецов-обжор.

Граф с графиней испуганно переглянулись.