Глава 22
Летняя Звезда или её последствия
Ночь была безоблачной, открывая всем своё тёмно-синее, звёздное небо. Полуночные насекомые стрекотали, казалось, прямо из горшков с растениями, а несильный прохладный ветер приятно холодил оголённые худые плечи. Всё остальное согревала вода. Со светящегося голубым цветом дна беспрерывно поднимались на поверхность маленькие пузырьки воздуха, как в бокале шампанского, создавая приятные ощущения по всему телу. А бутылка неплохого вина ещё больше скрашивала ночь двух одиноких мужчин.
— Как всё-таки у вас, людей, всё интересно! — смеялся Рудалон, сидя на подводном бортике рядом с Русланом, — первый тост, значит, за здоровье?
— Вроде, да, — пожал плечами уборщик, попивая со своего бокала вино, наполовину расплескавшееся из-за неумелого «чоканья» императора.
— А второй тоже принято за что-то пить?
— Да, — кивнул Русик, — за любовь.
— Любовь… — словно смакуя это нехитрое слово, произнёс монарх, — тогда, за любовь, чучундрик! За свободную и всеобъемлющую любовь!
— Ура! — без лишних слов поднял фужер Руслан. Раздался звон хрусталя.
По-видимому, вино оказалось крепче, чем рассчитывалось изначально, из-за чего парочка начала понемногу расслабляться и вскоре уже вовсю дискутировала на всякие разные темы, делая перерыв только на очередной алкогольный заход. Находиться в компании друг друга за время поездки стало для них чем-то естественным и даже чуточку желанным. Открыв собеседника совсем с другой стороны, Рудалон не переставал удивляться этому маленькому, худенькому человеку. Его настроение, мысли и действия были порой так противоречивы, что хотелось иногда бросить всё, сесть и подумать. Наглый, но в то же время послушный; импульсивный, но и одновременно с этим рассудительный. Он может под контролем держать свои эмоции, и за это монарх его бесспорно уважал. Признаться честно, император был даже немного рад, что вместо Сифлиса с ним поехал чучундрик. Да, с Сифлисом можно поговорить на многие серьёзные темы, он знает Рудалона больше, чем кто-либо другой. Ему император мог доверить даже собственную жизнь, но… он предсказуем. За все годы, проведённые вместе, советник императора стал для него чем-то вроде одной из частей тела. Он знает все его жесты, невербальные привычки и увлечения, характер, любимые речевые обороты и вкус во всём, не только в одежде. Может, это было неправильным, но правитель Арии знал, что ожидать от своей правой руки. А это чучундрик. В последнее время император всё чаще и чаще переставал читать его мысли. Не потому что не может, а потому что просто не хочется.
Монарх знал, что в конце этого маленького путешествия всё вернётся на свои места. Он — правитель, а он — слуга. И пара недель их близости станет просто ещё одним приятным воспоминанием. По крайней мере у Рудалона. У него после свадьбы появится много работы, жена будет требовать внимания, заботы, потом ребёнок… Может, пересекаясь в коридорах, они и будут обмениваться парой слов, но так, как сейчас, уже не получится. Даже как-то жаль.
— Мы сейчас как настоящие молодожёны, — фыркнул Русик, окончательно разомлев от выпитого алкоголя, — звёзды, брачная купель, вино, ромааантика! Как бы ваша наречённая не узнала. А то закатит скандал ещё до знакомства, будет вам не свадьба, а кукиш с маслом!
— Хах, точно. Поэтому, пожалуйста, не прижимайся ко мне так сильно, а то я и вправду случайно изменю своей будущей благоверной.
— Я не прижимаюсь! Тут просто течение слишком сильное, меня постоянно уносит в вашу сторону.
— Тут нет течения, это ты немного перебрал. Всё, тебе я больше не наливаю.
— Ну и ладно, не больно-то хотелось.
«И всё равно прижимается, — вздохнул про себя император, — такое ощущение, будто с Цяк Палычем ванну принимаю, честное слово. Худенький такой. Того и глядишь, пузырьки на поверхность поднимут».
— А какого это?
— Что?
— Связывать свою жизнь с девушкой, с которой даже ни разу не виделся.
Рудалон удивлённо опустил голову и посмотрел на Руслана, погрузившегося в воду по самые губы. Встретившись с любопытным и немного туманным взглядом голубых глаз, император по-доброму усмехнулся.
— Как-как. Никак, — пожал он плечами, — у меня никогда не было особой иллюзии того, что я когда-нибудь встречу свою единственную, мой круг общения её полюбит, и мы будем жить долго и счастливо с весёлой оравой детишек под боком. С самого детства я знал: что бы я ни делал, всё должно идти на благо моего народа. И, если честно, я совсем не удивлён, что свадьба с той, с которой мне предстоит провести, наверно, всю свою жизнь, будет такой. Спасибо, что ещё не на самой свадьбе её увижу, а чуток раньше. Пообщаемся. Кто знает, вдруг она и правда хорошая девушка.
— Но всё равно, эти порядки… — нахмурившись, протянул Русик, — они дикие!
— Для тебя дикие, а для меня, как для правителя, это вполне нормально.
— А что если вы влюбитесь после свадьбы в кого-то? Что тогда?
Наступило молчание. Рудалон задумчиво опустил взгляд на голубую воду, где, словно поплавок, выглядывала коленка чучундрика.
— Не знаю. Изменять я жене в любом случае не буду, поэтому, наверно, оставлю всё как есть.
— Навряд ли это у вас получится, — покачал головой Руслан, слегка подняв голову над водой, чтобы поравняться с императором.
— В смысле?
— Когда видишь любимого человека очень сложно… удержаться. С каждым днём это накапливается, а если ещё и «плод» будет запретным, то в конце концов просто не выдерживаешь и срываешься.
— Ты?..
— Нет. Мама. Она ушла от мужа и собственной семьи из-за того, что была беременна от папы. Она не захотела делать аборт, а её родные — порочить честь фамилии. Мама говорила, что осталась с папой, у которого не было денег, из-за любви. Но ведь она могла жить иначе: быть обеспеченной, ни в чём себе не отказывать, но ведь они как-то пересеклись с ним. И она влюбилась.
— Не представляю, чтобы я из-за какой-то прихоти согласился на такую жизнь, — произнёс монарх.
— Поверьте, она тоже не представляла.
Руслан с непонятным чувством вздохнул и отчего-то захотел прислониться виском к чужому плечу, но эти мысли были раскритикованы как «пьяный бред» и отметены в сторону хоть и изрядно подпорченным, но всё ещё дееспособным здравым смыслом.
— Ну, всё это «если бы», — произнёс правитель, — пока что я ни в кого влюбляться не собираюсь. Разве что в жену свою не помешало бы.
— А если она злая? Или стерва какая-нибудь? Будете её всю жизнь терпеть?
— Давай заканчивай со своим «если». Не нагнетай ситуацию, — отмахнулся от очередного вопроса император, — мне и так не слишком весело от всего этого.
— Хорошо, я…
— О, уже начинается.
Неожиданно огни улиц, хорошо видневшихся с террасы, разом все погасли, оставляя дворы, дома и магазины тонуть в резко наступившей темноте. Только через минуту чёрными тенями стали виднеться их силуэты. До этого еле слышные голоса сейчас исчезли вовсе. Всё как будто разом вымерло и лишь слабое свечение брачной купели и тихое бульканье выходящих на поверхность воды пузырьков напоминали о существовании жизни на этой земле.
— А теперь смотри в небо и только в небо, чучундрик.
Руслан поднял голову вверх и удивился. Звёзд не было. Вот, прям совсем. Тёмная гладь была безоблачной и пустой, создавая ощущение полнейшей неестественности происходящего. Спустя пару секунд прямо над городом начала проявляться некая светлая туманность, всё больше и больше приобретая яркость, но всё также оставаясь бесформенным облачком, в котором будто кто-то безостановочно пропускал электрические разряды. Потом от этого феномена начали отходить две голубовато-серые расплывчатые линии, огибая саму туманность с противоположных сторон. По мере её увеличения, скорость видоизменения облака тоже набирала обороты. Мужчина наблюдал за всем этим и думал, когда же оно перестанет расти? Но линии делали виток за витком, пока не дошли до самого горизонта. И вот, на небе образовалось огромных размеров двойная спираль, которая переливалась таким блеском, словно именно она всосала в себя все видимые и невидимые звёзды. Это было похоже на небесное торнадо. Нет, на галактику, какой её обычно показывают на картинках. Руслан наблюдал за всеми изменениями чуть ли не с открытым ртом, а когда она приобрела свой нынешний размер и вовсе испытал неосознанный страх. Казалось, будто эта величественная махина возьмёт да и упадёт на землю, сметая всё на своём пути. Масло в огонь подливало ещё то, что в середине спирали началась пульсация, от которой к самым концам тут же устремлялись волны разрядов, как в самом настоящем сердце. Удары ускорялись, заставляя линии буквально извиваться живым существом и приковывать к себе взгляды миллионов существ.
— Сейчас будет вспышка.
Не успел Руслан ничего толком понять, как в короткое мгновение небо окрасилось белым. Неожиданно яркий свет ударил по глазам, заставив их инстинктивно закрыться, и мужчина опустил голову, спасаясь от такой резкой смены цвета. Пробыл он в таком положении, наверно, секунд пять, пока император не сказал ему, усмехнувшись:
— Открывай уже. А то всё самое интересное пропустишь.
Русик решил послушаться Рудалона и осторожно разомкнул веки. То, что он в следующий момент увидел, заставило его застыть, не в силах вымолвить и слова. Это было будто в какой-то сказке, которые он так любил читать в детстве. Повсюду медленно и плавно, словно снег, летали крошки чего-то голубого и светящегося. Они опускались на землю, воду, листья цветов и на самих мужчин, окрашивая всё своим перламутром, как конфетти из больших праздничных хлопушек. Только на этот раз хлопушкой служило само небо.
Уборщик был даже как-то по-детски восхищен происходящим, и, чуть поддавшись вперёд, подставил руку под нескончаемый поток света. Но из-за подпорченной алкоголем координации заскользил ногой по дну и чуть не грохнулся, проехавшись всем позвоночником по краю бортика. В последний момент его придержал за плечи монарх.
— Осторожно, — покачал он головой и без труда вернул мужчину в исходное положение, — убьешься же.
— Спасибо, ничего страшного, — отмахнулся он, лучезарно улыбаясь и постоянно озираясь по сторонам, — красота какая!
— И мне нравится, — тоже улыбнувшись произнёс император. — У тебя все волосы в этом излучении, — монарх неосознанно протянул руку, но сам для себя неожиданно остановился, — Можно?
— Что? — удивившись, переспросил Руслан, но потом тут же сообразил в чём дело, — ааа… А раньше вы не спрашивали!
— А сейчас я внезапно захотел спросить. Тебе что-то не нравится?
— Нет-нет-нет, всё в порядке, — зачастил уборщик, — просто… Неожиданно как-то. Ну, если хотите, то можно. Мне не привыкать, — усмехнулся он.
Отчего-то Руслан даже расположил голову под таким углом, чтобы полудракону было удобнее, и, облокотившись о края купели, стал ждать. Для чего он это всё делает? Мужчина старался особо не задумываться. Он же обещал императору когда-то, что он вдоволь облапает его патлы? Вот. А слово своё надо держать.
Уловив довольно-таки добродушное настроение своего работника, император про себя усмехнулся и осторожно запустил пальцы в густые, усыпанные светящимися крупинками кудряшки.
— Почему вам это так нравится? — услышал он тихий вопрос, — неужели лапать чужие волосы так приятно?
— Ну, смотря какие волосы, — пожал плечами Рудалон, — если честно, до тебя я ни к кому не испытывал такую тягу.
— Очень смеш-шно, — ответил Руслан, заикнувшись, когда ладонь слегка сжала кудри на макушке.
По спине пробежала стайка волнительных мурашек. Мужчине начинал всё больше и больше нравиться такой импровизированный массаж головы. Окончательно расслабившись, он слегка поддался движению руки, показывая, что он всё одобряет, и император может свободно продолжать елозить своими граблями по его черепушке. Огни на улицах снова зажглись, всенародные гулянья продолжились, но до террасы смех и говор не доносились. Тишина и эта волшебная, спокойная атмосфера с летающим вокруг светящимся снегом более чем располагала к полному релаксу. В этих условиях организм внезапно вспомнил, что он, оказывается, половину ночи не спал.
Сонно прикрыв глаза, Русик немного робко, но всё же за неимением других подходящих поверхностей опустил голову на плечо императора. Тот немало удивился такому неожиданному поступку своего работника и даже на секунду перестал гладить его по волосам.
— Спать хочешь? — улыбнувшись, прошептал он.
— Угу, — еле заметно кивнул мужчина, поудобнее устраиваясь на чужой части тела.
— Тогда надо вставать и идти в комнату.
Невразумительным, но явно недовольным бурчанием Русик выразил всё своё отношение к хоть каким-то физическим нагрузкам в этот момент. Монарх лишь усмехнулся такой категоричности со стороны уборщика, и в конце концов из купели Руслана вынесли на руках. Он, конечно, таких радикальных методов своей транспортировки не ожидал, но сопротивляться не было никакого желания. Даже какая-то приятность царила на душе. Вот, сам император на ручках тащит, а некоторые говорили, что он ничего в жизни не добьётся.
Такая забота почему-то так расчувствовала нетрезвую душу бывшего бомжа, обделённого чужой лаской, что он улыбнулся и с аномальной нежностью прижался к мокрому телу Рудалона, который в это время пытался открыть дверь коленкой и жалел, что в его роду никто не владел телекинезом.
— Ваше Величество, вы такооой хороший! Тааакой добрый и отзывчивый! — с восторгом затянул Русик, от такой внезапности ввергнув правителя в некоторый шок, — ваши руки тааакие удобные!
— Спасибо, конечно, — кивнул он, всё же сумев открыть капризную стеклянную дверь, — Но…
— Чувствую сейчас себя вашей молодой супругой, — хихикнул мужчина, пребывая в каком-то странном для себя и окружающих настроении. Всё было так весело, так забавно! — Вот, в нашу первую ночь вы несёте меня в свою спальню… И что дальше?
— Ложимся спать, — стараясь быть как можно серьёзнее, сказал император, подходя к постели. Такое провокационное поведение Руслана его весьма озадачивало и даже в некоторой степени пугало: а не поехала ли у его работничка крыша? Но он понимал, что этого не может быть, по крайней мере сейчас, и оставалось винить только чрезмерное количество выпитого вина, но что-то ему подсказывало, что не в алкоголе всё дело-то…
— А, а, а, — отрывисто промолвил уборщик, покачав для пущей убедительности пальчиком, — далее идёт не сон, а… Месть!
Такой подставы Рудалон в затуманенном сознании и среди массива откровенно неадекватных мыслей разглядеть не мог. Руслан совершенно подло и вероломно вдруг запустил свои пальцы в беззащитные подмышки и защекотал своего фактического добродетеля. Тела таких существ, как император, были в разы менее чувствительны, чем, например, люди, но сам эффект неожиданности сделал своё дело. Монарх тут же с возмущённым вскриком сбросил Руслана со своих рук прямо на кровать. Хохочущий мужчина, приземлившись на мягкую поверхность, тут же соскочил с неё и сделал рывок в сторону правителя, выставив вперёд руки и намереваясь то ли снова попытаться защекотать, то ли просто толкнуть монарха. Но обе ладони внезапно активизировавшегося Руслана были тут же перехвачены императором. Началась борьба. Русик пытался как-то вывернуть руки и добраться до него, но правитель Арии без особого труда сохранял дистанцию, сдерживая напор мужчины и не выпуская его ладони. Выждав момент, он сделал подсечку под ноги неожидавшему такого поворота событий уборщику, и тот, потеряв равновесие, снова рухнул на постель.
— Да что с тобой такое? — император на этот раз не стал ждать, пока Руслан поднимется, и всё начнётся заново, и, нависнув над ним, прижал запястья к покрывалу, — с чего это ты так… разошёлся? Минуту назад спать хотел!
Но мужчина ничего не отвечал. Вымотанный, он лежал под ним с закрытыми глазами, даже не пытаясь вырваться. Тяжёлое и горячее дыхание вырывалось из приоткрытых губ, и от него явно несло алкоголем. Рудалон тоже выпивал, но, видимо, для него планка опьянения была гораздо выше, чем у этого человека. «Пора уже привыкнуть, что он маленький и слабый, — покачал головой монарх, — даже для новичка такая доза незначительна, а тут… словно ребёнка споил». Стало даже как-то стыдно, и Рудалон вздохнул, рассматривая раскрасневшееся лицо своего работника. Всё-таки, без бороды ему намного лучше. Сквозь кожу на запястьях мужчины монарх чувствовал, как учащённо пульсирует артерия, и, боясь её слишком сильно пережать, полудракон слегка ослабил хватку; тем более чучундрик особо не сопротивлялся его натиску.
— Успокоился?
Русик приоткрыл затуманенные глаза и немного расфокусированным взглядом посмотрел на императора. Странно, что его дыхание до сих пор не выровнялось.
— Жарко… — неожиданно прошептал уборщик, заелозив ногами по шёлковому покрывалу.
Всё тело по непонятным причинам горело, словно на пике простуды. Жарко, невыносимо жарко, и непонятно из-за чего. Все ощущения смешались под слоем вина, мысли перепутались, и ни одну из них мужчина не мог до конца осознать — пока происходил сам процесс осознания, она уже забывалась. На коже стало чувствоваться странное покалывание, будто всё тело разом начало затекать, из-за чего Руслан всё больше и больше ёрзал на постели, стараясь избавиться от этого необычного для него ощущения. Все движения были как на автомате, а контролировать речь становилось очень трудно. Да и зачем?
— Почему… так жарко?
Рудалон не мог ответить. Он вообще сейчас ни о чём не мог спокойно думать. «Да он явно бредит! Бери его в охапку и неси под холодный душ — глядишь, и протрезвеет!» — настойчиво твердил императору разум, но… что-то не так. На самом ли деле виноват во всём только алкоголь? Ведь во время вспышки Летней Звезды он вёл себя немного неуклюже, но вполне адекватно.
И тут до Рудалона дошло.
Чёрт возьми, точно — Летняя Звезда! Излучение! На такое неподготовленное тело оно могло повлиять не так, как на тела обычных жителей этого мира. «И что теперь делать? Позвать лекаря? Нет, тогда их раскроют. Может, действительно под холодный душ?» Император понимал, что душ сейчас был действительно хорошей и продуктивной идеей, но…
Он медлил. Не зная почему, он медлил что-либо предпринимать, наблюдая за поползновениями тела, изнывающего от последствий излучения. Внимательно вглядываясь в раскрасневшееся лицо, слушая его прерывистое дыхание и чувствуя сквозь тонкую кожу на запястье, как учащённо бьётся пульс, он медлил. В голову начала закрадываться пугающая своим содержанием мысль. Осторожно, словно боясь спугнуть, Рудалон глубже проник в сознание Руслана в надежде не найти подтверждения своим догадкам.
— Проклятье! — в сердцах выругался монарх, смело отпуская руки уборщика. Всё равно он больше не в состоянии хоть чему-то сопротивляться.
Видимо, количество энергии, которую организм получил впоследствии излучения, было слишком велико для человека, из-за чего он теперь «переполнен». Лишняя энергия не может просто так куда-то уйти, но пытается — именно поэтому появился невыносимый жар, а потом и… это.
— Руки… — неожиданно произнёс Руслан с лёгкой хрипотцой, — не убирай… те. Они прохладные.
— Ты бредишь, — выдохнул император, но всё же успокаивающе провёл ладонью по волосам человека, — это всё из-за вспышки. Тебе надо расслабиться.
Сам не зная почему, уборщик испытывал явное удовольствие от прикосновений своего правителя. Может, из-за того что от его кожи так и веяло прохладой, так необходимой сейчас разгорячённому телу? Русик не знал, да и не пытался узнать, просто плывя по течению. Рассудок уже давно покинул его бренную голову, оставляя лишь липкий туман, жар и странные, только-только зарождающиеся ощущения внизу живота. Чувства от чужих прикосновений в разы обострились, и было непонятно: облегчали они его состояние или же наоборот — подливали масла в огонь. Руслан окончательно запутался.
Тоже самое можно было сказать и про императора. Интимность и доверие, с которыми чучундрик поддавался его ладоням, зажгли внутри Рудалона запретный огонёк, который он до сегодняшней ночи даже в мыслях не мог вообразить по отношению к этому человеку. Его беззащитный вид, разметавшиеся по тёмному шёлку волосы и покорность каждому движению правителя, просто сводила с ума, закручивая низ живота узлом и заставляя дышать сквозь зубы, сдерживая себя и свои неожиданно появившиеся желания. Нет-нет-нет, он слишком хрупок, слишком неопытен, слишком восприимчив, это не тот тип, с которым монарх привык иметь дело, не тот!
Но тело явно думало иначе. В противоречие своему же разуму, Рудалон снизил температуру ладоней ещё на несколько градусов и осторожно коснулся середины груди человека. От внезапного контраста уборщик вздрогнул и открыл глаза, с неясным недоумением глядя то в лицо императору, то на его руку. Долгожданный холод вызвал волну мурашек от места прикосновения и до шеи, а также неоднозначную реакцию тела, словно замершего в предвкушении желанного продолжения.
Пальцы медленно вырисовывали узоры на горячей коже, а император ловил каждый неровный вдох своего работника. Было видно, что Руслан растерян, он не контролировал своё тело, тонув в ощущениях, которые дарили эти обжигающе-холодные прикосновения. «Я всего лишь ему помогу, — уверял себя монарх, решительно скользнув уже двумя ладонями вниз, к животу человека, — он всё равно не в состоянии сейчас даже до ванны дойти. Ведь так?». Но все мысли и оправдания, были напрочь сметены, как только он услышал тихий, сладкий стон.
Император резко перевёл взгляд на лицо Руслана и встретился с широко распахнутыми испуганными глазами человека, неосознанно закрывшего рот тыльной стороной ладони.
«Малыш… вот, значит, как?» — монарх сам не знал, откуда взялось это ласковое обращение, ещё и в его собственных мыслях. Ладно бы говорить это вслух — на усладу своему партнёру, но про себя он ни разу ещё не называл так любовницу и, тем более, любовника. Может, потому что они не были похожи на маленьких зашуганных зверьков, впервые до такой степени увязнувших в желаниях своего тела? Боги, Рудалон никак не мог вообразить, что когда-нибудь его так будет возбуждать неопытность!
— Тише, тише, — прошептал он, наклоняясь к самому лицу уборщика и вынуждая убрать дрожащую руку от его лица, — не пугайся. Ты же хочешь избавиться от этих ощущений? — дождавшись немного запоздалого и смазанного, но кивка, правитель улыбнулся краешком губ. Наверно, алкоголь всё же подкосил и его здравый рассудок. Иначе что он сейчас, мать его, творит?
— Тогда закрой глаза и попытайся представить, что это делает женщина.
Влажные губы коснулись шеи, пробуя на вкус солоноватую от пота кожу. Руслан вздрогнул, зажмурив веки, и автоматически потянулся к плечам мужчины, чтобы оттолкнуть. Но в паре сантиметров его руки остановились. Что-то внутри не хотело… сопротивляться. И это «что-то» сейчас было до того сильным, что можно было бы его сравнить с тем, как алкоголик тянется за бутылкой. Так и он тянулся к этим рукам, к этим прикосновениям и ласкам, для него в этот момент они были самыми необходимыми. С закрытыми глазами Руслан особо отчётливо ощущал, как ладони уверенно скользят от живота к бокам, от боков к рёбрам, от рёбер к ключицам и плечам; и в местах касания их тел тот невыносимый жар отступал, оставляя после себя приятную расслабленность.
Дорожкой лёгких поцелуев Рудалон спустился к груди человека и провёл языком по солнечному сплетению. Судорожный вдох Русика показал, что ему сие действие пришлось по вкусу. Монарх усмехнулся, кинув взгляд на лицо чучундрика. Как и посоветовал ему правитель: веки были плотно закрыты. «Даже не буду проверять, кого он там представляет. Должна же у него быть хоть какая-то личная жизнь», — с такими мыслями император укусил бусинку его соска, отчего уборщика буквально подкинуло вверх.
— Аа-агх!.. — и снова он заткнул себе рот ладонью. Что ж, раз ему так удобно, то пусть затыкает.
Оставшись полностью довольным собой, монарх обвёл языком тёмный ореол и на этот раз только кончиками зубов задел затвердевший сосок, одной рукой сжимая чувствительное место на другой груди, тем самым заставляя Руслана судорожно выдохнуть сквозь зубы. «Это ни к чему. Зачем ты это делаешь?» — на этот вопрос простым «помогаю» ответить уже не получилось, и Рудалон просто перестал о нём думать. Но действительно, надо было торопиться — за окном небо уже становилось сероватым, а значит, что на сон времени оставалось всё меньше и меньше. А отдых в их случае был крайне необходим.
От мест прикосновения жар и правда отступил, только не куда-либо, а в паховую область. Поэтому полудракон не удивился, когда, коснувшись эрегированного члена сквозь трусы, почувствовал, что они насквозь пропитаны скользкой смазкой. Мужчина под ним вскрикнул, инстинктивно поддаваясь вперёд. Его сведённые к переносице брови и крайне напряжённый вид явно говорил, что он не просто возбуждён, а даже уже испытывает ощутимую боль внизу живота.
«Какой же он сейчас беззащитный и милый… Чёрт возьми, сейчас я с ним могу делать всё, что угодно», — улыбнулся Рудалон и запустил руку под тонкую ткань его трусов. Обхватив твёрдую плоть, он провёл ладонью по всей длине и достаточно сильно надавил на головку. Наградой ему был протяжный стон, вырвавшийся сквозь закрывающую рот руку. «Какой нетерпеливый малый, — вздохнул монарх, — в других обстоятельствах я бы тебя подольше помучил». Спустив трусы, монарх прикусил место между выпирающей тазовой косточкой и лобком, из-за чего Руслан вскрикнул и, инстинктивно сжав бёдра, вытянул и приподнял стопы. Рука императора оторвалась от ствола и обхватила кончиками пальцев только головку, лёгкими движениями надрачивая чувствительное место. Уборщик взвыл; маленькие, короткие и от этого невероятно мучительные и приятные импульсы прошивали, казалось, каждую клеточку тела, заставляя до побеления костяшек сжимать повлажневший шёлк и судорожно метаться под императором, выгибаясь под немыслимыми углами и этим бувально крича о большем. Он полностью зависел от своего мужчины. Полностью отдавался его рукам. Его голова была полностью забита мыслями о нём.
Попытайся представить, что это делает женщина.
Руслан всхлипнул, начиная постепенно ощущать внутри что-то помимо бесконтрольной похоти и страсти. Это чувство… несправедливости? Рудалон думает, что человеку будет противно осознавать то, что всё это сумасшедшее удовольствие ему дарит представитель его же пола?
«Но ведь, так и должно быть. Я должен ощущать отвращение, разве не так?»
Додумать ему не дал сам Рудалон, решивший, что мучений на сегодня хватит и пора выходить на финишную прямую. Рука снова обхватила ствол и с огромной скоростью начала дрочить уже дрожащий от перевозбуждения член. Движения ладони вызывали волны удовольствия по влажному от пота телу. Руслан больше не мог контролировать его, толкаясь в чужую руку. Стоны были теперь беспрерывными, иногда переходя на короткий вскрик от особо острых ощущений. Холод пальцев как раз-таки стимулировал эти ощущения, заставляя всё откровеннее и откровеннее выгибаться навстречу фееричному удовольствию. Мужчина никогда в жизни не испытывал такого, хотя у него уже был секс и весьма успешный. Но… то, что творили эти явно опытные руки… не передать словами.
Уже чуть-чуть и пик. Понимая это, Рудалон стал двигаться с переменной скоростью, то увеличивая темп, то резко замедляясь. Чёрт возьми, да он садист! Стараясь показать, что его это не устраивает, Руслан потянулся рукой к паху, но ему этого не дали, перехватив на полпути тонкое запястье и вернув в исходное положение. И снова горячее дыхание на шее. На этот раз никакой осторожности и в помине не было. Жадные, страстные прикосновения, зубы до боли погружаются в кожу, но тут же отпускают, не доводя дело до крови, но оставляя ощутимый след. Но, чёрт возьми, как же это до внутреннего визга приятно. Руслана накрыл настоящий восторг, и он откинул голову назад, одной рукой зарываясь в длинные мягкие волосы и не давая отстраниться, а другую устроив между лопаток императора. А он и не знал, какое вкусное это ощущение… Принадлежать кому-то. Слуха коснулся гортанный рык, и не успел Руслан хоть что-то осознать, как его тут же накрыла вспышка. Оргазм наступил как никогда резко и от этого как никогда сладко. До звёздочек под закрытыми веками. Позвоночник выгнуло дугой и мужчина прижался к горячему телу монарха, одним импульсивным движением оставив на широкой спине два длинных симметричных следа от отросших ногтей. Стопы уже еле касались пальцами покрывала, судорожно вытянувшись, а чтобы полный удовольствия крик не разбудил всех постояльцев гостиницы, Руслан спрятал лицо в районе ключицы правителя.
Постепенно напряжение прошло, сменившись липкой послеоргазменной негой. Тело расслабилось, и уборщик наконец отлип от императора, удобно откидываясь на подушки. Дыхание постепенно выравнивалось, и все внутренние ощущения приходили в норму. Русик чувствовал над собой чужое тело, но открыть глаза боялся — пришло запоздалое ощущение стыда. Не успел мужчина даже остыть, как в следующий момент случилось то, чего уборщик никак не ожидал.
Поцелуй.
Мягкий, нежный, даже слегка ленивый. Рудалон целовал его, зарываясь пальцами в спутанные каштановые волосы. Сначала нижнюю, потом верхнюю, монарх уделил внимание даже уголкам рта, проведя по ним языком, будто слизывая что-то вкусное. Он не давил, не пытался зайти дальше, не использовал зубы, правитель просто наслаждался вкусом его губ, удивляясь их мягкости и нежности. Почему он это сделал? Наверно, ради удовольствия.
С характерным причмокиванием, мужчина оторвался от человека, без какой-либо робости заглядывая Руслану в уже широко распахнутые глаза. Страх, шок, непонимание, смущение, ещё раз страх, сомнение… Монарх улыбнулся и ласково, стараясь окончательно не испугать чучундрика, провёл подушечкой большого пальца по влажной складке губ своего уборщика. Но все его осторожные действия не вписывались в то, что творилось у него в глазах. Неудовлетворённость, страсть, злость, похоть, борьба, фиалковая радужка превратилась в тёмно-тёмно-фиолетовую, пугающую и отталкивающую.
— Вы…
— Спи, чучундрик. Тебе надо отдохнуть, — по лицу Руслана было видно, что эта фраза прозвучала грубее, чем надо было. Ну и ладно. Зато вопросов лишних не будет.
Дверь в ванную с грохотом захлопнулась, заставив Русика вздрогнуть. Послышался шум воды.
«Не думать».
Мужчина на ватных ногах встал с постели и, порывшись в сумке, неуклюже сменил трусы на новые.
«Не думать».
Заполз обратно под покрывало и затих, вслушиваясь в звуки за дверью из матового стекла.
«Не думать».
Там по прежнему шумела вода.
«…»
Пальцы сжали край подушки. Глаза категорически не хотели закрываться. Даже моргал он вынужденно, прикладывая неслабую силу воли.
«Не думать».
Вышвырнув из головы все мысли, Руслан всё же опустил веки и постарался как можно быстрее заснуть, но у него это получалось плохо. Только потом, спустя неопределённый промежуток времени, ему удалось уйти от этой реальности, и на туманной грани полноценного сна и дрёмы, уборщик почувствовал, как рядом от чужого веса прогнулся матрас. Ощутив спиной пристальный взгляд, он напрягся, всеми силами пытаясь сохранить эту грань, чтобы, не дай Бог, не проснуться окончательно. В конце концов, сзади перестали пялиться и, отвернувшись в прямо противоположную сторону, легли.
Облегчённо выдохнув, Русик расслабился. Надо спать. И не думать.
Да, главное, — не думать.