Финал
Подготовка к свадьбе оказалась совсем не такой, как я себе представляла.
Она не была воздушной, тихой и аккуратной — скорее шумной, живой и слегка хаотичной. Дни тянулись один за другим, наполненные звонками, списками, внезапными идеями и такими же внезапными проблемами. Клара смеялась, что пляжная церемония — это романтика только на фотографиях, а в реальности это бесконечное «а если ветер», «а если солнце», «а если песок будет слишком горячий».
Платье мы выбирали долго. Я была с Кларой на примерках — и это до сих пор кажется мне чем-то немного нереальным. Она выходила из примерочной босиком, с заколотыми наверх волосами, и каждый раз смотрела на себя в зеркало так, будто не верила, что это происходит взаправду. В итоге она выбрала простое платье — лёгкое, струящееся, без лишних деталей. «Чтобы можно было идти по песку и не думать», — сказала она тогда. И это было очень про неё.
Церемонию решили делать прямо на пляже. Не арка — а лёгкая конструкция с тканью, гирляндами и живыми цветами. А значит, нужно было продумать буквально всё: от того, куда поставить стулья, чтобы гости не щурились на солнце, до того, как закрепить гирлянды, чтобы их не унёс первый же порыв ветра.
Мы вместе обзванивали всех — флористов, декораторов, техников по свету. Иногда это походило на плохую комедию.
— Алло, да, нам нужны гирлянды... нет, не новогодние... да, я понимаю, что июнь... — Адам прикрывал глаза рукой, пока Клара пыталась не смеяться.
Были и мелкие ссоры.
— Я говорила, что белые цветы на песке сольются!
— Они не сольются, они будут нежно смотреться!
— Нежно — это когда их видно!
— Клара.
Иногда они замолкали, смотрели друг на друга и вдруг начинали смеяться — так, что спор рассыпался сам собой. Я наблюдала за этим со стороны и ловила себя на странной, тёплой мысли: вот так и выглядит настоящее.
Самой большой проблемой оказался ветер. Он путал планы, срывал тестовые декорации и однажды утащил образец ткани прямо из рук Адама, заставив нас всех бежать по пляжу, смеясь и крича одновременно.
Но, несмотря на суету, всё складывалось.
Увлечённая всем этим — звонками, списками, смехом и бесконечными «а если» — я совсем не заметила, как быстро пролетело время. Дни слились в один длинный отрезок, где утро начиналось с сообщений от Клары, а вечер заканчивался усталостью, в которой уже не оставалось места для лишних мыслей.
Но сейчас всё было иначе.
Я сидела у себя в гостиной, на диване, поджав ноги под себя, и крутила в руке телефон. Экран давно погас, но я всё равно машинально касалась его большим пальцем, будто могла вызвать звонок одним только ожиданием.
В комнате было тихо. Слишком.
Свет настольной лампы мягко ложился на стены, за окном темнело, и город жил своей обычной жизнью — где-то смеялись, где-то сигналили машины, а у меня внутри стояла странная, натянутая пауза.
Вылет Минхо был сегодня вечером.
Эта мысль звучала во мне почти физически, как отсчёт времени, который нельзя остановить. Осталось совсем мало — часы, а может, и меньше. Я не смотрела на время нарочно. Казалось, если не знать точную цифру, станет легче.
Он так и не позвонил.
Я уставилась в телефон, пытаясь придумать ему оправдание раньше, чем появится тревога. Наверняка занят. Сборы, документы, аэропорт — всё это требует внимания. Я знала это. Понимала. И всё равно ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку, будто он может раздаться из ниоткуда.
Он имеет право на эту паузу, напомнила я себе снова. Почти как заклинание.
Я перевернула телефон экраном вниз, но через пару секунд снова взяла его в руку.
Я ещё пару минут сидела, глядя в одну точку, прежде чем наконец решиться. Не для серьёзного разговора. Не для объяснений. Просто... узнать, как всё проходит. Спросить, как ощущения. Сказать что-нибудь обычное, нормальное, будто этот вечер ничем не отличается от других.
Я набрала номер.
Гудок.
Ещё один.
И ещё.
Экран оставался безжизненно спокойным, а тишина в комнате будто становилась плотнее. Я прижала телефон к уху сильнее, словно это могло что-то изменить, но ответа так и не последовало.
Когда вызов оборвался, я медленно выдохнула.
— Ладно, — сказала я вслух самой себе. — Всё нормально.
Я откинулась на спинку дивана и попыталась взбодриться. Встала, прошлась по комнате, поправила подушку, которую вообще не нужно было поправлять.
Но мысль о том, что я сегодня останусь одна, вдруг показалась почти пугающей.
Нет, решила я. Так не пойдёт.
Если я проведу этот вечер в тишине, я точно сойду с ума.
Я снова взяла телефон — на этот раз без колебаний — и набрала Николь.
— Эмма? — отозвалась она почти сразу. — Ты жива?
— С трудом, — честно сказала я. — Слушай... а давай устроим ночёвку?
— М-м, — протянула она. — Звучит подозрительно.
— У меня будут закуски, — быстро добавила я. — Очень хорошие. И шампанское.
— Шампанское? — голос Николь мгновенно стал бодрее. — Почему ты сразу не сказала?
Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.
— Мне сейчас правда не стоит быть одной, — призналась я тише.
— Всё, я поняла, — почти торжественно заявила она. — Дай мне полчаса. Максимум минут сорок, если пробки будут вредничать.
— Ты лучшая, — сказала я, и это было без всякой иронии.
— Я знаю, — рассмеялась Николь. — Не скучай!
Я не дала себе времени снова сесть и начать думать. Как только разговор с Николь закончился, я тут же встала и направилась на кухню — решительно, почти с облегчением. Движение всегда спасало меня лучше любых слов.
Я открыла холодильник и на секунду задумалась, оценивая его содержимое так, будто это была витрина маленького уютного бара.
Сыр — обязательно. Несколько видов. Я достала мягкий бри, твёрдый выдержанный и кусочки козьего с мёдом. К ним — виноград, уже вымытый, прохладный, идеально подходящий под шампанское.
Из шкафа появилась пачка крекеров и тонко нарезанный багет. Я аккуратно разложила ломтики на доске, почти автоматически, как на тренировке — всё по порядку, всё на своих местах.
Потом — оливки. Зелёные, с лимоном. Я пересыпала их в маленькую миску и поймала себя на том, что впервые за вечер не спешу.
Я достала упаковку прошутто, медленно отделяя тонкие ломтики друг от друга, и разложила их лёгкими складками. Рядом — орехи: миндаль и кешью, слегка подрумяненные на сухой сковороде. Кухня наполнилась теплым, ореховым ароматом.
Я включила негромкую музыку — что-то фоновое, ненавязчивое — и достала бокалы. Протёрла их полотенцем, проверяя, чтобы не осталось ни одной капли воды.
Закончить протирать последний бокал мне не позволил дверной звонок.
Я замерла на секунду, а потом усмехнулась.
— Серьёзно? — сказала я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Николь, ты не могла дать мне хотя бы пять минут?
Я перекинула полотенце через плечо и пошла к двери, уже готовя в голове какую-нибудь язвительную реплику. Рука легла на ручку, я потянула её на себя — и слова застряли где-то между мыслью и дыханием.
На пороге стояла не Николь.
Минхо.
Рядом с ним — чемодан, который он держал за выдвижную ручку, будто опирался на неё. Его грудь тяжело вздымалась, словно он поднимался по лестнице слишком быстро или бежал. Взгляд был глубоким, сосредоточенным, таким, что никакие объяснения вдруг перестали быть нужны.
Я не успела осознать происходящее.
Тело среагировало раньше головы.
Я шагнула вперёд и буквально бросилась к нему, обвивая руками, прижимаясь всем телом, будто боялась, что если замешкаюсь хотя бы на секунду, он исчезнет. Минхо тут же сжал меня в ответ — крепко, почти отчаянно, так, словно я могла выскользнуть из его рук в любой момент.
Я зарылась лицом в его куртку, чувствуя знакомый запах, тепло, реальность этого момента. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось, но мне было всё равно.
Мы стояли так какое-то время — без слов, без движения, только в этом плотном, живом объятии.
Пока я наконец не заставила себя немного отстраниться.
Я прочистила горло, пытаясь собрать голос обратно.
— Проходи... — сказала я и отступила в сторону. — И извини за беспорядок.
Минхо закатил чемодан внутрь и на секунду задержался, оглядывая гостиную. Его взгляд скользнул по дивану, по кухне — и остановился на столе с аккуратно разложенными закусками и бокалами.
Я заметила это сразу.
— Это... — я поспешно заговорила, чуть быстрее обычного. — Скоро должна приехать Николь. Мы решили устроить ночёвку. Если у тебя есть лишняя минутка до вылета, ты можешь присоединиться к нам.
Слова прозвучали почти буднично, будто внутри у меня всё не дрожало.
Минхо слегка улыбнулся — едва заметно — и сделал шаг ко мне.
Я не сдвинулась с места.
Он подошёл ближе, поднял руки и осторожно взял моё лицо в ладони, так бережно, что дыхание перехватило.
— Мой самолёт взлетел двадцать минут назад, — сказал он тихо.
Я улыбнулась, не отводя взгляда. Просто смотрела в его глаза, позволяя этому моменту быть.
Его взгляд медленно опустился — на мои губы. Он наклонился ближе, почти невесомо, словно давая мне время передумать. Между нами оставалась всего секунда...
И в эту секунду раздался щелчок входной двери.
Я резко перевела взгляд за его плечо.
На пороге стояла Николь — с ключами в руке, с открытым ртом и совершенно нескрываемым шоком на лице.
Она моргнула, потом усмехнулась и сказала:
— Ну что ж... видимо, нам есть что отметить.