Спросила кроха...
Спускался на станцию Чонгук в крайне скверном настроении. Смотрел в одну точку, прикусывая губы, не обращал внимание на старших и размышлял по поводу увиденного. Кто эти люди? Какое право они имели так жестоко поступать с человеком? Да, бомба на ярусе с двигателем очень серьёзная вещь, с таким не шутят. Но ведь они не знают, кто хотел их подорвать. Человек ведь невиновен, пока не доказано обратное. Разве не так? Почему они выбивают из него признание таким образом? Тем более он сказал, что не его рук это дело. Но они от него не отстали, а стали бить ещё сильнее. Это совсем не гуманно, они ведь могли его убить. С каких пор в их мире проблемы решаются так?
- Спокойной ночи, Гук, - парень кивает, желая в ответ, и плетётся к себе, получая обеспокоенные взгляды. Хосок в крадце рассказал, что они видели. Сун никак не отреагировал, Джин нахмурился, а остальные ждали команды, оставляя комментарии при себе. Они ничего не стали делать. И Чона это тоже выводит. Они могли помочь этому человеку в несправедливом самосуде. Но не вмешались. Ушли и не вернулись. Парень слишком сильно устал, чтобы бунтовать по этому поводу. Но почему они ничего не сделал?
- Милый, - зовёт Чонгука мама, - ты только вернулся?
- Да, мам.
- Моя пчёлка, - она выходит к нему, - ты голодный, небось. Заходи и поешь.
- Я лучше пойду спать. Завтра на станцию, нужно набраться сил.
- Ты такой уставший. Нужно покушать, чтобы набраться сил. Ты же убежишь ни свет ни заря, когда ещё поешь, - женщина мягко кладёт руки на плечи сына, поглаживая, - давай, - и уводит за собой в каюту.
Как давно Чон не был в родном доме. Хотя казалось, за стенкой живёт, почему бы и не зайти. Но он постоянно на занятиях, тренировках, поручениях. Бегает туда-сюда, лишь заглядывая. А внутри, оказывается, царит такая тёплая атмосфера уюта и семьи, которой не хватает в его каюте.
Парень расслабляется, садясь за стол и расплываясь по столешнице, положив голову на руки. Уснуть не получается, но хотя бы глаза на несколько минут прикрыть. Страшно болят. В голове мысли отходят на второй план, но всё равно продолжают биться в агонии от недостатка внимания. Где справедливость в этом мире? Неужели так всегда?
- Ну-ка, не спать, - женщина ставит тарелку со вкусно-пахнущем ужином, рядом стакан, гладит по голове и садится напротив, улыбаясь, - не торопись, - Чонгук и не думал, насколько проголодался. Это всё эти дурацкие раздумья, съедающие его энергию.
- Мам, - начинает парень, опуская ложку и прикусывая губы, - вот, что хорошо, а что плохо? - Гук не должен ничего рассказывать, но держать в себе больше не может. Ему нужно поговорить, нужно выговориться.
- В каком смысле? - удивляется женщина, улыбаясь. Вроде такой взрослый, но такой кроха.
- Ну вот что плохо в ходячих городах?
- Недостаток чистого воздуха, частые набеги сопротивления, ограничение свободы передвижения.
- А что хорошо?
- Возможность путешествовать, работать на благо страны, безопасность.
- Безопасность?
- Да, её обеспечивают солдаты городов. Сколько бы я их не ругала, но они выполняют свою работу на хорошем уровне. Иначе бы на города нападали гораздо чаще.
- А что останавливает сопротивление?
- На городах много оружия, они готовы отбиваться до последнего, чтобы защитить граждан.
- Даже если придётся убить человека? - Чон уверен: это не их дело. Но не может просто так оставить, ему не даёт это покоя. Никогда не даст.
- Даже если придётся стрелять в людей на поражение, - на лице женщины ни тени улыбки, она пытается найти ниточки, за которые можно зацепиться. С чего бы Чонгуку об этом спрашивать? Что у них там случилось? Отчего он такой уставший с перегруженной головой?
- И это хорошо?
- Хорошо, потому что они выполняют свой долг и защищают граждан.
- Но простое убийство - это плохо.
- Плохо.
- А если человек невиновен? Что тогда? - женщина серьёзно заглядывает в глаза сына.
- Что у вас произошло? - напрямую спрашивает, не желая больше слушать загадки, - расскажи мне, и мы попробуем разобраться, - накрывая ладонь парня своей, мягко произносит.
- Я не могу рассказать, ты же знаешь.
- В общих чертах. Не нужно подробностей.
- Я увидел, как невинного человека били, - шепчет Гук, - и мы не вмешались, - опуская голову, сглатывает, - Хосок-хён сказал уходить.
- Значит так было правильно.
- Я чувствую вину. Потому что мы могли...
- Если Хосок сказал, что надо уходить, значит так нужно, - перебивает она, - Хосок служит дольше тебя, он больше знает, больше видел, больше прошёл. Он знает, что делать. Не вини себя, ты выполнял приказ и всё сделал правильно.
- Но мне всё равно кажется это неправильным.
- За что его били?
- Видимо, он как-то замешан в сопротивлении, - женщина удивлённо смотрит на макушку сына, вздыхая, - от него пытались узнать, кто проник в город, - она кивает, помня о чёртовой трубе.
- Тогда с этим будут разбираться солдаты города, - они кивают друг другу, но всё ещё не поддерживают зрительный контакт.
- А сопротивление это плохо? Или хорошо?
- И хорошо... и плохо... не нам судить, мы не живём, как они. Для них, возможно, это единственный выход, - Гук, наконец, поднимает глаза, встречаясь со взглядом мамы.
- Но ведь у них нет шансов...
- Я думаю, они знают.
- Но они всё равно пытаются...
- Надежда должна умирать последней.
- У них она никогда не умрёт... - женщина кивает, протягивая руку и гладя по голове, оборачивается на знакомый голос и встаёт встретить мужа.
- Чонгук, - они жмут руки, кивая. Мужчина переодевается, моет руки и садится напротив.
- Что-то ты рано сегодня.
- Отпустили, и я быстрее побежал, чтобы не передумали, - усмехается, приступая к ужину, - как успехи, Гук?
- Неплохо. Мы почти закончили с С-25, осталось провести осмотр среднего и верхнего ярусов, проверить и отстыковать.
- Работа кипит.
- Да, мы стараемся как можно быстрее закончить.
- Всё тихо наверху? - парень переглядывается с мамой, пожимающей плечами.
- Пока тихо, - решает ответить, чтобы не волновать отца. Он и так работает слишком много, а тут ещё и волноваться будет. Устанет. Чон как-нибудь сам.
- Это хорошо, - кивает мужчина.
Уже в кровати, Чонгук не может сомкнуть глаза. Как только проваливается в темноту, слышит мольбы о помощи и удары. Кошмар, как долго это будет продолжаться? Почему он не может перестать об этом думать? Его волнует дальнейшая судьба этого человека. Этих людей сопротивления, отважившихся подложить им бомбу. Что с ними будет дальше? Заключение? Изгнание? Смерть? А если невинный сознается под давлением и возьмёт вину на себя? Его казнят на месте? С одной стороны, терпеть побои тоже не подарок. Но если он вправду не знает, и мужчина ошибся, пытая его? Слишком много вопросов, на которых нет ответов.
Гук переворачивается на бок, прикрывая глаза. Завтра ему снова нужно подняться на верхние ярусы, снова осмотреть каждый уголок, каждую улицу. И... наверное, парень боится вновь встретить этого мужчину, избивающего новую жертву. Боится снова почувствовать это чувство безысходности, собственной слабости, бесполезности. Боится вновь смотреть и не вмешиваться. Ведь он шёл в разведку с миссией: защищать мирных граждан. Для него справедливость на первом месте, для него неприемлемо избивать невинного, для него тяжело осознавать порядок таких процедур. Быть может для солдат города это вполне обычно, но не для него. Это уже слишком. Слишком выходящее за рамки приличия. Слишком жестоко. Просто слишком.
Переворачиваясь на другой бок, Чон сильнее обнимает одеяло, стараясь отвлечься. Он зайдёт на палубу города ещё два или три раза. А потом они отстыкуют его и проводят взглядами. И всё закончится. С ним уйдут проблемы, лишние мысли, жестокое обращение. Они вернутся на свою небольшую станцию, вернутся в мир и покой, в семьи и привычность. Всё снова встанет на места, и это не может не радовать. Главное пережить эти дни, закончить с заданием и вздохнуть свободно.
Парень отчего-то ещё думает о своём повышении. Не рано ли? Заслужил ли? Раз он так реагирует на случившееся, не касающегося его никаким боком. Может, он недостоин этого повышения, не дорос? А может это его испытание, доля. И ему нужно пройти её, дойти до финиша, пересечь весь уровень. Возможно, это повышение должно помогать ему бороться со своими страхами, становится старше и умнее. Не все ведь рождаются готовыми солдатами, не боящимися ничего и никого, они же растут. Вот и Чонгук растёт. В этом нет ничего постыдного, правда?
Когда сон, наконец, настигает его и захватывает в свои объятия, Чонгук соглашается с мыслями, принимает их и обещает работать над собой, чтобы стать ещё лучше. И начнёт он, пожалуй, с блестяще выполненной работы в городе. Не зря ведь ему доверили такую задачу, не зря обратили внимание. Он готов стараться на благо своей страны и мира.
Это ведь хорошо, правда?
~~~~~~
Всем доброго~
Я тут пропала ненадолго, простите🙏 надеюсь, вам понравится эта глава))
Не буду загадывать, когда выйдет прода. Постараюсь в ближайшие время написать и выложить.
Всё. Любви и счастья💜🖤
Ваша Тень~