Мысли об императоре

Очередное пасмурное осеннее утро трудового дня. Бомжи как обычно вальяжно развалились на своих картонных подстилках по краям неширокой пешеходной улицы и торговали банками с серой мутной жижей. Путь Толи по проспекту Бореалеса пролегал как раз прямо через них. Унылые четырехэтажные бараки с краской, выцветшей еще с имперских времен, идеально дополняли атмосферу этого оживленного места. Жухлые лица бездомных, которые втюхивали свою дрянь каждому проходящему мимо, как в последний раз, растягивались в болезненных улыбках. Вкупе с облупленными стенами они олицетворяли собой настроение, царящее в южном Иствике.

Хтонь. Ночью эти благородные трудяги собирали ее в полулитровые банки, а днем продавали за бесценок лишь для того, чтобы к ночи закупиться очередными порциями крепких жидкостей, и снова упиться для производства хтони. Поразительно. Триста – четыреста крон за банку вещества, на основе которого работала вся энергетика мира. Жуткая расточительность. И ведь они не собирали даже сотой доли того, что производили. В былые времена остальное аккумулировали корпоративные и государственные фабрики в производственных масштабах. Сейчас же, остатки просто растворялись в воздухе, загрязняя собой и без того чуть ли не ядовитую атмосферу.

- Браток. Браток! – сиплый голос отвлек Толи от его мыслей, - Двести!

Парень бросил ленивый взгляд на очередного пропоицу в окружении грязных склянок. На картонке перед ним красовалась жирное число двести пятьдесят и несколько уже зачеркнутых, вплоть до пятиста. Толи усмехнулся и шмыгнул носом, после чего просто молча отправился дальше. В спину ему прилетел слегка обиженный хриплый возглас:

- Пидор!

Да. Немного было шансов у этого бизнесмена с таким отношением к клиентам. Да и в целом покупателей у всех этих энтузиастов было немного. Хотя по этой улице проходило огромное количество людей, большинство из них с презрением относилось к паразитам, оккупировавшим и без того унылый проспект. Помимо прочего, хтонь производили все, хотели они того или нет.

Когда-то давно, скважины и гейзеры с хтонью выискивали по всему свету, чуть ли не с маниакальным упорством, как какие-нибудь источники вечной молодости, и очень расстраивались, вместо них натыкаясь на бесполезную нефть. Сейчас все было иначе. Хтонь была странной субстанцией. Толи понятия не имел, откуда она могла взяться в недрах земли, зато он прекрасно понимал, как устроено ее воспроизводство. По сути, хтонь – являлась некой радужной и воздушной печалью, чем-то средним между газом и жидкостью и, в естественных условиях, зависала невесомой маслянистой пленкой в воздухе.

Печаль, как несложно догадаться, была человеческой эмоцией, и каждый хоть раз ее да испытывал. Когда человек находился в состоянии особого уныния и меланхолии, хтонь просачивалась сквозь поры на коже и испарялась с человеческого тела. Что интересно, при попадании в организм хтонь запускала этот самый процесс на стероидах. Так и получалось, что при производстве загадочного вещества и его рециркуляции через несчастного человека выходило еще больше того же самого вещества.

В итоге, чем больше хтони было вокруг - тем больше хтони производил человек. И так до самого конца жизни, пока он сам не растворялся в хтонь: редко от старости и чаще с утра по пути на работу.

В Далмании, да и на всей территории бывшей империи Райков, этого добра изначально было навалом. А уж после серии межгосударственных и гражданских войн и подавно. И вот теперь, среди последствий всего этого пиздеца и тотальной разрухи, чертовы алкаши-дегенераты своим импровизированным рынком лишь разгоняли инфляцию и так почти ничего не стоящей хтони. Но бомжей Толи ненавидел не за это, а за то, что из-за этих бесполезных ленивых уродов, страдал и он сам. Пока Толи пахал как не в себя, тунеядцы по краям улицы не делали ровным счетом ничего, но этим ничего не деланием – они лишь усугубляли бедственное положение в Далмании. Крона вместе с хтонью дешевела, народ лишь сильнее нищал, и Толи приходилось пахать еще больше, чтобы хоть как-то протянуть следующий день.

В глазах парня застыла бессильная ярость и злоба, и со всей силы сжав кулаки, он тихо прошептал себе под нос:

- Суки!

- Кто суки? – послышался внезапный вопрос.

Толи испуганно вздрогнул и поднял взгляд. Перед ним стоял недоумевающий парнишка с курьерским коробом, на которого наш взбешенный герой чуть не наткнулся, не заметив его на своем пути.

- А, да никто. Извини, - пробубнил Толи, отведя глаза.

- А по-моему, все – суки! – сострил парнишка и, хохотнув, отправился по своим делам.

Толи тряхнул головой и попытался прийти в себя. Со всеми своими мыслями об этой хтонической жизни, он совсем не заметил, как добрался до места назначения. Парень стоял напротив ветхого здания склада. Синяя краска на деревянных частях фасада давным-давно износилась, и теперь огромное здание представляло собой одно большое буро-кирпичное уродство. Иронично выделялась лишь цветастая неоновая вывеска «UrbanDash» на новомодном общем языке, которого Толи совсем не знал. Чуть пониже у входа красовалась уже обычная вывеска на аланском, и рядом древняя, почти не читаемая надпись краской прямо поверх стены с оригинальным названием на браудинском.

Толи устало вздохнул и зашел в дверь. Пыльное помещение с высокими потолками встретило его привычным затхлым запахом. Парень предполагал, что особый непередаваемый аромат этому месту придавало крысиное дерьмо, которое годами копилось под заваленными полками и стеллажами. Истлев от времени, оно распадалось на мелкие частицы, после чего оседало сначала в воздухе, а потом в носах и на языках курьеров и других местных работников.

Внутри сновали толпы людей в фирменных сине-красных куртках и жилетах, с громадными сумками и коробами тех же оттенков. У нескольких стоек, где выдавали заказы, скопились очереди, но в целом дело шло быстро и народ здесь не задерживался. Толи, не теряя времени в главном зале, поспешил в гардеробную, чтобы накинуть свою стандартную фирмовку. Как обычно ее кто-то увел и парню пришлось довольствоваться общими запасами. Выбор был не велик: из общака Толи подходила только старая засаленная ветровка на пару размеров больше и жилет, заляпанный в чьей-то крови. Не желая раздумывать об истории этих пятен и разводов на жилете, Толи выбрал первый вариант.

Вернувшись в главный зал, парень глянул на древнее газовое табло [1], висящее над стойками, где отображалась общая информация о доступных заказах и актуальных маршрутах. Оценив сегодняшнюю ситуацию, парень недовольно хмыкнул и полез в карман. Доставки снова становились все опаснее, а цены на них все меньше. Вытащив свой старенький эфирон [2] из рабочих штанов, Толи зажал кнопку активации, и газовые разводы под потертой экранной пластиной собрались в осмысленные буквы и цифры. Заветная аббревиатура CCHTON не радовала. На счету у парня было не так много е-Хтали, а после конвертации в кроны все стало бы еще печальнее. Этого едва ли хватало на аренду того, что с натяжкой можно было назвать квартирой, но зато сегодня можно было взять байк, чтобы не доставлять все пешком.

Оставив размышления позади, Толи вытащил гибкий экран эфирона из корпуса-чехла, и вставил в специальный отсек на рукаве фирмовки. Рабочий день начался.

Оглядевшись в поисках свободной стойки, Толи слегка скривил губы и попытался отвести взгляд в сторону. За единственным свободным столом сидел дед, который уже успел заметить парня, и теперь настойчиво махал рукой, приглашая его к себе. Стоило только Толи попытаться тихо ретироваться, как в и без того шумном зале раздался громкий хрипловатый возглас старикана:

- Мазур! Ну ты чего, слепой что ли? Иди сюда!

После этого зал вдруг затих, а несколько курьеров, уставились на Толи. Тяжело вздохнув, он медленно поплелся к стойке деда, под тихие смешки своих коллег. Наконец подойдя вплотную, парень поднял свой тяжелый взгляд на раздражающе ухмыляющуюся физиономию деда. Веселые глазища под пышными седыми бровями никак не отвлекали от торчащих клочками длинных усов и бородки, в которых как обычно застряла шелуха от лука, который дед поглощал в неимоверных количествах.

- Ты чего это, сбежать от меня удумал? – весело прохрипел дед, подмигнув Толи.

- Да ничего я не удумал, - монотонно пробубнил в ответ парень, старательно пытаясь отвернуться от зловонного дыхания.

- Да, да, все вы молодежь так и норовите куда-нибудь сбежать. К своим алосам-пиндосам... - начал нудеть дед, попутно наконец занявшись делом и вбивая данные в настольный эфирон.

- Каким еще алосам, дед? - Толи не хотел вступать в перепалку, но по глупости своей все же это сделал, о чем сразу же пожалел.

Старикан моментально отвлекся от эфирона.

- Ну аланам. Какая нахуй разница. Все они там...

Шарманка была заведена. Из уст деда полился привычный расистский бред. Старикан на дух не переносил иностранцев и не стеснялся высказывать это каждому встречному. Что поразительно, насколько было известно Толи, дед и сам был не чистых кровей и имел аланские корни, что было хорошо заметно по его слегка смуглой коже. Но, кажется, самого старика это ни капли не смущало.

Хорошенько перемыв косточки всем аланам целиком и их политическим лидерам в частности, дед вернулся к молодежи, которая, по его мнению, так и норовила куда-нибудь убежать:

- Вот ты, Мазур, - он перекинулся через стойку, совсем забыв о своей работе, - Молодой умный парень, же. А тоже наверняка думаешь, что в Бикслии лучше. А чего там лучше то? Они ж все там под аланами ходят. Чего вам не живется то здесь?

- Слушай дед, - Толи начинал выходить из себя, и только было хотел повернуться, но вспомнил о мерзостном луковом дыхании и не стал, - Давай может по делу уже, а? Мне вот это все совсем не интересно. А все, кому было, уже давным-давно уехали или пропали куда. Так чего языком чесать зазря?

- А так этим всем активистам и надо, пидорам! - просто проигнорировал последнее предложение дед, - Меньше народу – больше кислороду! – восторженно добавил он, явно очень обрадовавшись, что подобрал такую оригинальную поговорку, - Я бы вот тоже может уехал. У меня в Солесе вроде и родня какая-то есть. Так я там не нужен никому. И зачем?

На лице Толи в этот момент выступило совершенное непонимание. Весь монолог старика, кажется, становился все менее связанным и осмысленным. Видимо он начинал переутомляться, выдав слишком много гадостей за раз.

- Ну ты чего молчишь то, Мазур?

Толи вновь поднял усталый взгляд на старикана и пробормотал:

- Ты мне заказ то найдешь или нет?

Тот в ответ разочарованно вздохнул и сполз обратно за стойку. Идея – работать для него видимо казалась слишком скучной и утомительной, по сравнению с увлекательной выдачей словесного поноса. А Толи наконец смог облегченно вздохнуть. Луковое дыхание почти вплотную было просто невыносимо.

Подуспокоившись, дед наконец продолжил делать то, за что ему, собственно, и платили. Перебрав несколько неподходящих заказов, он наконец нашел что-то дельное. Толи опустил взгляд на экран своего эфирона, на котором газ плавно сложился в карту Иствика, пересеченного маршрутом вдоль. Дополнительная информация гласила, что путь предстоял непростой. Он пролегал через демилитаризованную зону в самую удаленную северную Бикслийскую часть города. Толи это устраивало. Он уже не раз брался за такие заказы, и хоть северная часть Иствика и служила своего рода отстойником для всех криминальных структур Биксли, но курьеров там обычно не трогали. В том числе и потому, что курьеры зачастую доставляли товары именно мафии, при этом, не задавая лишних вопросов.

Помимо прочего, Толи претила идея прогуляться по демилитаризованной зоне. Многих пугал и угнетал лунный пейзаж в тех местах, но только не его. Хоть там и были наибольшие разрушения во всем городе, но зато там было тихо. И практически не было людей. Сухие бетонные глыбы и крошка нравились Толи значительно больше, чем липкая мерзость трущоб южного Иствика. Решено. Парень поднял глаза и задал самый животрепещущий вопрос:

- Сколько за доставку?

- Двадцать пять, может тридцать тысяч крон, - вяло отреагировал дед, явно потеряв интерес к диалогу, после ухода в рабочее русло.

Толи в свою очередь поморщился:

- Опять кроны, серьезно? А нельзя оформить переводом криптохтонью?

Старикан в момент встрепенулся:

- Как вы заебали меня со своими хтали, еще и эфирными [3]! Бери чего дают!

- Да через неделю эти твои кроны обесценятся в пару раз, - тут парень не собирался отступать.

Старик злобно прищурился и уставился на Толи. В этот момент внутри у парня все похолодело. Что-то назревало...

- Императора на вас нет, суки, - прошипел дед, - Обесценятся кроны... Ишь... Он бы вас всех на место поставил.

Предчувствие не соврало. Начинался второй раунд.

- Бля... Только не начинай опять про Райка своего, - чуть не простонал Толи.

- Еще как начну!

И он начал. Император Малгус Райк IV был еще одним идея фикс старикана. И ублажать его призрачный фаллос было любимым занятием скучающего на работе деда. Он отстаивал честь пропавшего больше тридцати лет назад императора с пеной у рта, даже с большим энтузиазмом, чем поносил иноземцев. И если бы во всем этом было хоть что-то вменяемое и адекватное. Дед мешал теории заговоров с откровенно бредовыми байками старой гвардии, и все это приправлял своими личными измышлениями.

На деле же про императора и его исчезновение было известно не так много. Малгус Райк IV был последним из династии Райков, которые правили своей огромной империей, с тех самых пор, как первые браудинцы попали в восточное полушарие. И, в целом, долгие века у Райков все было не так плохо. Так бы и продолжалось, но у Малгуса что-то пошло не так. В какой-то момент своего правления он в очередной раз решил повоевать с соседней Аланской империей. Отжать немного территории и хтоневых месторождений. Но война затянулась, и в критический момент, когда настроения внутри империи были накалены до предела, император просто исчез, не оставив ни следа.

После этого в империи разразился сущий ад. Все самые разнообразные радикалы и просто жадные до власти подонки вылезли наружу. Ситуацию ухудшало и то, что император не оставил наследников, а официальные власти к этому времени были слабы. И в итоге все пришло к тому, к чему пришло. Империя развалилась, а на ее месте появилось девять новых государств, грызущихся между собой и по сей день. Версий, что же случилось с императором, было много, но лично Толи считал, что тот просто свалил, спасая свою задницу, когда запахло жареным, как бы банально это ни звучало. Естественно, дед был в корне не согласен с этой версией.

- ... Вот если бы прихвостни коммунистов из Северного Райка не добрались до императора, - продолжал нести свою восторженную ересь дед, - Вот тогда бы он их всех и приструнил. И коммунистов, и сраных анархистов-либералов, и даже долбаные бикслийские и орландские корпорации бы угомонил! И не было бы этого жалкого слабака Альберта. Подумать только! Своей жирной задницей мнет трон великого императора! – старикан разошелся не на шутку, и даже если бы Толи пожелал вставить слово, ничего бы у него не вышло. Однако парню сейчас хотелось лишь одного – поскорее покинуть этого сумасшедшего. Оставалось только одно.

- Дед, сука, блядь! – вскрикнул Толи на весь зал, так что все вокруг затихли. И даже старик замолчал, удивленно уставившись на парня.

- Ну не интересно мне все это, ты понимаешь? – уже тише добавил Толи, оглядываясь по сторонам. Сейчас на него было обращено внимание почти всех присутствующих. Однако осознав, что продолжения не последует все постепенно начали возвращаться к своим делам.

- Нажми ты кнопку, - продолжил Толи, - Скинь метку заказа, и я пойду.

Подвиснув на пару секунд, старикан все-таки пришел в себя, вздохнув еще горестней, чем в первый раз. Он пару раз щелкнул по клавишам, и в ту же секунду на эфирон Толи пришло уведомление с меткой, где нужно забрать короб со склада. Выполнив свою нелегкую работу, старик грустно пробормотал:

- Эх молодежь... На все вам похуй. Будущее просрали... И где же все умные да активные?

Тут Толи уже не выдержал. Изумленно раскрыв рот, он буравил глазами залысины на голове деда, опустившего голову. Парень прекрасно помнил, как всего десять минут назад, этот старый дурак поносил ту самую уехавшую молодежь, об отсутствии которой сейчас так сокрушался. Толи хотел было что-то высказать, но смог выдавить из себя только одно:

- Ну и мудак же ты, дед.

- А чего это я мудак? – старик поднял голову, совершенно искренне удивившись сказанному.

Но Толи лишь покачал головой и поспешил покинуть этого раздражающего персонажа, направившись вглубь склада к стеллажу, где его уже ждала посылка, которую требовалось доставить.

***

- Хм...

Наш курьер стоял напротив места 312-О, где, как утверждал эфирон, на стеллаже его должен был ждать короб с некими «съестными припасами». Толи переводил взгляд с эфирона на короб и обратно, никак не понимая, где может быть ошибка. Его недоумение было легко понять. Короб представлял из себя здоровенный ящик, едва ли не в рост самого курьера. Теперь Толи начинал понимать, что значила пометка о надбавке за «+габариты». Надбавка — это конечно хорошо, но парень совершенно не представлял, как тащить на себе эту махину.

Задумчиво почесав затылок, Толи все-таки решился и подсоединил ремни к креплению на коробе. Чуть присев и надев лямки на плечи, Толи попытался поднять груз. В этот же момент из его рта непроизвольно вырвалось громкое натужное кряхтение. Сложно было представить, сколько «съестных припасов» могло быть в коробке. Парню казалось, что туда впихнули целый банкетный набор на семьдесят персон. А может даже и пару гостей в придачу.

Но делать было нечего. Заказ уже принят и его нужно было доставить. Тяжелыми медленными шажками вперевалку Толи направился к заднему выходу со склада, который вел к площадке с арендуемыми циклобайками.

С трудом добравшись до выхода на улицу, где рядками стояли странного вида велосипеды, парень с пыхтением сбросил с себя короб и облегченно выдохнул. Оглядевши припаркованные байки, в поисках не сильно ушатанного экземпляра, Толи остановился на свеженьком синем варианте с массивными колесами. Подойдя к нему поближе, он оценил состояние велосипеда получше и довольно кивнул.

Циклобайк представлял из себя модификацию стандартного велосипеда, с усиленной рамой и большим багажником. Местные байки были разными вариациями курьерской модификации с повышенной проходимостью. На раме выбранного Толи красовалась яркая надпись иероглифами, видимо на языке Гуанг, и рядом наклейка с уже знакомым названием фирмы «UrbanDash». А вот чуть пониже рамы находилось главное отличие от велосипеда.

Циклобайки можно было приводить в движение просто крутя педали, но можно было использовать и как условный мопед. Небольшой двигатель с хтониевой батареей и регенератором компактно уместился прямо над цепью. Прелесть циклобайка была в том, что в былые времена на них можно было ездить в автоматическом режиме абсолютно бесплатно, вытягивая хтонь с помощью регенератора буквально из воздуха. Сейчас же, мало того, что все циклобайки находились в собственности разных компаний и фирм, а заставить их двигаться можно было только заплатив за аренду, так еще и за активацию регенератора надо было дополнительно платить. Единственным более дешевым вариантом, без приложения своих усилий, была личная хтонь.

Толи вспомнил бездомных с их грязными банками, которых видел по пути на работу и с отвращением поморщился. Одному святейшему Райку было известно, как они собирали ту хтонь, что так отчаянно стремились продать. Примеси, грязь и прочие радости в этой жиже здорово отыгрались бы на том, кто попытался каким-либо образом ее использовать. Однако были и другие достаточно безопасные способы сбора относительно чистой хтони. Толи вновь взглянул в эфирон, при этом приговаривая:

- Так, ну и сколько я там нагрустил?

На экране отобразились данные, с хтонитрекера [4]. Оказалось, что грустил Толи достаточно, и батарея коллектора была практически полностью заряжена. Сняв коллектор с пояса, парень извлек из него батарею и, между делом, активировал с эфирона выбранный им циклобайк. В ответ велосипед издал приветственный сигнал и вывел сообщение о необходимости активировать регенератор, либо перейти в ручной режим, на маленьком газовом экранчике, вмонтированном в руль. Недолго думая, Толи зарядил свою батарею в регенератор, и теперь остался самый главный вопрос: как прицепить почти полутораметровый ящик к багажнику?

Вновь кряхтя, наш курьер с трудом дотащил короб к байку и начал выдумывать способы, как установить бандуру так, чтобы на первом же повороте она не свалилась с велосипеда и не укатилась в ближайшую канаву. Вывод Толи сделал не утешительный: иного способа, кроме как намертво привязать ящик к циклобайку, а себя с помощью лямок к ящику, не существовало. Это было чревато тем, что если парень подскочит на какой-нибудь кочке, то он не только повалится на землю вместе с грузом, скорее всего этот же груз его и пришибет. Но ничего лучше этого, к сожалению, просто не приходило в голову.

Потратив много времени на сбор сложной конструкции, в конце концов Толи, который едва доставал до сиденья байка и фактически подвисал на лямках короба, поймал равновесие, взглянул на маршрут в эфироне, и со словами: «Ну поехали», - наконец стартанул.

***

Дорога по трущобам южного Иствика не отметилась ничем интересным. Да даже если бы оно и случилось, Толи бы все равно его не заметил. С трудом удерживая равновесие на циклобайке с здоровенной коробкой, парень сосредоточенно глядел вперед под колеса, пытаясь избегать малейших ямок и ухабов. Но, впрочем, и без этого у парня совсем не было никакого желания наблюдать за тем, что происходило в ненавистном загаженном городе. Смотреть, как в грязных окнах облупленных бетонных домов происходит очередной ад, или же заглядывать в сколоченную из металлических листов хибару, чтобы подглядеть как еще один торчок упарывается грязной хтонью – было отвратительно скучной затеей. Все это Толи и так видел каждый день.

А вот далекие обломленные иглы пустующих небоскребов в центральной части Иствика напротив манили и завораживали еще издалека. Толи нравилось бродить по пустынным широким улицам, заваленным бетонной крошкой и пылью. Объезжать очередную старую воронку от взрыва и поражаться ее размерам. И все это практически в полном одиночестве. Лишь иногда по пути в демилитаризованной зоне встречались редкие курьеры или какие-то бродяги, скрывающиеся в развалинах. В остальном жизнь там практически остановилась.

Сложно было сказать, почему Толи увлекали такие не вполне здоровые вещи. Возможно, это было последствием каких-то психологических травм из детства, а может так было просто потому, что вокруг Толи и так не было ничего красивого, а вдохновляться чем-то хотелось. Так и получилось, что самым прекрасным, что парень видел в своей жизни, оказался послевоенный урбанистический лунный пейзаж.

Уже на самой границе демилитаризованной зоны курьера встретил знакомый КПП. Старенькая деревянная сторожка со шлагбаумом, от которой вдаль расходился металлический забор с колючей проволокой. Притормозив у самого проезда, Толи едва успел выставить ногу вбок, чтобы не повалиться на землю вместе с циклобайком. Спустя какое-то время из сторожки лениво вывалился заспанный пограничник в старой имперской форме. Грязно-синяя шинель была перештопана уже сотню раз, а засаленная фуражка облезла и давно поистаскалась. Зато сапоги блестели как на показ. Очевидно, к пограничникам недавно приезжала какая-нибудь проверка, и чем, как не блестящими сапогами, порадовать начальника.

Толи было совсем не ясно, зачем пограничники таскают старую форму, использовавшуюся еще во времена последнего императора. Империи давно нет, а форму новую так и не пошили? Впрочем, ничего удивительного, учитывая, в каком положении находилась Далмания.

Погранец наконец подошел к Толи, по пути громко зевнув, а затем сонным голосом пробормотал:

- Документы.

Парень молча вытащил старую пожелтевшую бумажку и передал пограничнику. Тот без особого интереса ее изучил, после чего протянул:

- Анатоль Мазур, ага... Так, - он поднял глаза и уставился на курьера, - Бикслиец или далман?

- Далман, - нехотя протянул Толи, ожидая очередных шуточек от хранителя границы. Каждый раз при проходе КПП, очередной погранец выдавал какой-нибудь несмешной перл. Очевидно, из развлечений у них были только подколки проходящих границу людей.

- Так... Ты чего... - протянул пограничник, выдавив хитрую улыбку, - Тоже от своих сбежать решил?

«Что за день», - подумал Толи. С какого перепугу сегодня все убеждены, что он решил куда-то сбежать?

- Да никуда я не сбегаю, - слегка раздраженно проговорил Мазур, - Курьер я. Видишь коробку везу?

- Да уж, коробка будь здоров, - задумчиво ответил погранец, - А что везешь то?

- Не знаю. В описании сказано «съестные припасы».

- Съестные припасы говоришь? - тут пограничник облизнулся, - Много наверно припасов, да? Может поглядим?

- Не, не! – Толи понял, к чему все идет, - Ты на коробку не заглядывайся. Про неприкосновенность курьеров слышал? Узаконили все. Туда прохожу без проверок, обратно, хоть обглядись.

Погранец разочарованно вздохнул:

- Да знаю, знаю. Жрать просто охота... Ладно, проходи.

Он наконец отдал бумажку Толи и пошел поднимать шлагбаум. Курьер, не дожидаясь, чего еще может придумать пограничник, быстро запустил мотор циклобайка. Он мерно загудел, и вот КПП уже остался за спиной. А впереди уходящая вдаль дорога, все больше покрытая серой бетонной пылью. Далекие иглы небоскребов приближались.