Ошибка
Учительница, проводившая классные часы, и устраняющая конфликты в коллективе, взволнованно поправляла своё новое платье. Рядом находился очень крупный мужчина, совсем не вписывающийся в школьную атмосферу. Казалось, будто бы на выходных он с друзьями разъезжает на мотоциклах, а после покупает банку пива, и слушает тяжёлый металл.
— Всем добрый день. Наш урок начинается с одного очень важного объявления. В связи с моей беременностью, временно вашим новым классным руководителем станет Борис Павлович.
С облегчением преподавательница покинула класс, оставив девятиклассников один на один с пугающим самозванцем. Мускулы, выпирающие из под тонкой кофты, показательно сжались. Никто не решался промолвить ни слова, оставалось только ждать. В речи проскальзывали нотки снисхождения, и издёвки. Он как будто заранее ненавидел школьников, просто за сам факт их существования.
— И так, дорогие детки. Вы – самый неугомонный класс во всей школе. Меня отправили сюда, чтобы я как следует занялся вашим воспитанием. Всё уяснили? Открывайте тетради, проверю у каждого домашнюю работу.
Да уж, в Москве было совсем не до заданий. Соседка по парте, безусловно, могла быть полезной, но подставлять её в этой ситуации тоже не хотелось. Одноклассники смотрели в пол, и задерживали дыхание на момент, пока преподаватель проходил рядом. На третьей парте что-то пошло не так, напуганный мальчик медленно поднял взгляд, ожидая свой приговор. Крик донёсся по всему кабинету.
— Ты меня за дурака держишь? Где второй номер?! Их было два!
Большие карие глаза покрылись слезами, дрожащие руки прятались за партой.
— Я забыл сделать, можете поставить мне двойку...
Безобидный ответ вызвал смех. Не тот, которым мы смеёмся прогуливаясь с друзьями. Смех не от радости и веселья, а от жалкого, как казалось, маленького создания, что занимал гораздо более низкую позицию.
— Да я всё что угодно могу сейчас с тобой сделать! Не веришь?
Хрупкий лоб, под давлением неистовой силы, влетел в деревянный стол. На месте ушиба мгновенно образовалась трещина, из которой сочилась кровь.
— Вытирай! Или хочешь, чтобы меня из-за твоей безответственности ещё и с работы попёрли?!
Раненный побежал к доске, у которой лежало несколько тряпок. Учитель, как ни в чём не бывало, продолжал осматривать записи остальных. Нужно было срочно что-то предпринять, ведь время шло, а непроверенных тетрадей оставалось всё меньше. Разговаривать нельзя. Писать нельзя. Оставалось лишь рискнуть, другого выбора не было. Напряжённая рука потянулась наверх, из сухого горла с трудом удалось выдать заранее подготовленную речь.
— Прошу прощения, Борис Павлович, можно выйти?
Злой взгляд направился на помеху, что отвлекает от чётко поставленной цели.
— Иди, но оставь тетрадь открытой.
Красноволосая кивнула, давая понять, что согласна на заданные условия, и для вида, взяла тетрадь Алисы, и придвинула её ближе к себе. Как же помочь, и спасти остальных, при том не погубив себя? Рассказать о произошедшем первому попавшемуся педагогу? Обратиться к завучу? Звонить в скорую? В полицию? О бездействии не могло идти и речи, но следовало бежать, ведь обман будет раскрыт. Если остаться безнаказанной не выйдет, значит молчать точно нет смысла. Возможно школа закроет глаза на произошедшее, только ради того, чтобы очистить свою репутацию. Однако вряд ли людей, стоящих выше, будет это заботить.
Здание всё больше отдалялось, скрываясь за туманом. Дрожащими руками Кира нажала на три простые цифры, расположенные неподалёку друг от друга. Первое время было трудно прекратить оглядываться, даже будучи на довольно большом расстоянии. Вызов приняли, а значит пора уходить.
Тяжело совмещать сразу три жизни. Время, когда становишься самой обыкновенной ученицей школы, переживаешь из-за непонятной темы, пытаешься наладить связь со сверстниками. Любимая секция – единственное, что даёт мотивацию вставать по утрам. И выходные, когда приходится ходить по нищим улицам, не выпуская из взора оружие. Благо преступная жизнь подошла к концу. О том, как именно получится уклониться от обязанностей, мыслей не было. Но решение было принято, и если отец встал на этот путь, то это не значит, что его дочь обречена.
Занятие началось на пятнадцать минут позже, чем должно было. Поскольку тренерша часто опаздывала, задержка не вызвала ни у кого сильного потрясения. Когда девочки поняли, что ждать придётся ещё долго, одна из них решила самой провести разминку, которую за долгие годы практики успела выучить наизусть. Было трудно слушать распоряжения от максимально противной и капризной Моники. В одном из неоднократных обращений в её сторону, прозвучало такое имя. Синие тени с блёстками подчеркивали чистые голубые глаза, а темные брови делали лицо ярче и выразительнее. Железная, как сталь, и точно уверенная в том, что делает. Техника была выработана настолько, что любые движения оказывались знакомыми, и легко откладывались в памяти. Многие завидовали холодному рассудку, также, как и популярности.
Музыка, в виде однотипного иностранного рэпа, затихла. Дверь легонько приоткрылась, пропуская в зал, бледную, как полотно, Софи. Она была совершенно не похожа на себя, создавалось ощущение, будто исчезло всё живое, что наполняло её. Пустой, мёртвый взгляд смотрел в никуда. Тёплая коричневая кофта защищала от посторонних нападок, и сохраняла спокойствие и уверенность. Розоватые оттенки на лице придавали заплаканный вид. Безумно уставший голос звучал тихо, но его было отчётливо слышно, ведь никто больше не собирался разговаривать между собой.
— Танцуйте то, что выучили, лицом к стене.
Строгость и отстранённость ранее никогда не проявлялись, наоборот, девушка всегда была наравне с занимающимися, спрашивала у кого какое настроение, и рассказывала про нелепые ситуации из жизни. Да и такой распорядок стал неожиданностью. Обычно сначала повторяют танец медленно, под счёт, и только после этого несколько раз подставляют движения под саму музыку.
— Но мы ведь не повторили, меня и вовсе не было на предыдущем занятии.
— Меня это не волнует, уже прошло достаточно времени с начала тренировки, я не собираюсь тратить оставшееся на повторение.
В воздухе повисло напряжение, вперемешку со злостью. Большинство отошло поближе к окнам, чтобы избежать внимания блондинки, которая теперь сидела у стены, и осматривала пришедших. Вскоре Кира осознала, что осталась совсем одна, но страх куда-то испарился, и вовсе не из желания выделиться. Пол часа пролетели невероятно быстро, и две девушки остались одни наедине со своей болью. Ноги сами двинулись с места, и уже в следующую секунду пальцы гладили мягкую толстовку. Все барьеры стёрлись с первым прикосновением, как котёнок, Софи прижалась к знакомой.
— Что случилось? Я могу тебя выслушать, если ты позволишь...
Фраза не прозвучала до конца, ведь тело, вместе с его теплом, неожиданно начало отдаляться.
— Тебя разве именно это интересует?
Бледные, впервые ненакрашенные губы, осторожно, как бы предупреждая, потерлись о коже, прямо возле рта. Сердце забилось безумно быстро, так, что дыхание окончательно сбилось. Куда-то делся весь воздух, и с очередным новым жадным глотком, его оставалось всё меньше. Паника оторвала героиню от реальности, зрачки забегали по предметам, находившимся поблизости. Колонка, зеркало, розетка. Веки закрылись, окунаясь в глубокую и далёкую неизвестность, Кира сплела руки вокруг шеи своей возлюбленной. Горячий мокрый язык проник в приоткрывшийся рот. Пальцы полностью утонули в мягких светлых волосах. Хотелось быть как можно ближе, настолько, чтобы полностью раствориться, доверить всю себя. София медленно отстранилась, оставляя пожар как на губах, так и внутри самой ученицы.
— Тебе пора, беги к остальным. И не беспокойся за меня, ничего страшного не произошло.
— Что между нами? Мне просто забыть об этом?
— Мы просто поцеловались, ведь я этого захотела. Почему тебе так нравится всегда всё усложнять?
Раздевалка уже давно опустела. Тусклый свет напоминал о вечерах дома. Та комната, что раньше душила, и высасывала все силы, в воспоминаниях стала родным и безопасным местом. Было хорошо пить горячий чай, и читать очередную книгу из библиотеки матери. Второй день без еды. Боль в животе время от времени давала о себе знать. Какого, и без того слабой, пожилой женщине? Она не пойдёт работать, выходит, как всегда, придётся взять эту обязанность на себя. Маленький магазинчик, находящийся напротив заправки, в довольно тихом уголке города, приносил с собой множество приятных воспоминаний. Ни одна прогулка с друзьями, не проходила без посещения круглосуточного магазина, ведь только здесь возможно было купить алкоголь, и любые другие запрещённые вещества, вне зависимости от возраста. Хозяин заведения – тридцатилетний Милен, которого чаще всего можно увидеть в растянутой белой майке. Его собака Хаски была единственной, и самой сильной, радостью в жизни парня. В окошке прилавка, через стекло виднелось худое лицо, и длинные кудрявые волосы, больше всего запомнившееся, и по сей день вызывающие восхищение.
— Привет, милый. Даже подумать не могла, что мне повезёт снова тебя встретить.
Полные удивления глаза, принялись рассматривать посетительницу.
— Моя девочка, ты прекрасно выглядишь. Всё взрослеешь. Зачем ты здесь?
— У меня есть одна просьба. Как насчёт того, чтобы я этой ночью подменила тебя?
— Оу, но ночное время не самое безопасное, ты ведь не сможешь постоять за себя. Я за всё время работы встретил столько неадеватов, что никому не пожелал бы этого опыта. Я могу дать тебе целую смену завтра, но вечернее время приберегу для себя. Идёт?
— Нет, деньги должны быть сейчас, не сомневайся во мне, я справлюсь.
С улыбкой, выражающей смирение, Милен отошёл от рабочего место, предоставляя возможность пройти.
— И всё такая же упрямая...