Прибытие.
Убаюкивающее потрескивание костра уже почти смешалось со сном, когда из палатки Димы разорвая тишину вырывался душераздирающий крик. Я вскочил, будто меня ударило током. По спине пробежал ледяной холод: в том крике было столько боли и отчаяния, что кровь стыла в жилах.
Крик затих так же внезапно, как и начался. В палатке послышалось шуршание, и на свет от костра вышел Дима - взъерошенный и помятый.
-Кошмарики мучают? - с кривой улыбкой спросил я.
-Очень смешно. Давно не спишь?
Я взглянул на часы. Стрелки показывали половину третьего.
-Полчаса, примерно.
Дима молча посмотрел на меня, потом на потухающий костёр.
-Может, по пивку? - глухо спросил он.
-А давай. Всё равно их не разбудил.
Мы двинулись к машине. Нива стояла, подставив бок прохладному ночному ветерку. Дверь открылась с привычным скрипом. Пара банок пива перекочевала из ящика в наши руки.
-Холодное, - с блаженной улыбкой прошептал Дима и прошёл к костру.
-А ты идёшь? - спросил он, откручивая крышку.
-Я щас. Надо отойти, - ответил я и направился к кусту, что служил нам уборной.
Справив нужду, я вернулся к костру. Дима сидел и что-то писал в телефоне. Я сел рядом, открыл пиво и, сделав первый глоток, уставился на тлеющие угли. Дима подкинул пару сухих сучьев, и они тут же вспыхнули, отбрасывая на его лицо тёплые, танцующие тени.
Мы молчали.Тишину нарушало только потрескивание огня и редкие ночные звуки леса. Меня постепенно начало смаривать. Голова клонилась всё ниже, а в ушах гудело от усталости. Я и не заметил, как уснул.
Утро встретило меня яркими лучами солнца, сквозь щели в палатке, весёлыми голосами товарищей и густым, славным запахом готовящейся на костре каши.
Сборы были неспешными, обросшими шутками и воспоминаниями о вчерашнем крике Димы. Костер затушили с тройной осторожностью, палатки свернули, мусор - в пакеты. Наш «караван» выстроился на лесной грунтовке: впереди, пыхтя, тронулась серая «Нива» Димы с нашим экипажем - мной, Катей и Лерой. За ней, держа почтительную дистанцию в облаке пыли, болталась старая иномарка Игоря, в которую набились Влад, Яна и Вика.
Дорога виляла между сосен, медленно возвращая нас к цивилизации. В салоне пахло хвоей, кофе из термоса и сном. Я уже почти задремал, когда Катя, сидевшая на переднем пассажирском кресле, обернулась, и улыбка сошла с её лица.
- Странно... Куда они подевались?
Я приподнялся. В узком прямоугольнике заднего стекла, где секунду назад маячил капот иномарки Игоря, был теперь только пустой отрезок пыльной дороги, уходящей в лес.
- Наверное, отстали, - пожала плечами Лера, не отрываясь от телефона. - Здесь связь уже ловит, я статус обновляю.
- Дима, притормози, - сказал я.
Дима кивнул и перенёс ногу на тормоз. В этот миг прямо перед нашим капотом, в метрах двадцати, воздух вспучился.
Это было похоже на дрожь мира. Прозрачная стена задрожала, как вода, а потом разорвалась ослепительной, беззвучной вспышкой молочно-белого света. Он был нестерпимо ярким, но не слепил - скорее, заливал собой всё. Дорога, лес, небо - всё растворилось в этой немой белизне.
- Что за... - начал Дима.
Тормозить было уже бессмысленно. «Нива», словно сама решив свою судьбу, плавно, почти без толчка, въехала в свет. Мир за окнами пропал. Не было ни звука, ни вибрации, ни чувства движения. Только ровная, давящая белизна. Длилось это вечность и мгновение одновременно.
Затем свет схлопнулся так же внезапно, как и появился. Раздался оглушительный скрежет кузова о ветки, и «Нива» жёстко клюнула носом, замерши на месте.
Тишина. Глухая, абсолютная. Ни гула двигателя - Дима, в шоке, заглушил мотор. Ни щебета птиц. Даже ветра не было.
Мы молча, как во сне, вылезли наружу. Машина стояла на крагу небольшой поляны, уткнувшись в заросли папоротника в человеческий рост. Лес вокруг был неестественно тихим и... другим. Сосны были слишком высокими и прямыми, а папоротники, те самые, в которые мы въехали, напоминали доисторические заросли. Воздух был густым, влажным и пахнул озоном, сырой землёй и чем-то чуть сладковатым, незнакомым.
- Где... это? - первой нарушила тишину Катя, и её голос, обычно такой звонкий, прозвучал приглушённо, будто поглощённый ватой.
Дима потянулся к телефону на торпедо. Экран был мёртв. Не «нет сети», а просто чёрный квадрат, не реагирующий ни на какие кнопки.
-Мо́т тоже, - тихо сказала Лера, тряся свой смартфон. - Никакого сигнала. Вообще.
Я обошёл «Ниву». Следов дороги не было. Ни колеи, ни накатанной земли. Только дикий лес, уходящий в непроглядную чащу. Сзади, где по логике должна была быть та самая «дверь», зияла та же стена древних деревьев.
- Игорь... - вдруг вспомнил я. - Они же были за нами. Они должны были... увидеть вспышку. Попытаться остановиться.Оглушительно хлопнуло, и на поляну рядом с нами, закрутившись, выбросило иномарку Игоря. Сделав полтора неуправляемых поворота, машина тяжело упёрлась в древовидный папоротник и затихла, выпустив из-под капота клубы пара.
В тот же момент из неё начали вываливаться люди. Влад, бледный как полотно, сразу наклонился и начал блевать в гигантские листья. Игорь выскочил, пошатываясь, и подскочил к нам. Его глаза были дикими, полными паники и непонимания.
- Мы где?! - выдохнул он, хватая Диму за рукав. - И как, блин, тут оказались?!
- Хер знает, - глухо ответил Дима, осторожно высвобождая руку. - Мы сами только что появились. Минут пять, не больше.
Из иномарки выбрались Яна и Вика. Яна молча обвела взглядом гигантский лес, её лицо стало восковым и неподвижным. Вика, наоборот, дышала часто и поверхностно, обхватив себя за плечи, будто ей было холодно.
Тишину нарушал только звук воды и тяжёлое дыхание всех восьмерых. Ни один телефон не работал. Ни навигатор, ни компас - ничего, что могло бы привязать это место к знакомой реальности. Только две машины, причудливо застывшие среди папоротникового леса, и наша растерянность, густая, как здешний воздух.
Влад выпрямился, сгорбленный, и обтёр рот.
-Это... не наша планета, да? - спросил он хрипло.
Вопрос повис в воздухе, страшный и неопровергимый. Но тишину нарушил не Дима, а Катя. Она стояла в нескольких шагах, осторожно касаясь пальцами огромного, кожистого листа папоротника. Её лицо выражало не столько страх, сколько сосредоточенное, почти научное любопытство.
- Скорее, это не наше время, - проговорила она, и её голос прозвучал непривычно чётко в гробовой тишине леса. Все повернулись к ней. - Эти папоротники... род Cyathea. Но вид... какой-то странный. Я видела его всего на нескольких реконструкциях. Они считаются вымершими примерно к концу мелового периода.
В воздухе повисло новое, ещё более невероятное слово. Меловой период.
- То есть... динозавры? - прошептала Вика, и её глаза стали огромными от ужаса.
- Не обязательно прямо тут и сейчас, - поспешила добавить Катя, заметив всеобщую панику. - Но климат... Он не соответствует. Здесь слишком прохладно для мезозоя. Если это и правда какая-то ветвь Cyathea, то, возможно, мы попали в куда более позднюю эпоху. В начало плейстоцена, ледниковый период. Это примерно... два с половиной миллиона лет назад. Или даже ближе к его окончанию, тысяч двенадцать лет назад. Температура сходится.
- Отличные новости, - с горькой иронией процедил Игорь, опираясь на свою помятую машину. - Значит, нас либо растопчет тираннозавр, либо замёрзнем насмерть. Классный выбор.
- Постойте, - Лера, до этого молчавшая, вытащила из кармана джинсов маленький складной нож с крепким лезвием. Она не выглядела испуганной - скорее собранной. - Время не время, планета не планета... Суть в том, что мы тут. И выживать надо здесь и сейчас. Дима прав. Машины, вода, укрытие.
Её практичный тон отрезвил всех. Дима кивнул, благодарно глянув на неё.
-Ладно, учёный совет отложим. Разбиваемся. Я, Макс и Игорь - осматриваем технику, сливаем бензин в канистры, если что. Катя, Лера - попробуйте найти источник воды, но НЕ отходите дальше, чем на крик. Влад, Яна, Вика - собирайте всё, что может гореть. Сухие ветки, смолистую кору. Разводим костёр тут, на поляне. И смотрите под ноги.
Перед тем как разойтись, я остановил Катю за руку.
-Кать, подожди. Если ты действительно знаешь, что это за папоротник, то должна хотя бы примерно представлять, где мы находимся. Не «когда», а именно где. Географически.
Катя посмотрела на меня скептическим взглядом,но в её глазах промелькнула искра заинтересованности.
-Я же сказала, этот вид - странный. Но если брать ближайший аналог... У него более толстая ножка и раскидистые листья. Это говорит о том, что зимы здесь не очень суровые, без длительных морозов. Хотя, я это и не говорила, ну ладно. Обычно подобные папоротники обитали практически везде, кроме засушливых зон вроде Африки или Австралии. Но если судить по составу подлеска и мха на коре деревьев... - она обвела взглядом лес, - это похоже на влажные смешанные леса. Где-то в районе древней Лавразии. Условно говоря, недалеко от того, что станет Китаем или Индией. В общем, климат умеренный. Не тропическая жара, но и не сибирская стужа. Обильных ливней, видимо, тоже нет, иначе вид был бы другим.
Она сделала паузу и добавила уже тише,с уверенностью в голосе:
-И ещё. Эти папоротники предпочитали селиться на влажных, периодически подтопляемых участках. Мы, Макс, скорее всего, стоим в нескольких сотнях метров, максимум в километре, от реки. Большой реки.
Это была первая за всё время реальная, осязаемая информация. Не «где-то и когда-то», а конкретика: умеренный климат, река рядом.
-Река, - переспросил я, и мысль пронзила меня как ток. - Значит, вода. И путь. Реки всегда куда-то ведут.
-И к кому-то, - мрачно добавила подошедшая Лера, которая слышала последнюю реплику. - В нашем времени - к людям. А в этом... кто знает, к чему. Но выбора у нас нет. Слушать её, - кивнула она на Катю. Дима, прислушивавшийся к разговору, принял решение мгновенно.
-Меняем план. Привал сокращаем. Влад, Яна, Вика - не просто хворост, а хорошие, толстые сучья для факелов. Нам нужно дойти до воды до темноты. Река - это и ориентир, и защита с одной стороны. Катя, ты ведёшь. Ясно?
Катя кивнула, и в её глазах впервые засветилась не растерянность, а целеустремлённость. Она была нужна. Её знания, казалось бы, бесполезные в обычной жизни, здесь стали ключом к выживанию.
Мы бросились собираться с новой энергией. Страх перед неизвестностью никуда не делся, но он обрёл форму. Теперь это был страх перед конкретной рекой в конкретном незнакомом мире, до которой нужно было дойти, не попав в лапы к чему-то, что вымерло за миллионы лет до нашего появления.
- Эм, а куда идти? - спросил Влад, озираясь на море странной зелени. - Ну, если судить по словам Кати, мы можем и час по этим бурьянам скакать и ничего не найти. Она сказала «рядом» - это сколько? Пять метров или пять километров?
- Это легко, - ответил Игорь, с уверенностью указывая рукой чуть левее от того направления, куда смотрела Катя. - Река точно там.
- Откуда такая уверенность? - с неприязнью спросил Влад. Между ним и Игорем всегда висело лёгкое напряжение, будто отголосок старой школьной конкуренции.
Игорь не стал спорить, а просто повёл пальцем по воображаемой линии.
-Посмотри. С этой стороны больше вот этих твоих доисторических папоротников, Кать. И почти нет подлеска - кустов, мелкой поросли. Земля кажется более влажной, трава темнее. - Он сделал паузу для эффекта. - А главное - деревья. Сейчас отсюда не видно, но когда я забирался на крышу, чтобы стянуть тент ,я увидел в просвете вершин. Там, дальше, стоят деревья с белой корой. Что-то очень похожее на берёзу. Обычно берёзы не любят глухую хвойную чащу, им нужно больше света. Значит, там или просека, или опушка, или... берег реки.
Его наблюдение было настолько конкретным и логичным, что даже Влад промолчал. Катя внимательно посмотрела в указанную сторону и медленно кивнула.
-Он прав. Распределение растительности указывает на повышенную влажность именно там. И смена пород деревьев - сильный признак. Берёза-предок действительно могла бы указывать на открытое пространство у воды.
- Значит, решаем, - Дима взял рюкзак с самым необходимым из Нивы. - Идём на березу и к реке. Двигаемся цепочкой, не растягиваемся. Я - первый, за мной Катя и Игорь как ориентировщики. Потом девушки. Макс и Влад - замыкающие. Будьте начеку. Любой шорох - сразу голос.
Мы вошли в чащу. Воздух стал ещё гуще, а свет, пробивавшийся сквозь незнакомые кроны, - зеленоватым и призрачным. Идти было тяжело: земля была мягкой, кочковатой, перевитой толстыми корнями. Каждые несколько десятков метров Игорь или Катя сверяли направление, глядя на полог леса и характер растительности.
Шли мы, как потом выяснилось, не больше двадцати минут. Но в напряжённой тишине, прерываемой только нашим тяжёлым дыханием и странными, отдалёнными щелчками, это время растянулось в вечность.
И вот лес начал редеть. Хвойные гиганты стали уступать место более тонким, светлым стволам с пятнистой белесой корой. Это и вправду были берёзы, но какие-то... другие. Листья были мельче и жестче на вид.
А потом мы услышали. Сначала - лёгкий, едва уловимый шелест, не похожий на шум ветра в листьях. Потом - явный, непрерывный гул. Шум воды.
Мы вышли на опушку, и дыхание перехватило у всех.
Перед нами открывалась широкая, неспешная река. Вода была темной, почти черной от торфа, но чистой на вид. Берег был низким, поросшим той же гигантской, странной осокой.
Я машинально взглянул на часы.Стрелки, казалось, застыли. Механический ход всё ещё работал, тикал в такт моему учащённому пульсу.
-Если судить по моим часам, сейчас первый час дня, - сказал я больше для себя, пытаясь зацепиться за что-то знакомое.
-К чему ты это? - спросил Дима, всё ещё всматриваясь в туманную даль за рекой.
-Мы вышли из леса в час дня. До вспышки было половина третьего утра. Если мои часы не сбились... мы тут всего полчаса. Или чуть больше.
Я поднял взгляд и встретился с его глазами.
-Дима. Сколько мы этой... всякой хрени вдохнули?
Сначала он не понял. Потом его взгляд медленно, с ужасающим осознанием, скользнул по огромным папоротникам, по незнакомым берёзам, по тёмной, слишком тёмной воде. Он посмотрел на Катю, надеясь услышать опровержение, успокаивающую лекцию о составе атмосферы в плейстоцене.
Но Катя лишь побледнела. Она смотрела не на него, а на Влада, который, отойдя к кромке воды, зачерпнул пригоршню и сделал глоток.
-Влад, не... - начало срываться с её губ, но было уже поздно.
Влад выплюнул воду резким, отчаянным движением, как от кипятка. Но дело было не в температуре. Он закашлялся, судорожно, давясь, пытаясь вытолкнуть из себя проглоченное. Его лицо исказилось не от отвращения, а от паники. Он сжал горло руками, глаза стали стеклянными от непонимания.
-Что... что это? - он прохрипел, отплёвываясь. - Она не такая... Воздух... он тоже...