Часть 1 Станция
Эмма резко открыла глаза, услышав знакомое название станции, захлопала ресницами, и завертела головой. Пряди волос заскользили по куртке, шурша о ткань и также мешая разобрать невнятный бубнёж из динамика. Следующая? Или уже, и нужно выходить? На всякий случай подхватила рюкзак, вывернулась со своего углового места и бросилась к двери. В электричку как раз неповоротливо забиралась крупная женщина в необъятном пуховике и с массивной сумкой. Эмма бросила взгляд ей через плечо и спросила:
- Это Ставище или следующая?
- Ста...Ставище, - женщина, тяжело дышала, отдуваясь, затем сместилась к стенке и Эмма поспешила выйти, пока не придавило дверями, и услышала вслед: - ...Почуйки.
Девушка обернулась, но двери уже схлопнулись, и электричка начала неторопливо набирать ход. Пришлось отойти от путей. В стороне горело всего три фонаря на всю платформу (да и платформа была совсем коротенькой). В стороне виднелось приземистое здание невнятного цвета и простой формы, будто облезлый да вросший в землю детский кубик, в котором горел ряд окон - должно быть, местное подобие вокзала. Для села средней руки большего и не полагается.
Снег хрустел под ногами, морозец - пока не сильный - покусывал за разогретые в электричке щёки почти ласково. Под фонарём Эмма принялась рыться в маленькой сумочке через плечо, доставая телефон. Сверилась: ехала точно в Ставище. Огляделась. Кроме здания вокзала вокруг ничего не было видно, будто во всём мире, в бескрайней космической черноте осталась лишь короткая платформа с тремя фонарями, серый кубик да уходящие в никуда рельсы. Вправо и влево.
Сигнала сети на телефоне обнаружилась едва одна полосочка. Девушка сосредоточенно прикусила нижнюю губу и запустила приложение для поиска такси. Прыгающая точка в синем круге на карте неуверенно завертелась, не в силах установить объективное местоположение. Чертыхнувшись, Эмма закинула на плечо увесистый свой рюкзак и потопала к вокзалу. Вдалеке, едва различимый, послышался гудок поезда, но его тут же унесло налетевшим порывом ветра.
Эмма дотопала до здания, мельком взглянула на окна, притягательно сияющие жёлтым, но залепленные хаотично рекламными плакатами: еда и напитки легко соседствовали с рекламой канцтоваров "успейте к 1 сентября" и даже автомобиля. Правда, посередине этого калейдоскопа гордо топорщилось закрутившимися от старости уголками расписание, прилепленное грязным скотчем. Вот только заголовок давно выцвел, остались лишь столбики с временем прибытия и отправления, да незнакомые названия других станций.
Дверь оказалась тяжёлой, железной и какой-то оплывшей - то ли от бесчисленных слоёв краски, лущившихся по углам, то ли от намёрзшей корки льда. Девушка потянула за изгиб ручки и ойкнула от обжёгшего пальцы холода. Правда, наградой стало повеявшее в лицо тепло, в компании с острым колбасным духом и звуками.
Помещение может и служило когда-то вокзалом, но теперь здесь расположился полноценный сельский магазин: небольшой ряд витрин холодильников с молокопродуктами, изгибающийся в обширный отдел с алкоголем, полки с бакалеей, выстроившиеся вдоль свободных стен и под прилавками блоки бутылок с водой, растительным маслом, а справа громоздились коробки, увенчанные широким лотком с хлебом. Полнотелая румяная женщина за прилавком, облокотясь на верх витрины, неспешно отставила пластиковый стаканчик с прозрачной жидкостью, а два мужичка, постарше и помладше, перестали наперебой рассказывать какую-то историю. Все уставились на Эмму. Она шагнула, и тяжёлая дверь словно втолкнула её в магазин.
- Здравствуйте. Это Ставище?
Продавщица переглянулась с мужичками, и сказала глубоким красивым голосом:
- Тебя как занесло сюда, рОдная?
Эмма постаралась изо всех сил не нахмуриться: развязная панибратская манера речи в сёлах её немного пугала.
- Ставище дальше, - смилостивилась королева сельпо, не дождавшись ответа, - Можно было б до Кожанки доехать, да там и подвёз бы кто-то.
- Та пешком дойти раз плюнуть, - гоготнул старший из мужчин, поглаживая серые усы с обильной желтоватой проседью.
- Слышь, красавица, провести тебя может? - опомнился младший и развернулся всем корпусом от прилавка, да только сила притяжения была уже явно не на его стороне, потому его повело вдоль холодильника, и он едва удержался за край полки, уронив банку с консервированной кукурузой. Завязалась возня: старший друг бросился придавать ему вертикальное положение, продавщица начала ругать "пьяных остолопов", а в середине тирады повернулась и, не меняя тона, выдала:
- Обойдёшь вокзал слева, там дорогу увидишь, иди, не сворачивая, до перекрёстка с трассой, там тебе ещё налево. Авось кто подберёт на трассе... Ну или дойдёшь уж как-то.
Эмма кивнула, навалилась на тяжёлую дверь и поспешно выскочила наружу. Нужно было спешить, пока излишне доброжелательные пьянчужки не увязались с ней. Кто знает, что у каждого из них в голове. Что ж, зато, оказывается, это и правду вокзал! Кто бы мог подумать... Девушка обнаружила за углом обещанную дорогу, даже вполне себе укатанную, по которой и пошла быстрым шагом.
По левую сторону неприметно подступил лес, справа поля пестрели смесью белого и чёрного то ли кто-то там по снегу бегал взад-вперёд, ну или тени так контрастно легли... Луна периодически пряталась в тучи, и свет становился рассеянным и призрачным, словно бы едва заметно сияла сама заметённая снегом земля. За полем показался ряд деревьев по правую сторону, и Эмма подумала, что, должно быть, за ними как раз трасса. Ноги начали уже ощутимо подмерзать - хоть кроссовки и утеплённые, а всё ж обувь скорее для городской зимы, нежели для дальних прогулок по заснеженной дороге. Шея же, напротив, от быстрой ходьбы вспотела и хотелось размотать шарф, да здравый смысл подсказывал не делать этого.
Вот лес подступил вплотную с обеих сторон, кусты протянули отяжелевшие от снега ветви, отсекая обочину, и Эмме пришлось выйти на самую середину, надеясь только, что никакой лихач под новый год не будет тут нестись во весь опор. Впрочем, опасаясь, что вполне могут разгулявшиеся пацаны сесть и за руль, Эмма поминутно оглядывалась через плечо. То ей казалось, что вдали слышен звук мотора, то в скрипе снега под ногами чудились какие-то голоса. Затем дорогу впереди перешла косуля. Девушка встала, как вкопанная, провожая взглядом изящно переставляющее стройные ножки дикое животное. Такого она никогда не видела "в природе", рука сама потянулась за телефоном, чтобы сфотографировать. Косуля повернула голову, глянула вполне спокойно огромными глазами, и скрылась за густыми прутьями свесившей голые ветви ивы. Эмма выдохнула, стряхивая с себя оцепенение, и тут дорогу длинными вальяжными прыжками пересёк крупный заяц. Здоровенный! За ним бежал ещё один, чуть поменьше, и они скрылись в том же направлении.