Вальгард
Притворяться было не впервой. Вальгард всегда искусно играл роли, преследуя свои цели.
Идеальный сын, брат, умелый маг, кто-то другой. Изменить внешность и втереться в доверие к миролюбивым и дружелюбным эльфам не составило труда. Куда сложнее было жить с самим собой, искать в бесчисленных масках истинный путь, но так его и не найти.
Дар вечной юности казался ему настоящим проклятьем. Будто сам Великий Ворон решил посмеяться и подарить настолько долгую жизнь человеку, не нашедшему своë место в мире.
Фреир... Как глупо! Имя одного из четырёх богов, детей Великого Ворона. Новая роль не нравилась Вальгарду. Сирота-эльф, ищущий дом и душевный покой. "Фреир" был одной из самых лëгкий масок, оттого Вальгард и ненавидел еë.
Играть самого себя было невыносимым и жалким зрелищем.
Первое "убийство" рубинового дерева не принесло ничего, кроме удовольствия. Он ощущал, как сила растекалась по его жилам, как могущество росло с каждым новым деревом. Вальгард не помнил, когда эта сила начала его отравлять, но остановиться уже не мог. Ему хотелось большего, хотелось доказать самому себе, что он лучше отца. Сильнее его. Сильнее всех тех, кто его недооценивал. Каждая новая подпитка приносила больше сил и боли. Он ненавидел самого себя. Но разве был иной путь? Когда стремишься к могуществу, нужно быть готовым к жертвам. На алтарь величия Вальгард возложил самого себя. Он нëс этот крест больше девятисот лет. И если было нужно, пронëс бы ещë столько же.
План казался идеальным, выверенным до каждой детали. Кто же мог знать, что в Рейвендоре объявится истинный потомок первого мага? Элайза.
Вальгард усмехнулся. Она была слишком далека от магии, настолько, что это граничило с близостью, ей самой неведомой. Элайза действительно была сильна, но Вальгард не хотел впутывать девушку в свои планы. Еë единственным желанием было забрать мать в свой мир, Рейвендор и его судьба были Элайзе ни к чему. Он даже готов был в этом помочь, лишь бы скорее избавиться от девчонки, портившей всю картину идеального плана. Мысли о еë юности и незнании в магии завели Вальгарда в воспоминания о детстве, во время, когда он был ещë ребëнком и уже тогда страдал от собственного происхождения.
— Заставь семя прорасти.
Вальгард закрыл глаза и попытался сосредоточиться, стараясь всеми силами ухватиться за неуловимые нити магии. Губы зашептали имя Фреира, взывая бога к помощи. И почему мать не попросила его заставить это семя взлететь? Магия воздуха давалась ему легче всего.
Он чувствовал возмущение матери даже с закрытыми глазами. Это сбивало настрой и сильно отвлекало, отчего Вальгард не мог призвать нужные силы и подчинить их своей воле. Прошло ещë несколько минут, и внутри почувствовалось знакомое ощущение. У него почти получилось. Мальчик открыл глаза, вытянул руку вперëд и приготовился выпустить поток энергии наружу.
— Живее!
Вальгард вздрогнул. Нить оборвалась, и магия ускользнула также неожиданно, как и пришла.
— У меня почти получилось!
— Ты долго возишься, — Фрейя, русая стройная женщина со строгими и неестественно идеальными чертами лица, фыркнула, отвернувшись к окну. С улицы слышался звонкий детский смех, который, кажется, раздражал еë ещё больше.
— Мне не даëтся магия земли! — Вальгард сжал зубы, скрестив руки. Больше всего на свете ему хотелось играть на улице, гоняться за птицами, быть обычным ребëнком, а не заниматься магией в комнате дни напролëт. Реальность была удушающе далека от мечтаний.
— Твоему отцу даются все четыре стихии, он величайший маг мира, а ты не можешь прорастить чëртово зерно? Неудивительно, что он женился и завëл новых, более способных наследников.
Фрейя налила себе вина. Еë плечи тяжело поднимались, выдавая гнев. Впрочем, еë негодование было видно не только по плечам, но также и по лицу. Тонкие дуги бровей чуть хмурились, а губы были плотно сжаты.
— Может, дело было в том, что тебя невозможно было терпеть?! — слова матери задели Вальгарда за живое. Он и сам удивился тому, насколько легко нагрубил ей. Но терпеть этого Вальгард больше не мог, с него хватило унижений.
Фрейя со звоном поставила бокал на хрустальный стол и, стремительно подойдя к Вальгарду, дала сыну пощёчину. Детская пухлая щека загорелась болью, он невольно приложил ладонь к коже и отшатнулся.
— Вон с глаз моих, никчëмное создание! И только попробуй сказать об этом отцу, посажу под замок на год!
На глазах Вальгарда выступили слёзы, которые он тут же вытер рукавом. Он молча развернулся и вышел из комнаты, направившись в сад. Нужно было побыть наедине.
Дворец Эйренберга был шедевром зодчества. Высокие колонны подпирали потолок с фресками в виде воронов, и Вальгард всем сердцем ненавидел это место. Оно никогда не станет его домом, оно никогда не станет его, даже по праву перворождения. Он был бастардом короля Инграма, и пусть Вальгард стал его первым ребëнком, наследником считался его младший единокровный брат Рикард.
Коридоры были пусты — все советники сейчас находились в тронном зале, обсуждая проведение грядущего Бранна, праздника лета и огня. Вальгард остановился у зеркала и посмотрел на своё отражение. Щека выглядела паршиво, глаза были красными от слëз. Лëгким движением руки с помощью магии он убрал покраснения. Единственное, что досталось ему от матери. Вальгард вдохнул воздух полной грудью и вгляделся в отражение. Он верил, что однажды станет сильнейшим магом Рейвендора, совсем как отец. Он верил, что однажды станет свободным.
Солнце скрылось за облаками, и жара начала спадать. Выйдя в сад, Вальгард улыбнулся и подошёл к играющим брату и сестре. Рядом сидела королева, его мачеха, Лорелея, несущая бремя. Она тепло улыбнулась Вальгарду и убрала молочно-белые локоны на бок.
— Здравствуй, милый, — Лорелея нежно погладила мальчика по волосам. — Как ты?
— Всë хорошо, благодарю, Ваше Величество, — Вальгард кивнул и улыбнулся ей в ответ. Пусть он и завидовал Рикарду и Хелейне, брата и сестру он любил, а к королеве относился уважительно, с почтением.
— Ты пришëл! — Рикард улыбнулся и, держа четырëхлетнюю Хелейну за руку, подошëл к Вальгарду. — Смотри, чему я научился!
Рикард закрыл глаза и обернулся птицей. Ворон. Ну конечно, иначе быть просто не могло, ведь король, желая превратиться, тоже принимал обличье ворона. Вальгард завистливо посмотрел в сторону. Сам он обращался в сокола, отчего мать была недовольна вдвойне.
— Идите поиграйте, — Лорелея улыбнулась детям, поглаживая живот.
Краем глаза Вальгард заметил мать, стоящую на балконе. Она смотрела на него. Мальчик едва заметно вздохнул и гневно посмотрел на королеву.
— Чтобы я, ребëнок двух первых магов Рейвендора, возился с отребьем какой-то эльфийки? — он фыркнул, задрав нос. — Тебя выбрали только из-за смазливого личика и способности рожать, как свинья. Я не буду склоняться перед королевой, магия которой сравнима с магией башмака дворцового слуги.
Лорелея тяжёло вздохнула и, уловив взгляд Вальгарда, посмотрела на балкон.
— Немедленно извинись! Что за муха тебя укусила, Вальгард?! — Рикард, уже принявший облик человека, толкнул старшего брата.
— И не подумаю! Что, думаешь, раз умеешь превращаться в ворона, то станешь хорошим королëм?! Тебе даже Рубиновый лес доверить будет стыдно, слабак!
Всë произошло прежде, чем Лорелея успела среагировать. Рикард налетел на Вальгарда с кулаками, Хелейна упала и начала плакать. Королева позвала стражу, и хоть она сама пыталась разнять мальчишек, делать это с животом на еë сроке было сложно и опасно.
Вальгард откинул от себя Рикарда и ударил его, сбив с ног. Наследник, не теряя хватки, запустил в Вальгарда поток магии. Тот легко отбил энергию и приготовился к ответной атаке.
— Прекратите оба! Рикард! Вальгард! Успокойтесь!
Никто из них даже не думал слушать Лорелею. Огонь бушевал в их жилах, и Вальгард дерзнул его выпустить. Огромных размеров огненный шар, посланный в младшего брата, был сбит потоком сильного ветра, который создал Рикард. И попал в Хелейну.
Отец был убит горем ещë много лет. Он не стал разбираться в ситуации, за что Вальгард простить его так и не смог. Бастард короля вместе с матерью был сослан на Хребет Ворона, в суровый горный край, где царствовали холод и стойкость духа. Наверное, это и стало фундаментом для характера Вальгарда. Он рос, не зная слабости, в том числе и к самому себе. Его мать, Фрейя, любившая короля больше, чем что-либо на этом свете, выплëскивала всю злобу на сына. Вальгард прожил в холодной хибаре вместе с матерью долгих двадцать лет, вплоть до смерти отца. Он тренировался днями и ночами, и это стало началом его погибели. Он никогда не оставался доволен результатом, ему всегда было мало.
Когда весть о смерти короля Инграма дошла до Хребта, Фрейя тут же выдвинулась в путь. Убив членов Совета, Лорелею и Рикарда при помощи сына, она объявила себя полноправной королевой Рейвендора. В тот кровавый день спасся лишь шестилетний племянник Вальгарда, которому он помог бежать.
Царствование Фрейи омрачалось с каждым днём. И видя, что собственная мать, родившаяся в другой стране, убивает Рейвендор, Вальгард отравил её. Он не чувствовал ничего, кроме облегчения. И ненавидел себя за это ещë больше.
В груди застыл тяжёлый ком. Вальгард закрыл глаза и отстранился от рубинового дерева. На сегодня хватит. Тем более, с минуты на минуту должна была приехать советница Алирия.
Юноша обратился соколом и взмыл в небо. Притворяться было не впервой. Вальгард всегда искусно играл роли, преследуя свои цели.
И лишь будучи соколом он чувствовал себя по-настоящему свободным.