1
Чонгук весь разъяренный влетает в гримёрку. Внутри взрывается вулкан из злости. Он готов рвать и метать вокруг всё, что только попадется под руку. Только что на сцене его партнёр его чуть не бросил на пол. Хорошо, что Чонгук выкрутился и сделал так, как будто это было запланировано. Но это не значит, что сейчас омега не выскажет свое мнение об этом случае. Чонгук –танцор, лучший во всём городе, в его выступлениях никогда не было никаких оплошностей. И тут нарисовалось какое-то недоразумение, из-за которого он чуть не пострадал. Чон нервно стучит пальцами по столу и глазами бегает по комнате, дыхание учащенное, уши красные от злости. Дверь в гримёрку открывается и заходит виновник, из-за которого у омеги настроение ухудшилось за считанные секунды.
— Сонхён, ты хоть понимаешь, что я мог упасть и вывихнуть себе плечо или вообще сломать ключицу?! — сразу же кричит парень. Альфа не осмеливается поднять взгляда на омегу, ведь он и правда очень сильно облажался. Из-за того, что Ли растерялся на сцене, он не вовремя подставил руки, и Чонгук еле как выкрутился, чтобы не упасть во время трюка.
— Извини, Чонгук, я правда растерялся и не успел подставить руки… — оправдывается альфа.
Чонгук, хмыкнув, окинул альфу пренебрежительным взглядом. Он и вправду был готов просто отругать Сонхёна, прямо здесь, в гримёрке, за его косяк. Но, когда услышал искренние извинения, смягчился и немного поумерил свой пыл. Он подошёл к альфе, обнимая.
— Да ладно, главное, что я выкрутился, а значит всё в порядке — спокойно отвечает омега. Всё-таки Ли в коллективе недавно и также недавно начал заниматься танцами, поэтому и растерялся на сцене, — Так, не вешай нос, со всеми бывает, тем более ты новенький. — улыбаясь, говорит Чон.
В гримёрку открывается дверь и весь на радостях на обоих парней налетает с объятиями их хореограф – Чон Хосок.
— Ребята, я вами горжусь и даже прощаю оплошность, которая произошла под конец, но чтобы больше такого не было. — немного серьёзнее говорит альфа, а потом снова улыбается. Всю эту идиллию прерывает ворвавшийся к ним рыжеволосый парень. У Чонгука внутри сразу потеплело при виде столь родного лица. Он выпутывается из рук своего хореографа налетев на лучшего друга.
— Юнги! — запищал младший, вешаясь на друга руками и ногами. На лице улыбка от уха до уха. Старший под ним что-то неразборчиво говорит по типу: «Мелкий, ну ты и тяжёлый». Чонгук сразу же слазит с него, как только вспоминает о его положении.
— Юнги, прости, прости, — омега спускается на корточки, целуя животик. — И ты прости своего крестного.
Да-да, друг Чонгука стал беременным быстрее самого Чона. Его альфа, Пак Чимин был на седьмом небе от счастья, а омегу как самого близкого друга попросили быть крёстным малыша. Чонгук тогда радовался за друга не меньше его альфы, хотя Юнги не был этому очень рад.
— О, Юнги! Вернулся наш лучший второй танцор. Два месяца тебя не видели, как наш будущий маленький танцор? — радостно лепетал альфа, подходя к своему танцору, который ушёл в небольшой отпуск, вместе со своим альфой. — Ну, как поживает наша молодая пара?
— Растём, набираемся сил, были на море, потому что врач сказал, что нужно немного свежего морского воздуха. — с улыбкой говорит Мин, положив ладони поверх пока что плоского живота. Сначала для него беременность была наказанием, потому что про свою карьеру танцев пришлось забыть. Омега убивался, много плакал, в голове были лишь слова доктора «Вы беременны», в какой-то степени они приносили ему боль. На пару дней замкнулся в комнате и никого не пускал к себе, даже родителей, которые специально приехали, чтобы успокоить своё чадо, но ни в какую. Было больно невыносимо – морально, не физически. Потом Чонгук сел около его комнаты и тоже объявил бойкот всем.
Юнги долгое время убеждал младшего не делать этого, но Чонгук сказал, что если его друг страдает, то и он тоже будет страдать вместе с ним и голодать также. Вот тут омега начал переживать за Чона и страх, что младший из-за голодовки не сможет танцевать, переборол его упрямость. Тогда он и вышел из комнаты, под которой сидел его друг. На душе было уже тошно из-за самого себя, но также было просто тошно, потому что токсикоз дело неожиданное, но из-за того, что Мин ничего не ел почти три дня, не было просто чем испорожнить свой и так пустой желудок. Вот тогда на помощь пришёл брат Чонгука, Ким Сокджин. Накормили они его до отвала, его альфа тогда радовался больше всех, и даже сам его кормил, совсем как маленького. От этого умилялись все жители в квартире. Потом началось убеждение молодого родителя в том, что малыш это счастье и никуда его карьера танцора не денется, всё равно рано или поздно он вернётся, да ещё и с маленьким танцором. Все тогда его облепили со всех сторон, одарили заботой, любовью и лаской. Вот тогда омега и понял, что беременность это не так уж и плохо, не считая токсикоза. Чимин также полюбил этого ребёнка очень сильно, даже если он ещё не родился. Носился с омегой, как с драгоценностью, и это в прямом смысле. Молодой отец даже не давал шагу ступить своему омеге, брал его на руки и носил куда надо было. А потом и вовсе купил билеты на море, и по рекомендации врача взял своего беременяша на руки и укатил на месяц в путешествие. Вот только сейчас и вернулись.
— А мы тут нашли пока что тебе замену, — альфа подзывает рукой молодого парня, — Вот это Сонхён, пока что за тебя, а потом найдём ему пару, когда ты выйдешь из декрета. — улыбается Чон.
— Здравствуйте, я Ли Сонхён, в коллективе относительно недавно. Наслышан о вас, вы и вправду отлично танцует — парень немного смутился и тем более перед ним стоит старший, который считался гордостью в группе.
— Рад знакомству. — омега пожимает ему руку, при этом искренне улыбаясь, на душе как-то теплее становится, но и обидно, что ему уже нашли замену, — Чонгука мне тут не обижать, узнаю – в порошок сотру. — пригрозил Мин, сделав строгий взгляд и серьёзное лицо. У младшего мурашки по коже пошли от услышанного, но потом в гримёрке раздался заливистый смех с лица младшего, который даже побледнел. — Да ладно, шутка, — подбадривает того Юнги — Но серьёзно буду ругать за оплошности, как нас ругал Хосок. — со смешком выдает Мин.
— Ладно, ребята, собирайтесь и домой — всплеснув ладонями, говорит альфа — Сегодня вы хорошо потрудились и отлично выступили, так что пока можете отдыхать! — с лучезарной улыбкой говорит Чон, покидая помещение.
Парни переодеваются в свою одежду, при этом иногда шутя о случае на сцене. Юнги подкалывает новенького, доводя до красных ушей и щек, потому что старший его смущает своими колкими фразочками. Вот уже все собрано, макияж смыт, костюмы повешены на вешалку и вроде как можно идти домой, но эту всю уютную обстановку нарушает вошедший гость.
Парень ростом с Чонгука с ярко выраженным запахом лесной хвои в строгом костюме. Его взгляд сразу же падает на Чона, который стоит, недоумевая, что происходит, и что этот незнакомец забыл тут. Обстановка в гримёрке сразу же меняется на более мрачную.
— Чон Чонгук? — басом спрашивает гость, смотря в шоколадные глаза. У омеги от этого голоса мурашки по коже идут просто от одного кайфа. Внутри что-то приятно сжимается, смотря на этого альфу. Что-то притягательное в нем есть. На какой-то момент парень зависает, но сидевший позади него Мин бьёт его легонько в голень, чтобы тот вернулся обратно в реальность.
— Да, а вы, собственно, кто? — спокойно спрашивает Чон, не отводя взор от тёмно-карих глаз.
— Ким Тэхён. — представился тот, — У меня будет к вам просьба. — начинает тот, вызывая у всех некую заинтересованность. Чонгук даже от удивления изогнул бровь, а Юнги почему-то сразу напрягся. Его шестое чувство подсказывало, что-то очень нехорошее. Сонхён на всякий случай подошёл ближе, чтобы сразу спасать Чона, ну или же альфу.
— Я хочу чтобы вы станцевали для меня: только вы и только для меня. — без всякой эмоции говорит Ким. Глаза младшего сразу лезут вверх, он не ожидал именно такого, чего угодно но не такого.
— Нет. — резко отвечает Чонгук. В нём сейчас начинает действовать вулкан, который угас после случая на сцене. И если он сделает «бум» – пиши пропало.
— Ну я же не прошу танцевать для меня на пилоне и в откровенной одежде. — без доли смущения говорит альфа. От такого уши младшего сразу же вспыхивают, то ли от злости, толи от смущения.
— Послушайте, он сказал «нет» значит нет. — начинает Юнги но его нагло перебивают, можно даже сказать, затыкают и грубят.
— Вашего мнения здесь не спрашивали, тем более, я не с вами веду разговор. — грубо отвечает Ким. Вот оно! Походу все услышали «бум», исходящий от Чонгука. Он моментально краснеет от злости, зрачки расширяются, дыхание учащенное и запах лесной ежевики становится тяжелее. Руки сжимаются в кулаки до побеления костяшек, вены на руках вздуваются, а взгляд как будто темнее становится.
— Да как вы смеете так разговаривать с моим другом?! — сквозь зубы шипит омега, — Сейчас же убирайтесь. И чтобы я вас больше здесь не видел! — уже переходя на крик, говорит Чон, указав рукой на дверь. Тэхён, лишь засунув руки в карманы, цокнув языком и окинув младшего оценивающим взглядом, выходит из гримёрки, бросив напоследок, — Я ещё вернусь. — исчезает из поля зрения.
— Вот, блять, придурок! — ругается омега, пытаясь так хоть как-то успокоиться. Сонхён стоит в шоке, он не ожидал, что Чон может быть таким страшным в гневе. Младший берет себя в руки, вспоминая о беременном друге и ещё одном человеке присутствующему в помещении. Да, внутри столько эмоций от возмущения до злости, но нужно взять себя в руки, ведь в помещении он не один. И тем более, здесь его беременный друг.
— Юнги, идём домой. Там наверное брат уже чего-то вкусненького наготовил. — с улыбкой говорит омега. Его двуличности поражаются все и даже Юнги, он никогда не знал, что младший вот так легко из злого состояния, может резко перейти в спокойное, и даже в какой-то степени радостное. Сонхён удивлён не меньше, это и вправду поражает. В помещении сразу становится легче дышать и атмосфера так не давит.
— Тогда давайте я вас подвезу. — предлагает альфа.
— Если конечно не сложно. — говорит Мин вставая с дивана и подойдя к Чонгуку берёт его под руку, опираясь на него.
— Нет конечно. — говорит альфа и все вместе они выходят из гримёрки, оставляя в ней весь свой негатив и идя с улыбкой на губах к выходу.