Глава 45
Полина проснулась от того, что в комнату настойчиво прокрадывался утренний свет. Она посильнее закуталась в плед, кончиками пальцев касаясь того места на диване, где еще вчера чувствовала присутствие Ильи. В голове всплыли обрывки воспоминаний: его теплые руки, его голос, обещание, что всё будет хорошо.
«Ушел...» — пронеслась в голове горькая мысль. — «Неужели просто ушел и ничего не сказал?»
На мгновение на сердце легла тяжелая, липкая грусть. Ей так хотелось, чтобы, открыв глаза, она увидела его взгляд, а не пустую комнату. Но Полина тряхнула головой, отгоняя слабость. Вчерашний день изменил её.
Благодаря Илье она больше не чувствовала себя той загнанной в угол жертвой. Его сила словно перетекла в неё, давая опору. Она не была больше уязвимой — она была злой на обстоятельства и очень хотела смыть с себя этот липкий ужас вчерашнего вечера.
— Ладно, — прошептала она сама себе. — Сначала душ, потом буду страдать.
Полина встала, решительно отбросив плед. Она взяла свой мягкий белый халат и тапочки, стараясь не смотреть на пустующее место рядом. Обида на Илью всё еще тихонько поднывала в груди: «Мог бы хоть записку оставить, защитник хренов...»
Она подошла к ванной, толкнула дверь и вошла внутрь. Сонная и погруженная в свои мысли, Полина действовала на автопилоте.
Она положила халат на полочку, аккуратно расправила полотенце.
Она даже не повернула головы в сторону. Боковое зрение подвело, или она просто слишком глубоко ушла в себя, но она совершенно не заметила Илью, который, свернувшись в три погибели, спал на табурете в углу, скрытый за выступом стены.
Полина глубоко вздохнула и решительно стянула через голову толстовку, бросив её в корзину. Следом полетели велосипедки. Она осталась в одном нижнем белье, повернувшись к зеркалу, чтобы собрать волосы в небрежный пучок. Она всё еще злилась на него, мысленно проклиная его за молчаливый уход, и даже не подозревала, что тот, о ком она думает, находится в полутора метрах от неё.
И в этот момент Илья, чей чуткий сон гонщика прервался от шороха одежды и звука её дыхания, медленно открыл глаза.
Илья:
Илья медленно приоткрыл тяжелые веки, ощущая, как затекла шея и ноет каждая разбитая кость. Сон еще туманил сознание вязким маревом, но как только взгляд сфокусировался, реальность ударила наотмашь. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм, отдаваясь тяжелым стуком в висках.
Прямо перед ним, стояла Полина. На ней было лишь тонкое кружевное белье, которое не столько скрывало, сколько подчеркивало каждый изгиб её тела.
Она грациозно вскинула руки, собирая волосы в небрежный узел, и этот жест выгнул её спину, обнажая совершенные линии бедер и плоский живот. Кожа её казалась атласной, почти светящейся в полумраке комнаты, а тонкие бретельки едва удерживали ткань на высокой груди.
Илья опешил. Весь его боевой дух, вся вчерашняя ярость, клокотавшая в жилах, испарились в одно мгновение. Осталось лишь тягучее, ошеломляющее чувство, от которого пересохло во рту.
Он замер, боясь даже моргнуть, боясь спугнуть это запретное видение. Он невольно засмотрелся на то, как свет играет на её плечах, и почувствовал, как горячая кровь приливает к низу живота.
Но тишину, наполненную его тяжелым дыханием, нарушил предательский звук —табурет жалобно скрипнул под его весом.
Полина вздрогнула. Она резко обернулась, и её руки, застывшие у затылка, безвольно опустились. Глаза расширились от ужаса и осознания, что она здесь не одна, а её нагота теперь — объект его пристального, обжигающего взгляда.
— А-А-А! — вскрикнула она, инстинктивно прижимая руки к груди и отскакивая к стене. — Ты что здесь делаешь?! Ты же ушел!
Илья резко выпрямился, и полотенце на его бедрах едва удержалось, удерживаемое только его быстрой реакцией. Его мощная фигура в тесном пространстве ванной казалась еще внушительнее.
Её взгляд, вопреки воле, начал лихорадочно метаться по его телу, жадно цепляясь за детали. Она замерла, не в силах отвести глаз от его торса, который в утреннем свете казался высеченным из камня.
Сначала её внимание приковали четкие, прорисованные кубики пресса. Взгляд невольно скользнул ниже, прослеживая две рельефные линии мышц, которые сужались к паху, образуя тот самый манящий мужской силуэт. Эти напряженные линии уходили глубоко под край полотенца, опасно низко сидящего на бедрах, и Полина почувствовала, как во рту пересохло.
Это зрелище было одновременно пугающим и невыносимо притягательным, скрывая самое сокровенное, но оставляя слишком много пространства для воображения.
Наконец, её глаза поднялись к его лицу, и она ахнула.
—Что это? Откуда у тебя эта рана на скуле? Вчера её не было! И нос... господи, он же совсем опух! — Она сделала невольный шаг к нему, забыв о своей полунаготе. — С кем ты был, Илья? Кто это с тобой сделал?
Илья замер, лихорадочно соображая. Он не мог сказать правду — не сейчас, когда она только начала приходить в себя. Он сделал максимально спокойное лицо, хотя каждое движение отзывалось резью в ребрах.
— Поля, тише, всё нормально, — он мягко улыбнулся, и эта улыбка выглядела на удивление искренне. — Я когда в душ зашел, голова закружилась. Видимо, таблетки еще действуют или слабость после больницы сказалась. Поскользнулся на кафеле и впечатался лицом прямо в край раковины. Хорошо хоть челюсть не сломал.
Он произнес это так буднично и с такой досадой в голосе, что Полина на секунду замерла.
— Ну ты и... — выдохнула она, всё еще подозрительно оглядывая его скулу.
Но тут до нее внезапно дошло. Она стоит перед ним в одних кружевных лоскутках, а он стоит напротив — полуобнаженный, с мокрыми волосами, и его взгляд... Его взгляд не просто смотрел на нее, он буквально обжигал. Илья не мог оторваться; после всей ночной ярости и боли видеть её такую — живую, настоящую и такую близкую — было для него высшей наградой.
Полина вспыхнула до кончиков ушей. Она резко схватила свое полотенце с полки, прикрываясь им как щитом.
— Что ты пялишься?! — возмущенно выкрикнула она, хотя в голосе уже слышалось не столько злость, сколько смущение. — А ну выйди отсюда быстро! Глаза сейчас выпадут!
Илья не двинулся с места. Вместо того чтобы послушно выйти, он сделал медленный, тяжелый шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.
Он навис над ней, окутывая жаром своего тела и запахом свежести после душа. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, и как каждый вдох заставляет его мышцы напрягаться.
Илья осторожно поднял руки и, не обращая внимания на свои сбитые костяшки, коснулся стены по обе стороны от её плеч, заключая её в кольцо. Его взгляд, лихорадочный и темный от избытка чувств, скользнул по её талии, которую она пыталась прикрыть полотенцем.
Она посильнее вцепилась в ткань, прикрывающую её, и вскинула голову, встречаясь с ним взглядом.
— Ты охренел? — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо и грубо. — Ты на что пялишься вообще?
Она дернула плечом, пытаясь отодвинуться, но упираться было некуда — позади была только холодная плитка.
— Совсем страх потерял? А ну, вышел отсюда! — Она ткнула пальцем в сторону двери, не обращая внимания на то, что сама едва прикрыта.
Илья не только не отстранился, но и, вопреки боли, растянул губы в широкой, дерзкой улыбке. Вид разъяренной Полины, которая, несмотря на свою наготу и смущение, пыталась ставить его на место, подействовал на него лучше любого обезболивающего.
— А я смотрю, моя терапия тебе помогла, — хрипло усмехнулся он, продолжая удерживать её в кольце своих рук. — Вот такая Полина мне нравится гораздо больше.
Его взгляд еще раз — нагло и не скрываясь — прошелся по её фигуре, заставляя кожу Полины покрыться мурашками. Он явно наслаждался её возмущением, и эта опасная искра в его глазах говорила о том, что он ни капли не жалеет о своем присутствии здесь.
— Проваливай отсюда, пока я тебе вторую скулу не подправила.
Она видела, что её гнев его только раззадоривает, и это бесило ещё сильнее.
Её идеальные брови гневно сдвинулись к переносице. Лицо заострилось от ярости: ноздри чуть трепетали, а в глазах метались настоящие молнии. Она выглядела настолько живой и настоящей в этом своем праведном гневе, что Илья на мгновение забыл, как дышать.
Его заводило то, как она хмурится, как упрямо вздергивает подбородок, не пасуя перед его мощью. «Черт, какая же она классная, когда злится», — промелькнуло у него в голове. Эта внутренняя сила, проснувшаяся в ней, шла ей куда больше, чем вчерашняя апатия.
Она была чертовски красива в этом огне, и Илье стоило огромных усилий, чтобы просто стоять на месте, а не сорваться и не поцеловать её прямо сейчас, затыкая этот поток возмущения.
— Ладно.
Он развернулся — неторопливо, словно давая ей возможность оценить зрелище. Полина невольно замерла, уставившись на его широкую, атлетичную спину.
Рельефные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, а капли воды дорожками сбегали по глубокой ложбинке вдоль позвоночника, исчезая за краем полотенца на узких бедрах. Это было чертовски красиво и злило её ещё сильнее, потому что она не могла заставить себя отвернуться.
Насвистывая какой-то вызывающий мотив, Илья вышел, по-хозяйски прикрыв за собой дверь. Полина осталась в облаке остывающего пара, чувствуя, как по телу до сих пор пробегает мелкая дрожь, а перед глазами всё ещё стоит его нахальная улыбка и этот обжигающий взгляд из-под ресниц.
***
Илья вышел в комнату, и дверь за его спиной мягко щелкнула. На губах всё еще играла самодовольная, почти мальчишеская улыбка.
Улыбка, однако, быстро сползла с его лица, когда он подошел к зеркалу в прихожей и оценил масштаб катастрофы. Из отражения на него смотрел побитый, но подозрительно довольный жизнью тип в одном полотенце.
— Приплыли, — пробормотал он, оглядываясь в поисках своих вещей.
Тут до него дошло: вчерашнюю одежду он сам же и выбросил — она была насквозь пропитана запахом улицы, грязью и безнадежно разорвана в паре мест после той заварухи. Илья замер, прислушиваясь к шуму воды, который снова донесся из ванной.
«Так, Поля пошла в душ. Зная девчонок, у меня есть минимум полчаса, а то и все сорок минут на сборы», — рассудил он.
Нужно было как-то решать вопрос со своим «костюмом Адама». Оставаться в одном полотенце перед разъяренной Полиной во второй раз — это уже был риск получить по лицу чем-то тяжелее, чем просто гневным взглядом.
Взгляд Ильи упал на уютный шерстяной плед, брошенный на диване. Недолго думая, он сбросил полотенце и ловко замотался в плед от пояса, закрепив его так, чтобы тот держался надежно. Вид получился специфический, но это было куда лучше, чем ничего.
Обув кроссовки на босу ногу (единственное, что осталось от его гардероба в приличном состоянии).
Он потер переносицу, поморщившись от боли. В голове до сих пор стоял образ Полины у стены. Её напуганная, но такая притягательная нагота, и этот огонь в глазах.
Илья еще раз бросил взгляд на свое отражение. Всклокоченные волосы, торс, перемотанный на бедрах серым пледом, и кроссовки.
— Ну и придурок же ты, Илья. Просто сказочный дебил, — прошептал он сам себе, качая головой. Но тут же, поправив узел пледа, ухмыльнулся своему отражению: — Да ладно. И не из таких передряг выбирались.
Он бесшумно прикрыл дверь квартиры и начал спускаться по лестнице. На втором этаже его ждал первый «сюрприз». Соседка — божий одуванчик с двумя тяжелыми банками соленых огурцов — замерла, едва не выронив ношу. Она уставилась на его голые плечи, на мощную грудь.
Её взгляд выражал всю гамму чувств: от первобытного ужаса до глубочайшего морального осуждения. Илья не растерялся. Он прошел мимо, обдав старушку запахом хорошего мыла и мужской.
Не дожидаясь еще более осуждающего взгляда, он выскочил из подъезда. Свежий утренний воздух ударил в лицо. Илья знал, что через два квартала есть приличный магазин мужской одежды, который открывается рано. И он пошел. Прямо так.
Переход дороги превратился в настоящее шоу. Когда он замер на светофоре, водитель проезжавшей мимо иномарки так засмотрелся на «горца», что едва не въехал в бампер впереди идущей машины. Девушки-студентки на противоположной стороне улицы зашушукались, поочередно краснея и доставая телефоны. Их взгляды жадно скользили по его рельефному прессу и четким линиям мышц, которые играли под кожей при каждом шаге.
Кто-то смотрел с откровенным вожделением, кто-то — с опаской, принимая его то ли за сбежавшую со съемок кинозвезду, то ли за очень горячего городского сумасшедшего.
Илья шел, небрежно засунув руки в импровизированные складки пледа, чувствуя на себе сотни глаз. Его это только забавляло. Весь этот город, эти прилизанные люди в пиджаках казались ему сейчас чем-то бесконечно далеким.
В голове был только образ Полины и осознание того, что у него осталось от силы двадцать минут, пока она не вышла из ванной и не обнаружила, что её «привидение» испарилось вместе с её любимым пледом.
На горизонте показалась вывеска магазина. Илья прибавил шагу, ловя на себе последний на сегодня шокированный взгляд молодой мамочки с коляской.
Илья толкнул стеклянную дверь магазина, и звон колокольчика оповестил всех присутствующих о его эффектном появлении. Охранник, скучавший у входа, едва не подавился жвачкой. Он преградил путь, глядя на Илью как на опасный объект из криминальной хроники.
— Слышь, парень, ты куда в таком виде? — рявкнул он, окидывая взглядом его голый торс и плед. — Давай-ка разворачивайся, здесь приличное заведение.
— Мне просто нужно переодеться, — Илья попытался сказать это спокойно, но в голосе уже заскрежетал металл. — Мои вещи пришли в негодность. Пропусти.
Охранник уже потянулся к рации, его лицо налилось багровым цветом:
— Нет, никуда ты не пойдешь! Уматывай, пока я наряд не вызвал.
Терпение Ильи, и без того истощенное ночной стычкой, было на пределе. Его кулаки непроизвольно сжались. Ситуация готова была взорваться, но тут из глубины зала раздался уверенный стук каблуков.
— Степан, отставить, — звонкий голос принадлежала старшему консультанту, эффектной девушке в строгом костюме.
Она подошла ближе, и её профессиональная маска на мгновение дрогнула. Её взгляд, опытный и оценивающий, медленно прошелся по широким плечам Ильи, задержался на рельефных кубиках пресса. В её глазах вспыхнул нескрываемый женский интерес.
— Я сама помогу клиенту, — улыбнулась она, сделав акцент на последнем слове. — Пройдемте в VIP-примерочную, там вам никто не помешает.
Илья выдохнул.
— Мне нужны темно-синие джинсы, хороший кожаный ремень и черная... как её там... водолазка... или... короче ладно, водолазка. И... — он замялся на секунду, — боксеры и носки. Желательно быстро.
Девушка буквально летала по залу. Через пару минут в примерочную была доставлена стопка идеально отглаженных вещей. Илья быстро скинул плед, чувствуя, как ткань новой водолазки приятно облегает мышцы.
Всё подошло как влитое — вещи подчеркнули его мощную фигуру, скрыв следы драки, но оставив ауру опасной силы.
Когда он вышел в зал, консультант замерла, прикусив губу. Теперь перед ней стоял не «безумный горец», а уверенный в себе, чертовски привлекательный мужчина. Даже охранник Степан уважительно притих.
Илья подошел к кассе, расплатился картой, которую предусмотрительно вытащил из кармана старых джинсов перед тем, как те пошли в утиль. Забирая пакет с пледом, он уже направился к выходу, когда консультант преградила ему путь.
— Послушайте, — она смотрела на него буквально «щенячьеми», полными надежды глазами, — вы не оставите свой номер? Вдруг вам еще понадобится... консультация?
Илья на секунду остановился.
— Спасибо, — коротко бросил он, даже не обернувшись. — Но у меня уже есть кому давать консультации.
Он вышел из магазина, оставив девушку разочарованно смотреть ему вслед. В голове тикало время: Полина скоро должна была выйти из душа.
Полина:
Полина выключила воду, и на мгновение в ванной воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель о кафель. Пар медленно оседал на зеркале, превращая отражение в туманное пятно. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.
«Боже, ну и позорище...» — пронеслось в голове.
Она быстро вытерлась полотенцем, всё еще чувствуя на коже тот обжигающий взгляд Ильи. Казалось, он оставил на ней невидимые метки, от которых всё тело горело. Полина решительно натянула свой любимый мягкий белый халат, плотно запахнула его и затянула пояс на тугой узел — подальше от греха. Обув пушистые тапочки, она принялась за волосы.
Она не стала делать сложную прическу.
Привычными, отточенными до автоматизма движениями Полина высушила пряди феном, создавая свою стандартную укладку — мягкие волны, которые легким каскадом рассыпались по плечам. Краситься не хотелось. Ей казалось, что сегодня любое присутствие косметики на лице будет лишним, искусственным. Чистая кожа, чуть припухшие после сна губы и глаза, в которых всё еще плескалось смятение — этого было достаточно.
Полина в последний раз критично осмотрела себя в зеркале. Она поправила полы халата так, чтобы при ходьбе ткань целомудренно прикрывала всё лишнее, но при этом мягкий вырез подчеркивал стройность и длину её ног. В этом была её маленькая месть — пусть знает, что она не просто «загнанная жертва», а женщина, которая осознает свою привлекательность.
Пройдя в зал, совмещенный с кухней, Полина замерла.
Илья не ушел. Он сидел в глубоком кресле, откинув голову на спинку. На нем были те самые новые темно-синие джинсы и черная водолазка, которая облегала его тело, словно вторая кожа. Он спал.
Полина невольно засмотрелась. В этой позе его мощная, рельефная шея была полностью открыта, демонстрируя каждую жилку и четкую линию челюсти. Его лицо в глубоком сне казалось спокойнее, исчезла та дерзкая ухмылка, осталась лишь едва заметная тень усталости под глазами.
Его грудь мерно и тяжело вздымалась под тонким трикотажем водолазки. Даже во сне он казался воплощением какой-то первобытной, дремлющей силы. Полина поймала себя на мысли, что хочет подойти ближе и коснуться пальцами этой напряженной линии шеи, проверить — такая же она горячая, как его взгляд в ванной?
Полина замерла посреди комнаты, не в силах отвести взгляд от спящего Ильи. В голове, словно кадры из запрещенного кино, начали всплывать картинки, от которых дыхание перехватило, а пульс зачастил где-то в самом горле.
«Боже, какой же он... чертовски привлекательный», — пронеслось в мыслях.
Её воображение, разогретое утренним инцидентом в ванной, предательски дорисовывало остальное. Она отчетливо представила, как медленно подходит к креслу, как мягкие ворсинки ковра поглощают звук её шагов. В своих фантазиях она уже не стояла в дверях, а садилась к нему на колени, чувствуя под собой твердость его бедер. Она видела, как её пальцы медленно, почти невесомо, тянутся к поясу халата, развязывая узел. Ткань соскальзывает с плеч, обнажая её кожу перед его спящим, но таким знакомым лицом.
В мыслях она наклонялась к его шее — туда, где под тонкой кожей билась жилка, — и оставляла томительный, медленный поцелуй, вдыхая его запах.
Полина резко зажмурилась, едва не вскрикнув от реальности собственных видений. Она мотнула головой, отгоняя это наваждение.
Она чувствовала себя так, будто её поймали на чем-то постыдном, хотя Илья по-прежнему не шевелился. Глубоко вдохнув, она бросила на него последний, быстрый взгляд — полный восхищения, смешанного с ужасом от собственных желаний — и резко отвернулась.
Решительным шагом, едва не переходя на бег, она направилась к кухонной столешнице. Ей нужно было занять руки, занять мысли, сделать хоть что-то, чтобы не обернуться назад. Схватив турку с плиты, она начала разливать кофе, стараясь, чтобы звон посуды заглушил бешеный стук её сердца.
Полина едва не выронила турку с кофе, когда тишину кухни внезапно разрезал резкий звук рингтона. Телефон, оставленный на самом краю столешницы, вибрировал и светился, словно маленькая бомба замедленного действия.
— Черт! — зашептала она, бросаясь к аппарату.
Она пролетела пару метров в своих пушистых тапочках, едва не поскользнувшись, и молниеносно схватила телефон, прижимая его к груди, будто это могло заглушить звук.
Экран настойчиво мигал. Полина быстро глянула на определитель номера, и её сердце, которое только-только начало успокаиваться после эротических фантазий, снова пропустило удар, но уже от дурного предчувствия.
Она бросила короткий, тревожный взгляд через плечо на Илью. Он слегка нахмурился во сне, его ресницы дрогнули, а мощная рука, покоившаяся на подлокотнике, чуть сжалась в кулак, но он не проснулся. Шея всё так же соблазнительно была открыта, и в утреннем свете она казалась еще более атлетичной.
Полина выдохнула, быстро смахнула «принять вызов» и, почти не дыша, прижала трубку к уху, одновременно отходя в самый дальний угол кухни, за холодильник.
Полина прижалась спиной к холодной дверце холодильника, искоса поглядывая на спящего Илью. На экране светилось имя: «Никита». Тот самый однокурсник, который со своего наглого первого курса не оставлял попыток её завоевать.
— Да, Никит, доброе утро, — прошептала она, стараясь говорить как можно тише.
— Ого, какой голос... — раздался в трубке его уверенный, с ленцой, баритон. Никита явно только что проснулся и пребывал в отличном расположении духа. — Сонный, бархатный. Поля, ты так на меня действуешь даже через километры.
Полина закатила глаза. Никита в своём репертуаре: каждый звонок он превращал в сеанс сомнительного обольщения. Его наглость порой забавляла, но сейчас, когда в двух метрах от неё спал человек, рядом с которым Никита казался просто шумным подростком, эти комплименты звучали нелепо.
— Никит, ближе к делу, — осекла она его. — Ты зачем звонишь в такую рань?
— У меня сегодня вечеринка, — воодушевленно начал он. — Весь курс будет, музыка, напитки. Я за тобой заеду в восемь? Отказы не принимаются, ты же знаешь, я умею быть настойчивым.
— Слушай, я не знаю... — Полина замялась, глядя на побитое лицо Ильи. — У меня сейчас много дел, и вообще, не уверена, что есть настроение для тусовок.
— Поля, ты издеваешься? — в голосе Никиты проскользнула обида. — У меня вообще-то день рождения сегодня. Как это ты не придешь? Я этот вечер планировал только ради того, чтобы ты там была.
Полина замерла. Совесть неприятно уколола — она действительно напрочь забыла про его праздник из-за всего того кошмара, что творился последние сутки.
— У тебя день рождения? — она виновато прикусила губу. — Ой... Никит, прости, я совсем забыла. С праздником тебя! Правда, извини, из головы вылетело.
— Ну вот, теперь ты просто обязана искупить вину своим присутствием, — Никита мгновенно сменил гнев на милость, почувствовав её слабость. — Буду ждать.
В этот момент в зале раздался шорох. Илья пошевелился в кресле. Его дыхание сбилось, а шея напряглась. Полина похолодела. Илья медленно открыл глаза и, еще не до конца осознав, где находится, сфокусировал тяжелый, сонный взгляд на Полине, которая в халате и с телефоном у уха пряталась на кухне.
Он услышал только обрывок её фразы: «...прости, я совсем забыла. С праздником тебя!»
Полина быстро заблокировала экран. Пальцы летали по сенсору с бешеной скоростью.
Полина: «Никит, не смей за мной заезжать. Приеду сама. Скидывай адрес».
Она нажала «отправить» и с глухим стуком положила телефон экраном вниз. Ей было не по себе. С одной стороны — наглый Никита, который явно возомнил о себе лишнего, с другой — спящий в её кресле Илья, один вид которого вызывал в ней целую бурю противоречий: от нежности до почти животного желания.
Она бросила еще один быстрый взгляд на Илью — он спал так же крепко, лишь слегка изменив положение головы.
Убедившись, что «опасность» временно нейтрализована, Полина снова схватила телефон. Ей до безумия нужно было услышать голос близкого человека, который поймет её без лишних слов. Она набрала номер Вики.
— Алё, Викусь! — зашептала Полина, едва подруга сняла трубку. — Прости, пожалуйста, что так долго не звонила... Тут просто такое закрутилось, я тебе клянусь, я всё-всё расскажу позже, это просто не телефонный разговор. Ты как? Не болеешь?
— Ой, Поля, ну наконец-то! — голос Вики звучал бодро, с тем самым характерным задором. — Я уже в полном порядке! Как огурчик, честное слово. Столько времени провалялась тут тухлой под пледом, лечилась мёдом, вареньем и сериалами... Чуть не заплесневела! Так что я в строю.
Полина облегченно выдохнула.
— Слушай, тут такое дело... Никита пригласил меня на вечеринку. У него сегодня день рождения. Ты пойдешь?
— Что?! — Вика чуть не закричала от восторга. — Конечно, пойду! Ты еще спрашиваешь?
После заточения в четырех стенах мне жизненно необходим выход в свет. Музыка, люди, нормальное общение — это то, что доктор прописал!
— Хорошо, — улыбнулась Полина, чувствуя, что с поддержкой Вики ей будет спокойнее. — Тогда в восемь часов будь уже готова. Адрес он скинет, я за тобой заеду или встретимся там.
— Договорились! Но учти, Поля, — голос Вики стал подозрительно вкрадчивым, — ты мне обязательно всё расскажешь. Я чувствую по твоему голосу, что эти «кое-какие дела» имеют очень интересное имя.
— Всё-всё, целую, до вечера! — Полина быстро сбросила звонок, пока подруга не начала задавать наводящие вопросы.
Она положила телефон на стол и обернулась. Илья всё так же сидел в кресле, но теперь его дыхание стало более глубоким.
Но она еще не знала, что Илья, чей сон всегда был на грани инстинктов, уловил сквозь дрему звук её голоса и упоминание о «восьми часах».
Полина аккуратно нарезала овощи для легкого салата, стараясь, чтобы стук ножа о доску был едва слышным. Однако боковым зрением она заметила, как Илья в кресле шевельнулся. Его веки дрогнули, а пальцы рук, лежавших на подлокотниках,
напряглись.
Он просыпался.
В этот момент в её голове, словно чертик из табакерки, выскочил дерзкий план. Весь утренний мандраж, её собственные горячие фантазии и обида на его «самоуправство» в ванной смешались в одно жгучее желание — отыграться. Подразнить его так, чтобы у этого самоуверенного гонщика перехватило дыхание.
Полина грациозно, словно невзначай, поправила халат. Она чуть выше приподняла его полы, выставляя напоказ свои идеальные длинные ноги, подсвеченные мягким кухонным светом. Пояс она затянула чуть туже, чем нужно, подчеркивая тонкую талию и заставляя ткань халата соблазнительно обтянуть грудь.
Она встала вполоборота к креслу, делая вид, что увлеченно перемешивает салат.
Илья:
Илья медленно возвращался в реальность. Сознание прояснялось рывками, а тело первым делом заявило о себе тупой, ноющей болью. Он глубоко вздохнул, ощущая, как затекла спина в глубоком кресле.
Он медленно приподнял голову, и в тишине кухни отчетливо раздался сухой хруст шейных позвонков. Илья качнул головой влево, затем вправо, разминая затекшие мышцы и пытаясь сбросить остатки тяжелого сна. Каждое движение отзывалось напряжением в рельефной, мощной шее, по которой перекатывались тугие жгуты мышц.
И в этот момент он увидел её.
Взгляд Ильи, сначала мутный и тяжелый, мгновенно сфокусировался, как только он заметил Полину. Она стояла к нему боком, и весь её вид был воплощением искушения, замаскированного под обычную домашнюю рутину. Халат, затянутый на её талии, подчеркивал каждый плавный изгиб, а его полы, вызывающе приподнятые, открывали бесконечные, атласные линии её ног.
Когда Полина цокнула и медленно наклонилась за упавшим кусочком овоща, мир для Ильи перестал существовать.
Он смотрел, не в силах моргнуть, чувствуя, как внизу живота завязывается тугой, горячий узел. Полина опустилась на корточки, и мягкая ткань халата натянулась на её округлых бедрах, едва удерживая тайну того, что скрывалось под ней. Её движения были тягучими, почти балетными. Она собирала кусочки с пола, а Илья видел, как при каждом её движении полы халата расходятся всё сильнее, обнажая сияющую белизну кожи.
В воздухе словно разлили электричество. Илья чувствовал, как его собственная кровь начинает пульсировать в висках. Его взгляд, словно осязаемое пламя, скользил по ложбинке между её лопаток, спускался к изгибу поясницы и замирал на том самом месте, где халат опасно открывал бедро.
Это было невыносимо. Сексуальное напряжение стало настолько плотным, что его, казалось, можно было потрогать руками. Илья ощущал, как его дыхание становится рваным и тяжелым. Он видел, как она, словно чувствуя его пожирающий взгляд, не спешила подниматься, дразня его этой случайной, но такой откровенной позой.
Его пальцы до белых костяшек впились в подлокотники кресла. Он смотрел на неё — на эту хрупкую, но такую дерзкую девушку, которая заставляла его, привыкшего к скорости и опасности, терять контроль над собой.
Илья чувствовал, как реальность плавится, превращаясь в густой, обжигающий сироп. Воздух в комнате стал дефицитом.
Полина, словно не замечая (или слишком хорошо осознавая) его состояние, потянулась за последним кусочком овоща, который откатился чуть дальше остальных. Она плавно опустилась на колени, упираясь одной рукой в пол перед собой. Этот жест заставил её тело выгнуться, а халат — окончательно сдаться под напором её движений. Ткань задралась максимально высоко, обнажая бесконечную, безупречную линию бедра и тонкий изгиб талии.
Для Ильи это стало точкой невозврата.
Он смотрел на неё, и в голове пульсировала только одна бешеная, первобытная мысль: «Я хочу тебя. Прямо здесь. На этом полу».
Его пульс зашкаливал, отдаваясь тяжелыми ударами в паху. Ткань новых джинсов натянулась до предела, становясь невыносимо тесной и грубой, сковывая его возбуждение, которое уже невозможно было скрыть. Каждое волокно денима впивалось в кожу, напоминая о том, насколько он сейчас на взводе. Его тело, привыкшее к перегрузкам на треке, сейчас испытывало перегрузку совсем иного рода — адреналин и тестостерон смешались в ядовитый коктейль, от которого темнело в глазах.
Илья впился взглядом в её спину, в то, как натянулась ткань халата на её ягодицах, и почувствовал, как во рту пересохло. Его руки, всё еще сжимавшие подлокотники, задрожали от напряжения. Он хотел сорваться с места, перекрыть ей путь, почувствовать кожей её тепло и услышать, как её дерзкое дыхание превращается в тихий стон.
Но он не посмел.
Он заставил себя остаться на месте, хотя эта пытка была похлеще любой боли. Его челюсти были сжаты так, что зубы едва не крошились. Он понимал: если он сейчас сделает шаг, остановиться уже не получится. А Полина... она была так невинна в своей провокации, так беззащитна на этом полу, что его внутренний защитник, который вчера вырывал победу в драке, сейчас вступил в схватку с его внутренним зверем.
Он просто смотрел. Смотрел, как она медленно выпрямляется, чувствуя, как его собственное тело предательски горит, а джинсы становятся пыткой, от которой нет спасения.
Полина медленно выпрямилась, стараясь не делать резких движений, хотя чувствовала, как воздух в комнате наэлектризовался до предела. Она подошла к мусорному ведру, выбросила несчастные кусочки овощей, но не спешила поправлять одежду. Она наслаждалась этой игрой, чувствуя спиной его тяжелый, почти осязаемый взгляд.
Когда она пошла обратно к столешнице, ее походка стала еще более мягкой и плавной. Оказавшись у стола, Полина на мгновение замерла. Она медленно подняла обе руки к своим бедрам и, едва касаясь кончиками пальцев мягкой ткани, аккуратно припустила халат вниз, возвращая его на место. Этот жест был настолько интимным и сексуальным, что казался более откровенным, чем сама нагота.
Она поставила чашку с салатом на стол, наконец повернулась к Илье и вскинула взгляд.
— Проснулся?