Глава 24
Внимание! В данной главе присутствует ненормальная лексика и сцены физического насилия.❤️🔥
Часы на стене бесшумно отсчитали девять вечера. В квартире воцарилась та особая атмосфера предпраздничного хаоса, которую знают только девушки перед важным выходом.
Воздух наполнился ароматами лака для волос, дорогого парфюма и рассыпчатой пудры.
Вика, вооружившись плойкой, привычными движениями создавала свою классическую укладку — аккуратную и безупречную.
Полина же решила поэкспериментировать: она уселась прямо на мягкий ковер перед огромным зеркалом в пол, окружив себя косметичками. Ей хотелось чего-то более дерзкого. Она создала на волосах головокружительный объем, пустив по прядям едва заметные, «ломаные» локоны, которые выглядели так, будто она только что сняла шлем после быстрой езды.
В разгар процесса, когда Полина старательно выводила идеальную стрелку, телефон на полу завибрировал. На экране высветилось уведомление от контакта: «Кареглазый дуболом».
Полина невольно усмехнулась. Сердце предательски екнуло.
Илья: «Привет, гроза дорог. Жива там после вчерашнего? Или до сих пор отпаиваешься ромашковым чаем?»
Полина отложила подводку и быстро набрала ответ:
Полина: «Живее всех живых. А чай я предпочитаю с бергамотом, если ты собирался записывать в блокнотик моих предпочтений».
Илья: «Записал на подкорку. Слушай, Артур сдал вас с потрохами. Сказал, что Вика в деле, а значит, и ты никуда не денешься. Так что, ждать тебя сегодня в первом ряду фанаток?»
Полина: «Фанаток? Осади коней, Илья. Я иду исключительно ради поддержки и спортивного интереса. И да, я уже на стадии сборки».
Илья: «На стадии сборки? Интересно. Скинь фотку, оценю масштаб катастрофы. Вдруг ты там решила прийти в бальном платье?»
Полина взглянула на себя в зеркало — в короткой куртке и с дерзким макияжем она выглядела как угодно, только не как принцесса с балу.
Полина: «Мечтай. Увидишь меня только на месте. Не хочу спойлерить тебе свою красоту, а то еще в аварию врежешься от шока».
Илья: «Жестокая ты... Как я, по-твоему, должен теперь ждать два часа? Я же не вытерплю, сорвусь и приеду проверять прямо сейчас. Только смотри, не опаздывайте. Лучше будьте за полчаса до старта. Там соберется такая толпа, что придется пробиваться локтями, чтобы занять место у самой черты».
Полина закусила губу, чувствуя, как азарт передается ей через экран.
Полина: «Постараемся. Главное, ты там не подкачай. Кстати... а ты вообще хорошо водишь? А то я вчера как-то не успела оценить технику зажмуренными глазами».
Ответ пришел мгновенно. Полина почти видела, как он возмущенно вскидывает брови.
Илья: «Полина! Ты сейчас нанесла удар ниже пояса моему эго. «Хорошо ли я вожу?»
Ты серьезно? После этого вопроса я просто обязан сегодня победить, чтобы ты взяла свои слова назад и попросила автограф на капоте. Хотя нет, на шлеме».
Полина: «Посмотрим-посмотрим. Сначала доедь до финиша первым».
Илья: «Дерзкая. Мне нравится. Слушай, я сейчас пришлю за вами такси к твоему дому, чтобы вы не мучились с парковкой».
Полина: «Не надо. Я сейчас у Вики, мы поедем отсюда. И такси вызовем сами, не маленькие».
Илья: «Тогда скидывай адрес Вики, пришлю машину туда. Это не обсуждается».
Полина: «Нет! Мы доберемся сами. Хватит командовать. Лучше иди и сосредоточься на своей гонке. Тебе там, между прочим, «хорошее вождение» демонстрировать придется».
Илья прислал в ответ смайлик с качающей головой и коротким: «Ладно, сдаюсь. Жду. Не заставляй меня высматривать тебя в толпе слишком долго».
Илья: «Поль, я всё еще жду. Скидывай фото образа, в котором собралась сегодня на гонки. Хочу знать заранее, сколько аварий ты спровоцируешь одним своим видом».
Полина фыркнула, чувствуя, как внутри разливается знакомый азарт.
Полина: «Мечтать не вредно. Увидишь на месте. Сюрпризы полезны для нервной системы, гонщик».
Ответ пришел моментально, будто он только и ждал её колкости.
Илья: «Я так и думал. Боишься, что я ослепну заранее? Ладно, давай так: я скидываю свой "образ" первым, а ты следом. Честный обмен. Идет?»
Полина: «Договорились. Только учти, если там будет просто твоя обычная куртка — обмен не считается».
Через секунду телефон снова пискнул. Полина открыла сообщение, и на мгновение у неё перехватило дыхание.
Это было фото в зеркале. В комнате царил полумрак, разбавленный агрессивной красной неоновой подсветкой, которая ложилась на его кожу резкими, глубокими тенями. Он был без футболки, снятый чуть сбоку: свет подчеркивал каждый рельеф мышц спины и пресса, делая его фигуру почти скульптурной и пугающе притягательной. Лица почти не было видно, лишь жесткая линия челюсти и дерзкий разворот плеч.
Это фото кричало о той самой искренней страсти и уверенности, которую он обычно прятал за иронией.
Илья: «Твой ход, Полина. Надеюсь, у тебя есть что-то поинтереснее, чем красная лампа и отсутствие одежды».
Полина замерла, глядя на экран. Перед глазами стоял этот красный свет и Илья, который только что буквально «сбросил маски».
Илья:
Илья находился в небольшом модульном домике — одной из тех временных построек, что ставили прямо у трассы. Внутри было тесно и душно, пахло кожей и разогретым пластиком.
Единственным источником света была красная светодиодная лента, пущенная по периметру потолка: она заливала всё пространство густым, тревожным цветом.
Он стоял у окна, надевая футболку. Когда телефон в руке коротко дрогнул.
Экран высветил фото.
Илья замер.
На несколько секунд время в этом маленьком красном кубе просто остановилось.
Полина. В душе. Этот чертов красный комплект белья под халатом выглядел на фоне белой плитки как открытый вызов, как взрыв.
В груди у Ильи что-то с треском оборвалось.
Это было не просто желание — это была чистая, концентрированная эйфория вперемешку с яростью.
Его обдало жаром, который был сильнее, чем свет ламп над ним. Он почувствовал, как участился пульс, ударяя в виски в такт басам, доносящимся с улицы.
Его зрачки расширились, поглощая этот красный свет, а пальцы невольно сжали корпус телефона до белизны в костяшках.
И тут — уведомление об удалении.
Следом прилетает фото с факом. Илья смотрел на него несколько секунд, и его накрыла вторая волна — на этот раз дикого, неудержимого смеха.
Это была не просто усмешка, а хриплый, искренний смех человека, который понял, что нашел себе равного противника.
Его эмоции сейчас напоминали смесь из чистого обожания и желания немедленно её приструнить. Он чувствовал себя охотником, который увидел, что его добыча не просто убегает, а дразнит его, размахивая красной тряпкой.
Илья стоял в этом багровом полумраке, и каждый сантиметр его тела вибрировал от запредельного напряжения. Удаленное фото в красном белье выжгло в его мозгу короткое замыкание. Он больше не слышал рева моторов за окном — только тяжелый, рваный стук собственного сердца.
Его воображение окончательно сорвалось с цепей. Он представил, как дверь этой каморки распахивается, и Полина входит внутрь — дерзкая, с этим своим вызывающим взглядом.
Он видел, как хватает её за талию, не давая произнести ни слова, и рывком разворачивает спиной к себе, прижимая лопатками к своей груди.
«Я бы взял тебя прямо здесь, на этом заваленном хламом столе или прижал к стене», — пульсировала в голове темная, густая мысль.
Он представлял, как его руки в грубых кожаных перчатках бесцеремонно ныряют под её халат, сминая красный шелк и впиваясь в бедра.
Он видел, как заставляет её прогнуться в пояснице, чувствуя её дрожь через слои одежды. Его губы обжигали бы её шею, плечи, ключицы — он не просто целовал бы, он бы метил её. Илья до боли в челюсти хотел оставить на её нежной коже темные, багровые засосы, чтобы каждый, кто взглянет на неё завтра, знал: она принадлежит ему. Каждая отметина на её шее была бы его личным автографом, клеймом его собственности.
Он представлял, как его пальцы запутываются в её волосах, оттягивая голову назад, чтобы она видела в отражении темного окна, что он с ней делает.
Ему хотелось чувствовать её судорожный вдох, когда он будет целовать её позвоночник, спускаясь всё ниже к краю этого чертового красного белья.
«Ты бы стонала так, что перекрыла бы шум трибун снаружи», — Илья прикрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнула картина: он берет её сзади, грубо и властно, заставляя её впиться пальцами в край стола. Он представлял этот контраст — её хрупкость и его животную, накопившуюся жажду. Он бы выпил её до капли, впечатывая в её память каждое движение, каждый укус, каждую вспышку боли и наслаждения.
Его мысли были пропитаны этой искренней, первобытной похотью. В этой красной комнате он уже не был тем ироничным парнем. Он был хищником, который визуализировал свою добычу во всех позах, чувствуя вкус её кожи на своих губах.
Когда он наконец открыл глаза, его зрачки были расширены так, что почти не осталось радужки. Воздуха в каморке стало катастрофически мало. Он резко оттолкнулся от стены, чувствуя, как джинсы стали невыносимо тесными.
Он оперся руками о край стола, низко опустив голову, и попытался просто дышать. Красный свет ламп над головой казался ему теперь не просто освещением, а проекцией его собственных мыслей, грязных и раскаленных.
Эти видения отозвались мгновенной, мучительной пульсацией. Кровь прилила к низу живота, в штанах стало невыносимо тесно, и это физическое напряжение лишь сильнее разжигало воображение, заставляя его снова и снова прокручивать в голове удалённое фото.
Он сам себя не узнавал.
В голове набатом бился один и тот же вопрос: Как? Как девушка, которую он еще недавно считал партнером по саркастичным перепалкам, смогла так легко взломать его самообладание? Илья всегда гордился своим контролем. На трассе, в драках, в отношениях — он всегда был тем, кто держит руку на пульсе, кто диктует правила.
Но сейчас... сейчас он стоял в этой душной каморке, и его буквально трясло от образов, которые были за гранью его привычного поведения. Он никогда не был одержимым.
Он никогда не хотел клеймить женщину так яростно, чтобы каждый засос на её теле кричал о его праве собственности.
«Что ты со мной делаешь, Полина?» — злился он на самого себя, и эта злость только подливала масла в огонь вожделения.
Его пугало то, с какой легкостью она вытащила из него эту первобытную, темную сторону.
Его поразило то, насколько детальными были эти фантазии.
Полина стала для него наркотиком, причем самого жесткого замеса. Она была единственной, кому удавалось вызвать в нем этот коктейль из обожания, ярости и безумного, животного желания.
Полина:
Полина сидела перед зеркалом в тишине своей спальни. Она отложила телефон экраном вниз, но на её губах играла та самая торжествующая, порочная улыбка.
Ей было безумно весело.
Она знала, что тишина в ответ — это не игнор. Это капитуляция.
— Ну что, гонщик, завис? — прошептала она своему отражению, поправляя выбившуюся прядь волос.
В какой-то момент в её голове промелькнула наглая, почти бесстыдная мысль. Глядя на время, прошедшее с момента отправки фото, она хмыкнула и закусила губу. Она вполне серьезно допустила мысль, что Илья сейчас, глядя на её снимок в красном белье, занят отнюдь не проверкой байка.
Мысль о том, что он может дрочить на её фото, вызвала у неё не смущение, а прилив горячего азарта. Ей нравилось быть причиной его потери контроля. Ей нравилось, что его самоуверенность разбилась о её «ошибку фото».
Она снова взяла телефон и открыла их переписку. Фото Ильи — то самое, в красной подсветке, с голым торсом и рельефными мышцами — всё еще было там. Полина замерла, рассматривая линии его тела. Его кожа в этом свете казалась раскаленной, и она почти физически почувствовала тот жар, который от него исходил.
Недолго думая, она зажала изображение и нажала «Сохранить».
— Пусть будет, — оправдала она себя, хотя сердце предательски ускорило бег. — Для истории. Чтобы помнить, как мастер сарказма выглядит, когда у него заканчиваются слова.
***
Полина отложила телефон, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.
— Вик! — крикнула она в сторону ванной. — Собирайся быстрее, нам нужно быть там раньше всех, иначе этот самоуверенный гонщик решит, что мы испугались!
Вика выглянула из-за двери с кисточкой для румян в руке:
— Ой, кто-то уже называет его «этот гонщик» с таким придыханием? По-моему, наша мелодрама на телевизоре только что ожила в реальности!
Девочки рассмеялись, и Полина, подмигнув своему отражению, принялась наносить последний штрих — ярко-вишневый блеск для губ, который в свете ночных огней должна была выглядеть просто сногсшибательно.
На часах было пол-одиннадцатого, когда финальные штрихи макияжа были нанесены, а духи облаком окутали прихожую. Девочки стояли перед зеркалом, и отражение внушало трепет: две дерзкие, невероятно красивые девушки, готовые покорить эту ночь.
— Так, Поль, такси прямо к трассе не поедет, — Вика поправляла куртку, проверяя, на месте ли ключи. — Там всё перекрыто своими, обычных таксистов туда калачом не заманишь, да и палиться не стоит. Доедем до старого торгового центра на окраине, а там — по ситуации.
Такси приехало быстро. Водитель, пожилой мужчина, подозрительно оглядел их наряды и боевой раскрас, но промолчал, лишь прибавил громкость на радио, где крутили какой-то старый рок.
Когда машина остановилась у темного силуэта закрытого магазина, Полина расплатилась и, бросив короткое «Всего доброго!», вышла в прохладный ночной воздух.
Они прошли метров триста, когда тишину пустынной дороги разорвал шум приближающегося мотора и громкая, басовитая музыка. Из-за поворота вылетела старая, но ухоженная иномарка, битком набитая парнями. Машина резко затормозила рядом, обдав их запахом бензина и дешевого одеколона.
— Опа! — из окна высунулся парень в кепке. — Девчонки, вы чего тут, грибы ищете? Или на гонку опаздываете?
— Наверное, туда же, куда и вы, — усмехнулась Полина, скрестив руки на груди и не тушуясь под их взглядами.
— Ну так прыгайте к нам! В тесноте, да не в обиде, — крикнул парень за рулём, и двери распахнулись.
Внутри было катастрофически мало места. Вика как-то умудрилась втиснуться назад, буквально сев на край сиденья, а Полина замерла в дверях, понимая, что сесть просто некуда.
— Эй, не стой на сквозняке, — раздался низкий, с хрипотцой голос из глубины салона.
— Садись ко мне, я не кусаюсь. По крайней мере, по чётным числам.
Полина увидела парня с тёмно-коричневыми волосами и щетиной. У него были цепкие, липкие глаза и тот тип наглости, который обычно граничит с безнаказанностью.
— А по нечётным ты, значит, превращаешься в оборотня? — парировала Полина, оценивающе глядя на него.
— По нечётным я просто очень опасен, — парень похлопал себя по крепкому колену. — Ну же, шпильки твои жалко, идти ещё километра два по гравию. Падай, довезу с комфортом бизнес-класса.
Полина, решив, что лишняя прогулка по пыльной обочине ей ни к чему, грациозно опустилась к нему на колени. Салон наполнился смехом и улюлюканьем, машина рванула с места, подпрыгивая на ухабах.
— Я Антон, кстати, — парень бесцеремонно обхватил её за талию. Чтобы она не улетела на повороте, он притянул её к себе вплотную, лишая любого личного пространства.
— Полина, — отрезала она, пытаясь выпрямить спину.
— Красивое имя. И куртка крутая, — Антон придвинулся к самому её уху, обжигая шею горячим дыханием. — Сама гоняешь или просто любишь, когда между ног мощный мотор?
— Люблю. Но судя по твоим подкатам, твой максимум — это трехколесный велосипед.
Дорога пошла разбитая. Старый кузов машины содрогался, и на каждой кочке Полина невольно подпрыгивала, всей тяжестью опускаясь обратно. Антон не скрывал своего торжества. При каждом ударе колеса о выбоину он шумно, с каким-то утробным придыханием вздыхал ей прямо в затылок, специально подаваясь тазом навстречу.
— Слышь, руки прибери, — процедила Полина, перехватывая его ладонь, которая начала слишком уверенно сползать к её колену. — Я тебе не демпфер для подвески. Сядь ровно.
— Да ладно тебе, Поля, чего ты такая колючая? — ухмыльнулся он, и на очередном ухабе его губы намеренно задели её мочку. — Ты так аппетитно прыгаешь... Машина просто знает, что мне нужно. Я прямо чувствую, как тебе... удобно. Ох... что бы я сейчас с тобой сотворил, под этот ритм музыки.
Он вкрадчиво понизил голос до шепота, который утонул в общем шуме, но для Полины прозвучал как удар хлыстом. Он выдал нечто настолько грязное и пошлое, описывая свои анатомические ощущения от её близости и то, что он хотел бы сделать прямо сейчас, пока машина продолжает эту ритмичную тряску, что у неё потемнело в глазах.
Это была точка невозврата.
Полина резко развернулась, едва не съездив ему локтем по переносице, и взорвалась.
— Ты что, совсем ох*ел, ублюдок?! — заорала она так, что водитель от неожиданности вильнул рулем. — Ты что несешь, животное озабоченное?! Тормози! Тормози, я сказала, пока я тебе глаза не выдавила!
Музыка мгновенно стихла. Пятеро парней в салоне замерли.
— Слышь, ты че, бешеная? — огрызнулся Антон, хотя в его глазах мелькнуло замешательство. — Я пошутил, просто...
— Пошутил?! — Полина сорвалась на дикий крик, поливая его яростным, отборным матом. — Ты, кусок пид*ра, ещё раз ко мне прикоснешься или рот свой помойный откроешь — я тебе его на затылок натяну! Высади меня, слышишь! Я с этим недоноском в одной машине не поеду, пусть он сам себя в штаны жахает, урод! Тормози, я сказала!
— Да ладно, Полин, ну перебрал пацан, — подал голос кто-то спереди.
— Рот закрой! — Полина уже не выбирала выражений. — Вика, мы выходим! Пусть этот выродок едет один!
Ситуация накалилась до предела. Машина встала посреди темной дороги. Полина рванула ручку двери, готовая выскочить в ночь. Вмешался парень сидевший на переднем сиденье. Он видел, что девушка на грани и дело пахнет серьезной дракой.
— Всё, хватит! Заткнитесь все! — гаркнул парень, выходя из машины. — Антон — ты дебил, фильтруй базар. Полина, сядь на мое место.
Он обернулся к парню, сидевшему рядом с Антоном.
— Короче, рокировка. Полина идет вперед. А я... черт с вами.
Под недоуменные смешки и свист друзей, парень с переднего сидения, матерясь сквозь зубы, втиснулся назад. Чтобы все влезли, ему пришлось сесть на колени к Антону.
— Только попробуй хоть раз вздохнуть мне в затылок, — предупредил парень, упираясь головой в потолок, — я тебе лично челюсть в бардачок выбью.
Полина, всё ещё дрожа от ярости, захлопнула за собой переднюю дверь. Машина снова тронулась, но в салоне воцарилась тяжелая, липкая тишина. Антон угрюмо пялился в окно.
***
Илья стоял у своего байка, лениво опираясь на сиденье и слушая, как Артур в сотый раз пересказывает тактику на сегодняшний заезд.
Вокруг стоял невообразимый гул: тяжелые басы вбивали ритм в землю, толпа гудела, а в воздухе висел сизый дым.
Но спокойствие Ильи испарилось, когда к кромке поля подкатила потрепанная иномарка.
Машина еще не успела полностью затормозить, как передняя дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.
Полина вылетела из салона, ее лицо горело лихорадочным пятнами ярости. Она тут же рванула на себя заднюю дверь.
— Вика, выходи! Быстро! — сорванным от крика голосом скомандовала она.
Вика испуганно выскочила следом, поправляя свои велосипедки.
Парни начали вываливаться из машины один за другим, и последним, вальяжно потягиваясь, показался Антон. На его лице играла мерзкая, самодовольная ухмылка.
— Ну чего ты заерепенилась, Поля? — бросил он, громко застегивая куртку. — Тесновато было, зато весело. Неужели не понравилось, как мы на кочках...
— Заткнись! Просто заткнись, мразь! — Полина снова взорвалась, ее голос сорвался на визг. Она набросилась на него с кулаками, едва не задыхаясь от переполнявшего ее отвращения. — Еще одно слово, и я тебе глотку перегрызу, животное!
— Поль, тише, успокойся! Пойдем отсюда! — Вика схватила подругу за плечи, пытаясь оттащить ее в сторону, но Полина была в полной истерике. Она кричала, выплескивая всё унижение и страх, которые копила всю дорогу.
И тут ситуация приняла скверный оборот. Дружки Антона, до этого просто наблюдавшие, вдруг ощетинились.
— Слышь, ты, овца, че орешь? — гаркнул один из них, нависая над Полиной. — Тебя подвезли, место уступили, а ты тут цирк устраиваешь?
— Совсем берега попутала? Благодарности никакой! — подхватил второй.
Парни обступили их плотным кольцом.
Полина почувствовала, как внутри всё
заледенело от внезапного страха — их было слишком много, они были злы и пьяны от адреналина. Но показать слабость она не могла. Вспышка ярости перекрыла инстинкт самосохранения: она с силой толкнула Антона в грудь, отчего тот пошатнулся.
— Пошел вон от меня! — выплюнула она ему в лицо.
Лицо Антона мгновенно потемнело. Хмель и задетое мужское эго превратили его в зверя.
— Ты кого толкаешь, дрянь? — прорычал он.
Он резко замахнулся, его кулак был уже в нескольких сантиметрах от её лица. Полина инстинктивно зажмурилась, сжимаясь в ожидании удара...
Но удара не последовало.
Илья:
Илья видел, как Полина, едва выскочив из машины, начала орать на этого подонка, как её трясло от ярости. Вика металась рядом, вцепляясь в её куртку, пытаясь оттащить, увести подальше от этой толпы гопников, но Поля была неуправляема.
— Артур, глянь... — процедил Илья сквозь зубы.
Артур, стоявший рядом с ним у байка, уже и сам всё понял. Его расслабленная поза сменилась стойкой хищника.
Несмотря на то что совсем рядом кипели страсти, остальной мир гоночного городка продолжал жить своей шумной, безумной жизнью. Огромная толпа, собравшаяся у стартовой линии, была слишком поглощена предвкушением заезда, чтобы заметить короткую, но яростную вспышку насилия на обочине.
У машины не было никого, кто мог бы заступиться за девчонок — только стая озабоченных уродов, которые начали обступать Полину кольцом.
— Твою мать, их там сейчас закатают! — крикнул Артур.
Они сорвались одновременно. До машины было метров пятьдесят — чертовски далеко, когда счет идет на секунды. Илья бежал, чувствуя, как в ушах стучит пульс, а перед глазами плывет красное марево. Он видел, как Полина, вместо того чтобы бежать, толкнула Антона. Видел, как этот выродок оскалился и замахнулся для удара.
— С*ка, только попробуй! — прохрипел Илья, прибавляя скорость, хотя легкие уже горели огнем.
Он успел в последний миг. Когда кулак Антона уже начал движение к лицу Полины, Илья на полной скорости, всем весом толкнул его. Антон, не ожидавший нападения, пролетел добрых три метра, мешком рухнул в пыль, протащив за собой еще пару метров гравия.
— Руки убрал от неё, гонд*н! — проорал Илья, закрывая Полину собой.
Артур, влетевший в толпу следом, не стал тратить время на разговоры. Первый же из дружков Антона, который открыл рот, чтобы что-то вякнуть, получил сокрушительный хук в челюсть.
— Чё, смелые, толпой на девчонок орать?! — Артур вцепился в грудки следующему. — Ну давай, паскуда, на меня замахнись!
— Вы чё, охренели?! — взвыл кто-то из парней Антона, хватаясь за арматуру, лежавшую у обочины. — Вы кто такие вообще?!
— Сейчас узнаешь! — Илья уже не контролировал себя. Он шагнул к поднимающемуся Антону и, не дав тому опомниться, с носка впечатал ему в ребра. — Ты её хоть пальцем коснулся?! Тв*рь! Я те руки по локоть вырву и в глотку засуну!
Вокруг мгновенно образовался хаос. Маты стояли такие, что перекрывали рев моторов на заднем плане.
— Илья, стой! — закричала Полина, приходя в себя от шока, но её голос потонул в звуках ударов.
Артур уже вовсю месил двоих, не давая им окружить Илью.
— Пид*ры озабоченные! — орал Артур, вбивая кулак в чей-то нос.
Воздух накалился до предела. Илья, тяжело дыша, стоял над скорчившимся Антоном, его кулаки были разбиты в кровь, а в глазах полыхало такое безумие, что даже остальные дружки Антона начали медленно пятиться назад.
— Еще раз увижу рядом с ней — живым не уйдешь, — выплюнул Илья прямо в лицо скулящему Антону. — Понял меня? Гонд*н.
Артур, тяжело дыша и вытирая разбитую губу, подлетел к Вике, которая побелела как полотно и едва держалась на ногах. Он подхватил её под локоть и буквально уволок в сторону, подальше от эпицентра, оставив Илью один на один с этой сворой.
Илья стоял неподвижно, возвышаясь над скорчившимися на асфальте телами. Его взгляд, тяжелый и пустой, медленно скользил по выродкам, которые еще минуту назад чувствовали себя королями дороги. Антон, отплевываясь кровью в перемешку с пылью, приподнялся на локтях и, щурясь от света фар, наконец разглядел лицо того, кто его снес.
— Стоп... — прохрипел Антон, и в его голосе гнилая бравада сменилась животным ужасом.
— Ты же... ты Илья? Капитан «Крови и бензина»?
Среди его дружков пронесся испуганный шепот. Имя Ильи в этих кругах было не просто известным — оно было синонимом неконтролируемой ярости и власти на треке.
Парни, которые только что хватались за арматуру, побросали всё и начали поспешно подниматься с земли, вытирая лица и нелепо оправдываясь.
— Бля, Илья, мы не знали... Извини, честно, — забормотал один из них, пятясь назад. — Мы просто... ну, бес попутал, думали, девчонки одни...
— Завалите свои помойки! — рявкнул Илья, и от его голоса они вздрогнули как от удара. — Еще хоть одно слово, и я из вас фарш сделаю прямо здесь. Уебыв*йте отсюда!
Он с силой толкнул двоих стоявших на пути парней так, что те отлетели к машине, едва удержавшись на ногах. Толпа начала стремительно рассасываться, прыгая в иномарку.
Илья медленно, пугающе спокойно подошел к Антону. Тот замер, не смея даже дышать. Илья нагнулся, схватил его за ворот куртки и рывком вздернул вверх. Ткань жалобно затрещала, швы начали лопаться, когда Илья притянул его лицо вплотную к своему.
— Послушай меня внимательно, пид*р озабоченный — голос Ильи был вкрадчивым, почти нежным, от чего у Антона по спине пробежал ледяной пот. — Ты сейчас сядешь в это корыто и исчезнешь. Если я еще хоть раз увижу твою рожу ближе чем на километр от этой девушки... если я хотя бы услышу, что ты произнес её имя своим гнилым ртом...
Илья сделал паузу, и его пальцы сжались на горловине куртки еще крепче, перекрывая Антону кислород.
— Я найду тебя. И тогда я не буду бить тебя по ребрам. Я перееду тебя твоим же ведром, и мне за это ничего не будет. Ты понял меня, тварь?
Антон судорожно закивал, ловя ртом воздух. Илья брезгливо разжал пальцы, и парень кулем рухнул в пыль. Не оглядываясь, Антон пополз к дверце машины, ввалился внутрь, и иномарка, взвизгнув шинами, рванула прочь, едва не задев крылом осветительный столб.
Пыль от рванувшей с места иномарки всё еще висела в воздухе, когда Илья, тяжело и рвано дыша, наконец развернулся к Полине.
Его глаза всё еще горели темным, опасным огнем, а на скулах ходили желваки. Он сделал шаг к ней, нависая своей огромной, тяжелой фигурой, и в этом движении было столько подавленной агрессии, что воздух вокруг, казалось, заискрился.
— Что это было? — его голос звучал как рокот приближающейся грозы. — Какого хрена ты была в этой машине, Полина? Отвечай мне, сейчас же.
Шок от нападения Антона уже начал сменяться той самой упрямой уверенностью, которая всегда так бесила и одновременно восхищала Илью.
Она поправила свою юбку, вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Нас подвезли, Илья. Просто подвезли, — чеканя слова, ответила она. — Внутри было тесно, этот урод решил, что ему всё позволено. Начал распускать руки и нести всякую мерзость. Но я не сидела молча, ясно? Я его вовремя осадила. Я не позволила ему ничего лишнего!
Она говорила уверенно, её голос не дрожал, хотя внутри всё еще всё переворачивалось от брезгливости. Она хотела показать ему, что она не жертва, что она справилась бы сама.
Но Илью её тон только сильнее завел. Он сделал еще полшага, сокращая дистанцию так, что между ними не осталось и ладони пространства.
— Осадила она! — рявкнул он. — Ты хоть понимаешь, в какой опасности была?! Ты видела его глаза? Ты видела, как он замахнулся?!
Он схватил её за плечи — не грубо, но так крепко, что она физически почувствовала всё его напряжение. Его руки, разбитые в кровь о челюсть Антона, слегка дрожали.
— Поля, не лезь на рожон! Никогда, слышишь меня?! — он почти кричал ей в лицо, и его дыхание, горячее и пахнущее адреналином, обжигало её кожу. — Если бы я не подоспел в эту гребаную секунду, он бы тебя ударил! Его кулак был уже у твоего лица! Ты думаешь, твои слова остановили бы его, когда у него в башке один хмель и похоть? Он бы тебя смял и не заметил!
— Да не ори ты на меня! — Полина резко сбросила его руки со своих плеч и отступила на шаг.
Её собственное самообладание дало трещину, голос сорвался на высокую ноту. — Прекрати на меня кидаться! Со мной всё в порядке, слышишь? Жива я, цела!
Илья замер, тяжело дыша. Его грудная клетка ходила ходуном, а кулаки, испачканные в крови Антона, снова непроизвольно сжались.
— «В порядке»? — эхом отозвался он, и в этом коротком слове было столько яда, что Полина невольно поежилась. — Ты считаешь, что когда тебя зажимает в машине пьяное животное, это «в порядке»?
— Илья, замолчи. Пожалуйста.
Она хотела развернуться и уйти, скрыться от этого испепеляющего взгляда, но Илья в один шаг снова оказался рядом. Он не стал её хватать, но преградил путь, как бетонная стена.
— Что он успел сделать, Поля? — его голос вдруг стал пугающе тихим, лишенным недавнего крика, но от этого тона ей стало по-настоящему не по себе. — Рассказывай. Всё. До единого слова.
— Это неважно...
— Для меня — важно, — отрезал он. — Не зли меня еще больше, говори как есть.
Полина посмотрела на его разбитые костяшки, потом на лицо — темное, осунувшееся от ярости. Она поняла, что он не отступит. Глубоко вздохнув и борясь с подступившей к горлу тошнотой от воспоминаний, она заговорила:
— Он посадил меня к себе на колени, Илья... — Полина начала рассказ, и её голос на мгновение дрогнул от подступившей к горлу брезгливости.
Илья дернулся, словно его хлестнули плетью. Его челюсти сжались с такой силой, что на скулах отчетливо проступил рельеф мышц, а зубы издали сухой, неприятный скрежет.
— Дорога была разбитая, — продолжала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Машину подбрасывало на каждой кочке. И каждый раз... когда мы подпрыгивали, я всей тяжестью опускалась на него. А он... он не просто сидел. Он специально подавался тазом вперед, Илья. Он прижимал меня к себе на каждом ударе подвески. Он вдыхал запах моей шеи.
Илья издал низкий, утробный звук — что-то среднее между рычанием и стоном раненого зверя. Его кулаки, испачканные в крови Антона, сжались так сильно, что из разбитых костяшек снова медленно поползли густые алые капли. Он сделал глубокий, резкий вдох носом, словно ему не хватало кислорода в этом внезапно сузившемся пространстве. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, превращая глаза в два черных, тлеющих провала.
— А потом он заговорил, — голос Полины упал до шепота, и она невольно обхватила себя руками. — Когда басы стали громче, он прижался губами к моему уху. Он начал описывать свои ощущения... сказал, что чувствует каждое моё движение, когда я прыгаю у него на коленях. Он шептал такие грязные вещи о том, что происходит у него в штанах из-за этой тряски... Он смаковал каждое слово, Илья. Говорил, что я специально это делаю. И что он хотел бы сделать со мной прямо там, пока машина продолжает этот ритм...
На последних словах Илью буквально вскрыло. Он резко развернулся и с сокрушительной, безумной силой впечатал кулак в металлическую стойку осветительного столба.
Звук удара — глухой, металлический — эхом разнесся над краем поля. Столб за вибрировал, а Илья даже не моргнул, хотя кожа на его руке лопнула окончательно.
Он стоял, упершись лбом в холодное железо, и его спина под курткой ходила ходуном от яростного, прерывистого дыхания. Его колотило — крупной, нервной дрожью человека, который едва сдерживается, чтобы не начать крушить всё вокруг.
Его лицо было серым, искаженным такой гримасой боли и ненависти, что Полина невольно отступила. В его глазах полыхало то самое «черное пламя» — чистая, концентрированная ярость, лишенная рассудка. Вены на его шее и висках вздулись, как тугие канаты, а дыхание обжигало воздух, пахнуло адреналином и металлом.
— С*ка, — Илья заговорил пугающе тихим, свинцовым голосом, от которого у Полины поползли мурашки по коже. — Он касался тебя, он воображал, как пользуется тобой, пока ты сидела у него в ловушке... Он считал, что имеет на это право.
Илья сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Его руки — тяжелые, горячие, испачканные в крови и пыли — поднялись и обхватили лицо Полины.
Его ладони дрожали от колоссального напряжения, он смотрел на неё так, словно пытался убедиться, что она здесь, что она не осквернена этим рассказом.
— Ты понимаешь, почему я готов был свернуть ему шею прямо там? — его голос сорвался на хриплый, вибрирующий рык. — Каждое его слово... это как если бы он на моих глазах тебя ударил. Поля, я его уничтожу. Я найду это животное и заставлю его захлебнуться каждой буквой, которую он тебе прошептал. Я сотру его в порошок, клянусь тебе. Ни одна мразь не смеет так даже думать в твоем присутствии.
Он прижал свой лоб к её лбу, закрывая глаза. Полина чувствовала, как его всего трясет — это была ярость собственника, защитника, чей мир только что попытались растоптать. В эту секунду Илья был по-настоящему страшен в своей готовности убивать за неё.
Полина видела, что Илья находится на грани. Его костяшки были разбиты, взгляд затуманен яростью, а тело напряжено, как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду. Она поняла: если сейчас не вытащить его из этого кокона ненависти, он действительно совершит непоправимое.
— Илья, посмотри на меня! — Полина накрыла своими ладонями его дрожащие руки, которые всё еще сжимали её лицо. — Хватит. Прекрати. Ты видишь меня? Я здесь. Я цела. И, честно говоря...
Она сделала паузу и вдруг лукаво прищурилась, пытаясь вызвать на его лице хотя бы тень другой эмоции.
— Тебе стоило видеть его рожу, когда я начала его крыть матом! Клянусь, он так испугался! Я его так приложила, что он забыл, как дышать, еще до того, как ты подошел. Так что не строй из себя единственного спасителя, капитан. Я бы и сама ему глаза выцарапала, если бы вы не прибежали так быстро.
Илья горько усмехнулся, хотя в глазах всё еще стоял мрак.
— Поля, это не смешно...
— Нет, это именно смешно! — она легонько толкнула его в плечо и рассмеялась, хотя внутри всё еще мелко подрагивало. — Он думал, что подцепил беззащитную куколку, а нарвался на пиранью. Всё нормально, слышишь? Мне не было страшно, я была просто в бешенстве. Так что выдыхай, грозный гонщик. Твои кулаки пострадали больше, чем моя психика.
Она продолжала болтать, отвлекая его, переводя всё в шутку, пока не заметила, как его плечи наконец немного опустились, а дыхание выровнялось. Ей почти удалось выбить ту мерзкую сцену из его головы, когда их внимание переключилось на гул, доносившийся со стороны стартовой линии.
Там, в свете мощных прожекторов, на крышу
одного из внедорожников запрыгнул парень с голым торсом. Он размахивал курткой над головой, перекрывая рев толпы своим хриплым криком:
— Эй, гонщики и те, кто просто пришел посмотреть на мясо! Через полчаса начинаем! Все к линии! Сегодня будет жарко!
Полина, почувствовав, что напряжение спало, уверенно развернулась и зашагала вперед, к толпе, поправляя на ходу свою юбку.
Она шла своей фирменной летящей походкой, гордо вскинув подбородок, словно за спиной не было никакой драки и унизительной поездки.
Илья остался стоять на месте, глядя ей в спину. Свет фар проезжающих машин подсвечивал её силуэт, делая его почти нереальным на фоне ночной пыли. Гнев в его глазах окончательно сменился чем-то другим — тягучим, глубоким и обжигающим.
— Поля! — негромко позвал он.
Она обернулась через плечо, вопросительно приподняв бровь.
— Ты выглядишь... чертовски красиво, — произнес он низким, вибрирующим голосом, в котором всё еще слышались отголоски недавнего рыка, но теперь в нем была только восхищенная мужская хрипотца. — Даже когда дерешься как кошка. Особенно тогда.
Полина на секунду замерла, чувствуя, как по коже пробежали мурашки, но тут же вспомнила о главном.
— Вика! — спохватилась она, оглядываясь по сторонам. — Илья, я её потеряла из вида, когда началась эта свалка. Где она?
Илья подошел ближе и приобнял её за плечи, успокаивая. Его ладонь, теперь уже теплая и уверенная, легла на её лопатку.
— Успокойся. Она с Артуром. Он увел её подальше от машин, как только запахло жареным. Можешь не сомневаться: с ним она в полной безопасности.
Полина с недоверием посмотрела на него, вспоминая, как Артур только что лихо раздавал удары направо и налево.
— Ты уверен? Артур не выглядит как нянька для испуганных девочек.
— Артур — это мои руки и мои глаза на треке, — спокойно ответил Илья. — Он часть моей команды, Поля. Они скоро выйдут к нам, не переживай.
Он подтолкнул её вперед, к огням и музыке.
— Идем. Пора показать им всем, ради чего мы сюда приехали.