Разбитые обещания

Песня: MiyaGi -- По Уши В Тебя Влюблён

Внимание! В данной главе присутствуют
сцены физического насилия и сексуального содержания!
Приятного чтения💋

Илья:
Илья зашёл в квартиру, тяжело бросил ключи на стол у двери, словно они сами знали, что больше им некуда падать. Футболка скользнула с плеч, шлем с лёгким щелчком упал на пол, и тёплый воздух комнаты сразу коснулся кожи, заставив его вздохнуть.

Он прошёлся босыми ногами по плитке, чувствуя холод под ступнями, потом, почти автоматически, сел на диван и упал на него, растянувшись полностью, расслабив руки, голову запрокинул к мягкой подушке.

В голове крутились образы прошедшего вечера: Полина, её смех, лёгкие поддёвки, как она слегка толкала его плечо, когда он пытался быть серьёзным; запах её духов, смешанный с прохладным ночным воздухом, который ещё висел на её волосах; ощущение её тепла, когда она прижималась к нему на мотоцикле.

Сердце билось спокойно, но с какой-то мягкой вибрацией радости, внутреннего счастья, которое почти физически ощущалось в груди.

— Чёрт... — подумал он про себя, закрывая глаза. — Как же это классно...

Он вспомнил, как ветер играл с её волосами, как её смех звенел, как её глаза блестели в ночи, и это чувство было почти осязаемым.

Ему начал сниться сон...

В этом сне он лежал на кровати, на мягком, почти невесомом матрасе, ощущая, как прохладный воздух касается кожи. В комнату тихо вошла Полина. Свет от окна отражался на её волосах, создавая золотистые блики, и она выглядела почти как из другого мира — мягкая, живая, сияющая.

— Привет... — сказала она тихо, почти шёпотом, и её голос звучал знакомо, уютно, согревая душу.

Илья повернул голову в её сторону, глаза ещё не полностью проснувшиеся, но уже способные видеть.

Он почувствовал, как сердце слегка подскочило, тепло разлилось по груди, и дыхание стало чуть прерывистым, словно сама комната замерла вместе с ними.

Полина была в приталенной блузке, слегка расстёгнутой у верхней пуговицы, которая подчеркивала изгибы её фигуры, и короткой чёрной юбке, будто собранной из школьного образа. Волосы были собраны в высокий хвост, и каждый её шаг излучал лёгкую дерзость и грацию.

— Полина? — спросил Илья, удивлённо приподняв бровь. — Ты что тут делаешь?

— Скучаю, — мягко ответила она, приближаясь к нему.
— Скучаешь?
— Хочу к тебе.

Илья задержал взгляд на ней, и в его глазах мелькнуло недоумение и интерес одновременно.

— Хочу тебя, — томно сказала Полина, её голос дрожал, и в нём слышалось одновременно вызов и нежность.

Грациозно, словно хищная кошка, вышедшая на охоту, Полина медленно приближалась к кровати.

В полумраке комнаты её силуэт казался почти нереальным. Каблуки глухо стукнули о ковер, когда она скинула их, не прерывая зрительного контакта с Ильей.

Сев на край матраса, который мягко прогнулся под её весом, она положила прохладную ладонь на его разгоряченный пресс.

Её пальцы медленно скользили по коже, изучая каждый изгиб, поднимаясь к груди и снова спускаясь к животу.

Когда рука двинулась ниже, к самому паху, Илья почувствовал, как по телу прошла электрическая волна.

Полина действовала нежно, почти невесомо, другой рукой по пути распуская волосы.

Тяжелые локоны рассыпались по её плечам, наполняя воздух тонким ароматом её парфюма.

Илья приподнялся на локтях, завороженный этой картиной. Он переводил взгляд с её сосредоточенного лица на тонкие пальцы, которые сводили его с ума.

Заправив непослушную прядь за ухо, Полина наклонилась ниже. Её губы коснулись его живота — поцелуй был мягким, но обжигающим. Илья резко выдохнул, и этот рваный вдох эхом отозвался в тишине комнаты.

Она начала подниматься выше, оставляя за собой влажную дорожку поцелуев, в то время как рука продолжала свою сводящую с ума игру.

Достигнув его груди, Полина на мгновение замерла, а затем дразняще провела кончиком языка по соску. Короткий, сдавленный стон вырвался из груди Ильи вопреки его воле.

— Полина... ты что делаешь? — прошептал он, чувствуя, как в легких катастрофически не хватает кислорода.

Она подняла на него взгляд, в котором смешались нежность и первобытное желание.

— Я чувствую, чего ты хочешь, — её голос звучал низко, с легкой хрипотцой. — Нет, я не чувствую. Я знаю. Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя...

Илья облизнул пересохшие губы и медленно потянулся к ней навстречу. В этот момент мир вокруг них перестал существовать — остались только их взгляды, встретившиеся в темноте.

Его глаза лихорадочно блестели. Опустив
взгляд ниже, на её полуобнаженную грудь, он лишь утвердился в мысли: она идеальна. Каждая линия, каждый вздох, каждое движение.

Илья посмотрел на Полину, заметив, как она слегка наклонила голову, играя с прядью волос, и как её взгляд скользит по его телу.

Его рука оказалась на ее коленке, поднимаясь чуть выше его рука оказалась под юбкой и перешла на бедро.

Илья собственническим жестом переместил вторую руку ей на талию, мгновенно сокращая те немногие сантиметры, что еще разделяли их. Одним уверенным движением он притянул её к себе, и Полина, подавшись вперед, оказалась сверху в его объятиях, чувствуя коленями тепло его тела.

Их губы встретились в жарком, требовательном поцелуе. Это не было нежным прикосновением — это был взрыв накопленного напряжения. Их языки сплелись в тягучем, глубоком ритме, исследуя и забирая свое.

Полина, окончательно теряя связь с реальностью, запустила пальцы в его волосы, а затем принялась лихорадочно изучать рельеф его плеч и широкую грудь.

Руки Ильи тем временем не знали покоя. Он жадно вел ладонями по изгибу её бедер, сминая тонкую ткань юбки, и поднимался выше, к талии.

Когда его пальцы коснулись груди, тонкий шелк блузки показался ему непреодолимой, раздражающей преградой. Желание коснуться её кожи, почувствовать живое тепло без посредников стало невыносимым.

Не прерывая поцелуя, он резко потянул края ткани в стороны. Тишину комнаты прорезал резкий треск: пуговицы одна за другой посыпались на паркет, с сухим звонким стуком разлетаясь в разные стороны. Теперь между ними не осталось преград, кроме их собственного дыхания, ставшего одним на двоих.

Полина нехотя оторвалась от его губ. Приподнявшись на коленях, она выпрямилась, словно замирая в лучах невидимого софита.

Илья замер, его грудь тяжело и неровно вздымалась, а зрачки расширились, заполняя радужку.

Перед ним открылась картина, от которой перехватывало дыхание. Полина сидела на нем, и её юбка, ставшая критически, вызывающе короткой, обнажала бедра.

Разорванная блузка теперь лишь обрамляла её тело, подчеркивая дерзкий контраст алого кружевного бюстгальтера на фоне бледной шелковистой кожи.

Тонкое кружево едва удерживало рвущийся наружу соблазн, акцентируя внимание на каждом её вдохе.

Тяжелые пряди волос водопадом рассыпались по плечам, подрагивая в такт её прерывистому дыханию.

Она смотрела на него сверху вниз — пылающая, желанная.

— Ты настолько меня хочешь? — прошептала она, и в её голосе смешались вызов и нескрываемое торжество.

Илья сглотнул, чувствуя, как внутри всё плавится от её близости. Его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо:
— Полина, если бы разорванная ткань могла показать масштаб моего желания... в этом городе не осталось бы ни одного целого магазина одежды.

Полина лишь лукаво усмехнулась, глядя на его реакцию, и начала медленно отстраняться, словно дразня его этим внезапным холодом. Но терпение Ильи окончательно лопнуло. Его руки, крепкие и горячие, властно перехватили её за поясницу, не давая уйти.

— Иди ко мне... — выдохнул он, и в этом шепоте было больше требования, чем просьбы.

Он притянул её к себе, сминая расстояние между ними. Их губы снова встретились в жарком, почти отчаянном поцелуе. Илья, не желая терять ни секунды, начал нетерпеливо снимать блузку.

Когда ткань наконец соскользнула с её плеч, он на мгновение замер. Красный — определенно её цвет. Цвет страсти, опасности и его личного наваждения.

Одним резким, но точным движением Илья перекатил её под себя, нависая сверху.

Полина под ним выгибалась, словно струна, подставляя под его поцелуи изящную линию шеи и острые ключицы. Он жадно прильнул к её коже, оставляя яркие отметины — маленькие печати своего владения, которые завтра напомнят ей о каждой минуте этой ночи.

Его поцелуи спускались всё ниже, к груди, которая часто вздымалась, пытаясь ухватить ускользающий воздух.

Сладкий, гортанный стон Полины эхом отозвался в его сознании, выжигая остатки самообладания.

Она обхватила его бедра ногами, притягивая еще ближе, и помогла ему избавиться от лишней одежды. Вскоре Илья остался в одних боксерах, а её юбка полетела куда-то на пол, в темноту.

Приподнявшись на руках, он замер, окидывая её взглядом... полностью. Каждую деликатную линию, каждый изгиб бедра, каждый миллиметр её бархатистой кожи. В свете ночника она казалась совершенным произведением искусства.

— Ты прекрасна... — сорвалось с его губ, почти как молитва.

Он снова опустился к ней, целуя низ живота, чувствуя, как её мышцы невольно сокращаются под его губами.

Его руки блуждали по её телу, запоминая рельеф, в то время как Полина запустила пальцы в его волосы, направляя и притягивая к себе. Но когда его ладонь накрыла её грудь, он снова ощутил преграду. Кружево. Эта тонкая ткань, которая теперь казалась лишней, почти чужеродной.

Илья чуть приподнял Полину, чувствуя тяжелое биение её сердца под своими пальцами, и завел руки ей за спину.

Застежка бюстгальтера поддалась не сразу, усиливая и без того невыносимое ожидание, пока наконец последний замок не щелкнул, освобождая её тело для его прикосновений...

Резкий, навязчивый звук будильника пронзил тишину комнаты, безжалостно вырывая Илью из обволакивающего жара сна. Мир, где кожа Полины пахла ванилью, а воздух искрился от напряжения, мгновенно рассыпался в прах.

Илья рывком открыл глаза. Потолок. Знакомая трещина на побелке. Холодный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах.

Он тяжело дышал, сердце всё еще колотилось в бешеном ритме, словно он только что пробежал марафон.

Руки непроизвольно сжали простынь, пытаясь удержать то самое ощущение тепла, но пальцы коснулись лишь прохладной ткани.

Будильник вибрировал в его кармане показывая время два часа дня.

— Черт... — прохрипел он. Голос был таким же низким, как во сне, но теперь он звучал надломленно.

Илья резко сел на кровати, и в ту же секунду мир качнулся. Перед глазами поплыли черные пятна, в висках запульсировала тупая боль от резкого перепада давления. Он зажмурился, нахмурившись так сильно, что между бровями залегла глубокая складка. Это было странное, новое для него чувство: смесь физического дискомфорта и горького разочарования.

Он сидел в тишине, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца.

Сон был слишком реальным. Он всё еще чувствовал кончиками пальцев текстуру кружева и жар её кожи, а в ушах стоял её хрипловатый шепот.

Тот факт, что его подсознание выдало такую детальную, почти осязаемую картину с Полиной в главной роли, злил и пугал его одновременно.

— Как она это делает? — прошептал он в пустоту комнаты, запуская пальцы в спутанные волосы.

Илья медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Хотелось списать всё на душную комнату или затекшую шею, но тянущее чувство внизу живота и эта глухая, почти физическая тоска по человеку, который только что «был здесь», врать не давали.

Он искренне ненавидел этот будильник. Мерзкий писк вдребезги разбил момент, на котором всё только начиналось. И ещё сильнее он ненавидел себя за то, что прямо сейчас, как одержимый, готов был отдать всё на свете, лишь бы провалиться обратно в ту темноту.

Туда, где Полина смотрела на него — с вызовом, с нежностью, так, как умела только она.

Холодная вода в душе немного встряхнула, но образ из сна всё равно маячил где-то на периферии зрения. Вытираясь полотенцем, Илья набрал Артура.

— Живой? — вместо приветствия раздался в трубке хриплый голос друга. На заднем плане у Артура что-то звонко лязгнуло — видимо, опять копался в каком-то старом хламе в гараже.

— Почти, — Илья зажал телефон плечом, натягивая футболку. — Ты чего так рано в железе возишься? Мать спит ещё?

— Мать на смене, — коротко отозвался Артур. В его голосе промелькнула привычная жесткость — тема семьи у него всегда была территорией с колючей проволокой. — На ночную гонку заявилось пять команд. Все «свои», но есть один нюанс в виде прыща на заднице.

— Дай угадаю, — Илья поморщился. — Руслан?

— В точку. Этот индюк уже всем растрепал, что его новый байк «порвет твой антиквариат». Видимо, прошлые проигрыши его ничему не научили. Мазохист, честное слово.

Илья усмехнулся, проверяя ключи в кармане. В плане гонок он был хирургически точен, и Руслан для него был не соперником, а скорее досадной помехой на трассе.

— Пусть треплется. На финише у него обычно голос пропадает. Во сколько старт?

— В полночь. Собираемся у старого моста. Кстати, — Артур сделал паузу, и Илья буквально почувствовал его ухмылку через экран. — Ты же не один приедешь?

— Я позвал Полину, — ответил Илья, и сердце предательски екнуло, напоминая о сне.

— Ого, ставки растут! — присвистнул Артур. — Ну, тогда я Вику вызваниваю. Будет двойное свидание на скорости сто сорок в час. Главное, не облажайся перед своей дамой, когда Руслан начнет подрезать.

— Не дождется, — отрезал Илья. — До вечера.

***
Дружба Ильи и Артура, не началась с вежливого «привет». Она началась с хруста костяшек и привкуса крови во рту.

Это было два года назад. Илья возвращался с поздней тренировки, едва переставляя ноги от усталости. В одном ухе играл какой-то ленивый бит, вторая лямка сумки больно врезалась в плечо.

Чтобы срезать путь, он нырнул в узкий проход между гаражами и старыми хрущевками — место, которое приличные люди обходили стороной даже днем.

В тени бетонного забора он увидел их. Пятеро парней окружили одного. В центре, прижатый спиной к облупленной стене, стоял Артур. Он выглядел паршиво: губа уже разбита, куртка в пыли, но в глазах — ни капли страха. Только бешеная, загнанная в угол злость.

— Ну что, Артурчик, мать снова на двух работах, а ты тут за старшего? — вкрадчиво прошипел один из нападавших, поигрывая зажигалкой. — Мог бы просто отдать деньги, и мы бы не портили тебе твое красивое личико.

— Пошел ты, — огрызнулся Артур, сплевывая кровь под ноги вожаку. — Передай своим, что я скорее сдохну, чем буду платить за проход по своему же району.

Когда первый замахнулся, Артур успел увернуться и вмазать в ответ, но численное преимущество — штука жестокая. Четверо навалились разом.

Илья не был героем, но смотреть, как пятеро топчут одного, не позволяли настройки прошивки. Он сорвал наушник, и тот повис на проводе, маятником ударив по груди.

Спортивная сумка полетела в грязь.

— Ээ, придурки! — крикнул Илья, уже на бегу сокращая дистанцию. — Неровно считаете, добавьте ещё одного.

Илья, с ходу пробивая резкий джеб в челюсть ближайшему парню. Тот отлетел, явно не ожидая, что у «жертвы» появится подмога.

Артур, воспользовавшись моментом, мощно зарядил локтем в дыхалку другому.

— Ты ещё кто такой? — прохрипел он, уворачиваясь от замаха.

— Сейчас узнаешь. — отозвался Илья, уходя нырком под кулак и нанося встречный в корпус.

Драка была хаотичной и злой. Илья работал технично — сказывались часы на боксе, а Артур бился яростно, как зверь, вкладывая в каждый удар всю обиду за нехватку денег и тяжелую жизнь. В какой-то момент их прижали спина к спине.

— Справа! — коротко бросил Артур.
Илья тут же среагировал, блокируя удар и отвечая мощным лоу-киком.

Через пару минут, поняв, что «легкой прогулки» не выйдет, нападавшие начали отступать.

— Мы тебя еще найдем, Артур! И дружка твоего тоже! — крикнул один, вытирая кровь из-под носа, прежде чем скрыться в темноте.

В переулке воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым, хриплым дыханием.

Илья поднял свою сумку, отряхнул её и посмотрел на Артура. Тот стоял, опершись руками о колени, и сплевывал кровь.

— Живой? — холодно спросил Илья.

— Бывало и хуже. Ты откуда вообще вылез? На альтруиста не похож. Кроссовки чистые, куртка дорогая... Что, решил в героя поиграть?

— Решил, что пять крыс — это слишком много для одного переулка, — спокойно ответил Илья. — Меня Илья зовут.

— Артур, — парень выпрямился, внимательно разглядывая своего спасителя. Его взгляд потеплел, но в нем все еще читалась настороженность. — Слушай, Илья... спасибо. Если бы не ты, они бы мне ребра пересчитали.

— Забей. — Илья усмехнулся и кивнул на выход из проулка. — Пошли отсюда, а то вдруг они за подкреплением побежали. Тебе куда?

— На окраину, к заправкам. Там мать работает, надо встретить, чтобы эти утырки к ней не пристали.

— Мне почти по пути. Дойдем?

— Дойдем, — Артур хлопнул Илью по плечу, уже по-братски, хоть и немного скованно. — Кстати, неплохо приложил того длинного. Занимался где-то?

— Да так, бокс по выходным, чтобы пар спустить. А ты?

— А я в жизни, Илья. Каждый день — тренировка.

Они шли по ночному городу, два абсолютно разных человека, между которыми только что пронеслась молния. Они еще не знали, что через год будут делить один байк на двоих и доверять друг другу жизни на трассе, но это «спасибо» в грязном переулке стало фундаментом, который не разрушить.

Они дошли вместе до конца района, почти не разговаривая — просто два парня, пропахшие адреналином.

Обменялись парой фраз про то, кто где живет, и разошлись, даже не надеясь на продолжение.

Всё прояснилось через неделю. На общей школьной линейке Илья, стоявший в строю своего пафосного 11-«А», поймал на себе взгляд из другого конца двора. Там, среди шумного и не особо дисциплинированного «Г» класса, стоял тот самый парень из переулка. Артур.

Илья раньше его не замечал. Да и как заметишь? Артур был «призраком». Он появлялся на первом уроке, а потом исчезал — разгружать фуры на складе или подрабатывать в мастерской, чтобы помочь матери закрыть счета.

После уроков Илья догнал его у ворот.
— «Г» класс, значит? — усмехнулся он.
— А ты, выходит, у нас «элита» из «А»? — Артур прищурился, но в углу его губ промелькнула тень улыбки. — Пойдем, «элита». У меня тут за углом байк разобранный. Покажу, что такое настоящая скорость, если руки из того места растут.

Так и сложилось: один — баловень судьбы с отличными перспективами, другой — парень с окраины, знающий жизнь через мозоли. Но в ту ночь в переулке они стали равными. И с тех пор ни один Руслан в мире не мог вклиниться между ними.