Разбитые клятвы

Снег почти растаял, оставив после себя небольшие лужи и запах влажного асфальта, а вечерний закат окрашивал город в золотисто-розовые оттенки. Полина шла по парку, только что вышедшая из маникюрного салона, и каждый её шаг казался постановкой: уверенно, прямо, словно весь мир был её зрительным залом.

Вишнёвый лак на её пальцах переливался в слабом свете фонарей, и она не удержалась от того, чтобы слегка прокрутить кисти рук, наблюдая, как блеск играется с огнями города.

Лёгкий ветер шуршал последними листьями, а она, с лёгкой усмешкой, перепрыгнула через маленькую лужу. Всё вокруг казалось обыкновенным, но для Полины любой вечер мог превратиться в мини-приключение.

Она не спешила домой. Иногда приятно идти просто так, когда город уже почти пуст, а фонари включаются один за другим, как будто создавая сцену только для неё. В такие моменты уверенность и красота не нуждались в доказательствах — они были частью её самой.

Полина слушала, как под каблуками булькают лужи. Почему снег всегда тает именно там, где я хочу пройти? — подумала она, чуть улыбаясь.

Мои мысли прервал телефонный звонок. Сняв наушники, я достала телефон из заднего кармана своих джинс. Приняв звонок, я поднесла телефон к уху.

— Привет, Вик, — сказала я немного уставшим голосом.
— Ты где делась? Я пришла, а тебя нет. Признавайся, ты мне специально не открываешь, а? — с наигранной обидой сказала Вика.
— Господи, я тебя прибью когда-нибудь! Я же говорила, что пойду на маникюр в три часа.
— Блин, точно. С головы вылетело.
— У тебя постоянно что-то с головы вылетает, наверное, из-за того, что тебе в голову постоянно что-то прилетало, — с усмешкой сказала я.
— Оочень смешно, — протянула подруга. — Как придёшь, напиши. Прийду, посмотрю на твой маникюрчик.
— Обязательно.
— И ещё я тебе кое-какую новость расскажу, — с каким-то весёлым задорством говорила подруга. — Обалдеешь!
— Что уже произошло? Опять на тебя бабка с пакетами набросилась? — смеясь, спросила я.
— Знаешь, как страшно было. Я не виновата, что, как оказалось, я похожа на консьержку с её дома, которая ей должна тринадцать рублей.
— Хахаха, — смеялась я.
— Что ты смеёшься? — со злобой сказала Вика. — А как ты споткнулась и хотела удержаться за мужчину, а в итоге сняла с него штаны!? — смеялась во весь голос сказала Вика.
— Фуу, зачем ты это вспомнила? Брр...
— Хаха. Один один.
— Так всё, давай. Как приду напишу.
— Хорошо, хорошо. Как придёшь — напиши!
— Ага.

Сбросив звонок и отключив телефон, я положила его обратно в задний карман своих джинс.
       ***
Достав ключи из кармана куртки, я открыла входную дверь и зашла в свою уютную тёплую квартиру. Кинула ключи на зеркало и закрыла за собой дверь. Сняв куртку и сапоги, я сразу же пошла в душ. Пока я раздевалась, ванная стремительно наполнялась водой. Как только она набралась, я начала потихоньку погружаться в воду. Погрузив ногу, всё моё тело покрылось мурашками: после мини прогулки мне было холодно, а вода была практически горячей, и этот контраст меня даже как-то успокаивал.

Не знаю, сколько я так пролежала — может, минут двадцать или ещё дольше. Моё умиротворение прервал дверной звонок, и я сразу вспомнила, что нужно было написать Вике. Я спокойно вылезла из ванны, но дверные звонки стали ещё более настойчивыми. Нет сомнений, это — Вика. Пока я заматывалась в полотенце, звонок стал как будто ещё громче. Я побежала к двери ванной и, открыв её, крикнула:

— Минуту!

Забежав обратно в ванную, я надела тапочки и побежала к входной двери.

Открыв дверь, на пороге стояла Вика.
С ней мы дружим с самого детства, с садика.

Помню нам было по пять лет, когда мы спокойно играли в садике. Я рисовала красивую чёрную кошку, а Вика играла с куклой Барби. Тут подбегает какой-то мальчик. Артур его звали, что ли... Выхватывает у Вики куклу и отрывает голову её Барби. Я смотрю, как Вика начинает кричать, чтобы он отдал куклу.

— Отдай, она моя! — с обидой крикнула Вика.
— А ты попробуй отними! — воскликнул он.
— Отдай! — Вика стала выхватывать куклу, но всё безуспешно. Артур смеялся и не отступал, не отдавал куклу. Воспитателей на тот момент не было, как будто они испарились.

Я не могла оставаться в стороне, как дети, которые были с нами в одной группе. Я со злостью бросила карандаш, нахмурившись, пошла к ним. По пути взяла плюшевого крокодила. Как только я подошла на близкое расстояние, со всей силы ударила плюшевым крокодилом Артура. После удара он в недоумении посмотрел на меня.

— Ты совсем афигела?!

Он смотрел на меня с такой злобой, что мне стало не по себе, но я всё равно не испугалась и крикнула в ответ:

— Отстань от неё! Или я тебе, как и этой кукле, голову оторву!

Боковым зрением я заметила, как все дети с испугом смотрели на меня.

— Ах, Полина, ты что такое говоришь?! — появилась воспитательница, откуда не возьмись.
— Он мою куклу забрал и сломал! — крикнула я. Сказала, что кукла моя, просто чтобы не впутывать Вику.
— Нет! Она просто так меня ударила! — крикнул Артур.
— Мне всё равно, что тут произошло, но я видела, как ты, Полина, ударила, и пригрозила Артуру! Бегом со мной к главному воспитателю! — крикнула воспитательница, подошла ко мне, схватила за запястье и потащила к выходу.

Я кричала:

— Да пошла ты! Дура!

Все дети ахнули и смотрели на меня, как на чудовище.
— Я сказала, отпусти меня! Пока я тебе руку не оторвала! Мне больно! — с агрессией крикнула я.

Воспитательница смотрела на меня с такой ненавистью, что мне стало не по себе, но я тоже не промах — смотрела на неё с ещё большей ненавистью.

— Я звоню твоим родителям, — спокойно сказала она. Отпустила мою руку и пошла к выходу, доставая по пути телефон.

Я повернулась, и первым, кого я увидела, был он — Артур. Он смотрел на меня с испугом. Я подошла к нему и сказала:

— Отдай куклу.

Он отдал её целую и невредимую. Оттолкнув его, я пошла к Вике и протянула ей Барби:

— Держи.

Она уверенно взяла куклу. В её глазах не было ни страха, ни осуждения, как у всей нашей группы. Она улыбнулась и обняла меня.

— Спасибо тебе большое! — с радостью сказала Вика.
— Не за что, это справедливо, — с улыбкой ответила я.
— А давай будем лучшими подругами. Ты будешь меня защищать, а я — давать тебе играть с моей куклой, — с трепетом воскликнула Вика.
— Давай! — радостно прокричала я. Конечно, у меня этих игрушек и Барби было валом, но я не хотела отказываться от предложения дружбы.

С тех пор мы неразлучны. Постоянно играли вместе, обедали за одним столиком — стали просто не разлей вода. После этого инцидента вызвали моих родителей и пожаловались на меня. Родители меня не поругали, а наоборот похвалили, так как я заступилась и не осталась в стороне, как другие. Но объяснили, что не нужно агрессировать и угрожать человеку, нужно всегда держать лицо и не опускаться до их уровня.

В школе мы тоже были вместе: в одном классе, за одной партой. Нам даже один и тот же мальчик понравился. Мы поругались и не общались целых два дня! Но потом плюнули на него и снова воссоединились. В старших классах мы были настоящими иконами школы.

Я — высокая, стройная, харизматичная брюнетка с характером.
Вика — такая же высокая и стройная, милая рыжая лисичка с чёлкой, которая, кстати, и сейчас остаётся её фирменным знаком. За нами бегали практически все парни нашей школы и не только нашей.

Школу окончили хорошо: я с красным аттестатом, Вика с синим. Поступили даже вместе, в одну группу и на одну специальность — экономика.

Сейчас нам по двадцать лет, и если дружба — это навык, то мы его точно прокачали на максимум.

Когда я узнала, что поступила, стала искать квартиру рядом с институтом. Так как я жила в посёлке городского типа с большими коттеджами и домами, оттуда было бы долго ездить и рано вставать. Поэтому родители не были против того, что я буду жить отдельно от них. Я могла в любое время к ним приехать и знать, что мне там будут рады и меня ждут.

Мне купили квартиру в элитном районе за приличную сумму, родители могли себе это позволить, так как мой отец работает в очень востребованной компании, он там самый главный. Мама домохозяйка, конечно, хотела снова начать работать, но папа не дал ей такой возможности, потому что, когда мне было три года, мы жили практически в нищете. Мой папа поднялся из самых низов до самых высот, работал днями и ночами, сутками напролёт. Мама то же самое, хотя она могла просто бросить папу и уйти к другому, который был богатым и постоянно пытался её добиться, но мама любила папу и ни на кого и ни на что его бы не променяла. Папа был очень благодарен маме за поддержку, за её безграничную любовь, а мама была благодарна папе за то, что он сдержал своё слово.

Теперь наша семья ни в чём не нуждается, родители и вообщем то вся наша семья являются для меня примером безграничной, настоящей любви. Ещё у меня есть родной, младший брат, Серёжа, ему 14 лет. Тот ещё кадр.
Из мимолётных воспоминаний меня вырвала Вика.
— Ты почему мне не написала? Я уже начала переживать.
— Забыла, сразу в душ побежала.
— Вообще, что я хотела рассказать... К нам в группу переводятся два студента. Тех двух дебилов отчислили и...
— Да, я помню, — перебила я Вику. — Это надо было додуматься корову в институт притащить, как они её через двери просунули, у меня до сих пор вопрос, — сказала я и посмотрела на Вику. Она смотрела на меня с неким осуждением.
— Прости, прости, прости! Просто я до сих пор в шоке с этих идиотов. Слава богу, их отчислили.
— Да, я тоже. Так на чём я... А, ну вот, говорят, что студенты, которые к нам переводятся, отчислены за драку.
— Надеюсь, такими пришибленными, как те, они не будут.
— Будем надеяться.
— Так, ты чего стоишь? — я только что поняла, что мы разговариваем на пороге прихожей. — Заходи, чай будем пить, ну или не чай, как пойдет, — с ухмылкой сказала я, подмигнув и ослепив Вику своей улыбкой.
— Я всегда за, но мне надо сегодня провести полный комплекс процедур ухода за собой.
— То есть ты прошла три квартала, чтобы мне это рассказать?
— Ну а что? Трубку ты не берёшь, а я уже не могла терпеть, чтобы рассказать тебе это.
— Сумасшедшая.
— Так ладно, я побегу, а то родители мне уже звонят, спрашивают, куда ты так резко рванула.
— Ну хорошо, я тогда пойду сушить волосы и делать этот чертов доклад, — настроение сразу испортилось, глаза Вики округлились, и она с возмущением сказала: — Какой ещё нахрен доклад?!
— Который нам на прошлой неделе задали.
— О боже! Ааа! — Вика была на грани.
— Я буду держать за тебя кулачки, а за твоё терпение и пальчики, когда будешь выдёргивать себе волосы на ногах во время «Полного комплекса процедур» доклад будет казаться сущим пустяком, — сказала я, начав смеяться.
— Да иди ты!
— Хаха.
— Что за тема хоть?
— «Психология современной экономики».
— Господи... Так всё, я пошла. У меня, оказывается, ещё столько дел, — с сарказмом сказала Вика.
— Удачи тебе. Сладких снов, — с издевкой сказала я.
— Пошла ты.

Я послала ей воздушный поцелуй и закрыла дверь. Высушив волосы, надела розовые клетчатые шорты и белую майку, я пошла прямиком в кровать делать доклад. Делала я его полтора часа. Уснула моментально, как будто пахала весь день.