Мальчик Кирилл
Мальчик Кирилл не понравился мне сразу, от него пахло безумием и чудаковатостью. Какой адекватный человек заберётся на стол к директору и прямо перед его лицом стащит штаны? Я же хотела спокойно провести седьмой класс, не переживая о новой идиотской идее этого парниши.
А вообще, Кирилл и выглядел очень убого, хотя у него и было породистое лицо. Острые скулы, о которые можно палец порезать, миндалевидные глаза небесно-голубого цвета, подведённые жирно-жирно чёрным карандашом, подкрашенные медовым карандашом брови, с мочки левого уха плавно покачивается золотистый крестик, волосы карамельного цвета забавно пушились. Одевался он тоже по-уродски, выбирая ядовитые цветаи обнажая максимум голой кожи. Штанга с двумя глубокими синими сапфирами на пупке очарования ему не придавала.
Как эта странная уродливая хрень хоть кому-то нравится, а?
Мальчик Кирилл учился удивительно превосходно, частенько прогуливая уроки и проводя их в обществе малознакомых бухих от алкоголя или наркотиков чувачков. Учителя его обожали, кроме троих отдельных — моих самых любимых.
Тогда я ещё была хорошей и милой девочкой, что, конечно же, неправда. Любила литературу, русский язык, алгебру и биологию. Особенно биологию. Помню, как Анне Алексеевне «понравилась» моя идея вскрыть лягушку. Эх, времена, времена!
— Алиса Серафимовна, а можно я лучше с Глобиной сяду? — взмолился Кирилл, заметив хищную ухмылку Лукиной. Она его пугает, значит она уже мне нравится.
— Прости, Кириллочка, но со мной сидит Мушахин! — покачала грустно головой Алиска, пододвинувшись, когда Серёжка закинул ноги на парту.
— Так, Матвеев, не испытывай моё терпение, садись с Машенькой! — устало привалившись к столу, отдала приказ наша классная руководительница на время.
— Ну не-е-ет! — умоляюще тянет этот дурак и строит учительнице глазки, умело наливая их слезами.
— Садись с Рыжиковой! — так и сдалась Алиса Серафимовна, потеряв статус моей любимой учительницы, отдав на растерзание чокнутому Матвееву.
— Во, так-то лучше! — воспряв духом, Кирилл озорно подмигнул мне. Моя рука сама собой сжалась на канцелярском ноже, выкручивая лезвие.
Мальчик Кирилл прошествовал к предпоследней парте третьего ряда, то есть, к моей и сел рядом, раскидав по всему столу учебники.
— Ты придурок, Матвеев…
— Ты чего обзываешь, рыжая?
— Хочу и обзываюсь, сгинь отсюда!
— Не могу, теперь это и моя парта!
— Чем тебе Маша не угодила? Умная и сообразительная, сноровистая и спортивная, влюблённая в тебя-драгоценного!
— Ты видела её? Зубы выпирают, волосы — рыбий хвостик, а глаза! Глаза раскосые и рыбьи! — в наигранном испуге Матвеев схватился за сердце, совершенно не обращая внимания на то, что Лукина его услышала и сдерживала себя из последних сил, чтобы оставить себе почётный титул старосты нашего класса, а не убийцы Кирилла Павловича Матвеева.
«Не сдержись! Стукни его хорошенько!» — умоляла я глазами, и Маня это видела, поникнувше пожав плечами.
— А меня ты, значит, не боишься? — тихо поинтересовалась я, открывая тетрадь и записывая число.
— А чего тебя бояться! Ты же кавай-девочка!
Кирилл искренне изумился. Ну ничего, падла, тёмную я тебе устрою, но вежливо осведомлю об этом.
— О, милый мой, тебе стоит меня опасаться, я не Лукина, в глаз не дам, я молча и с улыбкой отравлю, — добившись округлённых глаз, я удовлетворённо кивнула сама себе, переключив всё внимание на учителя. На выброшенный на берег планктон моя царская туша не реагирует.
***
Застёгивая на ходу куртку и переговариваясь с Элизкой, я краем глаза наблюдала за уже наскучившей картинкой. Очередная бедняжка признавалась в любви Матвееву, искренне надеясь на взаим. Интересно наблюдать за тем, как он в очередной раз докажет то, что он шаромыжник, отвергнув нежные чувства юной красавицы.
—…и ты мне всегда нравился, такой красивый, вот! — девочка смущённо потупила глазки, наматывая на пальчик золотистую кудряшку.
Я с нетерпением ждала шоу, Элизабет тоже присоединилась ко мне, включив камеру на телефоне. Две дурочки, ей-богу! Вот Кирилл набирает в лёгкие воздух, вот отходит на шаг и, сочувствующе сверкнув глазами, мягко отвергает Анечку Доронцову, я вспомнила случайно её имя.
Так. Стоп. Мягко отвергает!? Мягко!? В аду похолодание?
— Ты это видела? — Лиззи тоже заметила несоответствующее поведение Матвеева, тоже явно ошарашенная увиденным, тоже желающая подойти к Кириллу и врезать от души.
— Видела…
Отверженная девочка понимающе кивнула и, горестно всхлипнув, ушла. А Кирилл, довольный собой, повернулся в сторону ворот школы, где и заметил наши искривлённые лица. Оскалившись в своих лучших традициях психа, он направился к нам. Я не растерялась, конечно. Хватаю Пшеницыну за локоток и бегу, не раздумывая ни секунды, незабыв хорошенько отматерится.
Вы представьте себе. Идёте по дорожке вы, выгуливая собачку — какую-нибудь очаровашку-чихуашку — и тут мимо вас пробегают неадекватные подростки, что-то вопя про молодость, Кракена и смерть, правда единственный мальчик обещает сделать их смерть приятной. Человек решил, что выгуливать собаку на этой улице он больше не будет, ничего не будет.
Мы с подругой, заметив знакомый подъезд, сиганули туда, скоро набирая пароль и вбегая внутрь, со всей богатырской силы захлопывая дверь. Теперь мы в относительной безопасности. Переждав опасность, мы пошли к лифту, зашли в него, напугав круглыми глазами старушку в розовом пальтишке, забили пятый этаж и стали подниматься в Рай, а точнее на квартиру Ваньки Никифорова, он нас защитит, по крайней мере её, а меня за компанию.
Стучим в обшарпанную дверь, и открывает нам дверь мужик в персиковых панталонах, немного нечёсанный и пахнущий сгущёнкой.
— Ванёк, спаси наши души! — от всей души завопила я, юркнув в квартиру и используя молодого человека Элизабет, как сверх прикрытие.
И Ванёк, тяжело вздохнув, повёл нас на кухню, усадил за стол и заварил чай, приоделся и выслушал наш щепетильный рассказ. А потом долго ржал, хотя не, недолго, пока до подруги не дошло, над кем он смеётся.
Весело живём!