Детдомовка

Не хотелось куда-нибудь выходить за пределы дома, да и вообще комнаты. Было пусто и противно на душе. Дурацкое чувство одиночества, из-за которого ты становишься чёрствым, сумасшедшим и безбашенным.
Все равно почему-то. На мнения, осуждения, критику, но как бы странным оно тебе не казалось, все это съест тебя изнутри.

Так, я просто села на пол, смотря на окно. Опять все обыденно, смотрю куда-нибудь, начиная во что-то вдумываться.

И словно по щелчку, я вспоминаю свое прошлое, там, где я была нужна, где меня искренне любили, не давали в обиду, каким же счастливым ребенком я была и, что со мной сейчас стало. Обидно стало за себя, возможно это моя вина, что все вот так случилось. Мое чувство вины есть всегда, даже если я ничего такого не сделала. Раньше, меня учили, меня обязывали делать, делать и делать, а потом все вот так пуф, рассыпалось как порошок.

Дверца открылась, я не стала даже поворачиваться, мне слишком глубоко все равно, даже неинтересно.

—Что с тобой? -спросил Саша.
—Ничего, все хорошо. -шмыгала я.
—Ведь это не так.
—Меня учили не опускать руки, даже когда ты чем-то расстроен.
—Опускать одно, а приопустить, нечто иное, тебе не кажется? -гладил Саша меня по спине.
—Не могу, я так воспитана.

В моем голосе слышалась сильное переживание, разочарование своих же сил.

Саша не стал что-то ещё договаривать, брат сел рядом со мной. Мы сидели и молчали, сидя в моей тишине и тьме.

—Я тоже чувствовал себя одиноким. -продолжил он.

—Что?

—Моя жизнь, сложная штука, но для тебя она будет лёгкой. Меня пытались разбаловать, мне все давалась легко. Сейчас, когда я вырос, понимаю, что не может быть все просто так, за все нужно платить, есть подвох так или иначе, а может, ты просто везучий. -печальным голосом говорил он.

—Причем тут я?

—Ну знаешь, ты другого воспитания, более существенна и настоящая, а я как китайская подделка. Пытаюсь наверное, быть сильнее, но понимаю, что это не так.

—Зачем ты меня поцеловал?

Саша помрачнел. На минуту у него закрались глаза.

—Меня разрушили..
Когда родители часто не уделяли мне времени, я пропадал. В таких скитаниях, приобрел свою боль, которая не лечится ни таблетками, ни йодом, ничем.
Я встретил девочку. Она была прекрасна... Ангельски красива, ее белые локоны, глаза такие голубые, а внутри синий-синий, как глубина океана. Самое страшное знаешь, что было? Я тонул и не пытался спастись. Чем дальше ты заходишь тем глубже и глубже смотрел на нее, мне снова заново хотелось жить, узнавать все больше и больше, она стала моим вдохновением.
Сначала, я просто любовался ей издалека, очень редко, но она даже того не подозревала. Потом, случилось внезапное рандеву на одном вечере. Оказалось, она тоже смотрела на меня, как? А я не знал. Мы сидели и разговаривали. Тогда я узнал, что она болеет, поэтому ее так часто нету на учебе.

И что-то так ёкнуло внутри меня. Я вижу своего брата, который не боится открыться мне просто так, не смотря на душевную пропасть в нем. Мне было приятно.

—Я каждый день уже не убивал свое время, а жил с искрой в глазах, желаниях и надеждой. Мне так было хорошо, как никогда на свете. Я ходил к ней в больницу, приносил ей всякие вкусности, ведь у нее тоже почти никого не было, ее воспитывала тетя.
Я никогда не забуду ее аромат, она всегда пахла свежей выпечкой, такой домашней, в примесь с травами  Она была девочка моей мечты. А как же она любила детей, особенно свою двоюродную сестрёнку.

—Что же случилось? -обеспокоено спросила я.

Саша сглатнул. Дыхание перешло из плавного, ровного в танцующий испуг. Скулы сжались, глаза стали стеклянными.

—Она... Умерла.-закрыл он лицо руками. —Просто чуть ли не у меня на руках. Тогда случился наш первый поцелуй... Я пообещал себе, что буду жить дальше. Ради нее я дал себе клятву, хоть её больше нету.

Ведь правда... Ради такого, я бы тоже не прекращала свою веру, но после смерти отца, я где-то, просто потерялась. Сейчас Саша как-то тоже, вдохновляет меня, а ещё слова матери...

—Вот так в жизни бывает. Ты ведь удивилась, что я ни какой-то распущенный эгоист?

—Да.

—Думаю, ты понимаешь теперь, почему я такой.

Я ничего не ответила. Саша лег рядом со мной и мы молчали. Это были непередоваемые ощущения близости, так сводят с ума, эти твои откровения, никому не нужные и одинокие. Ты не можешь поделиться с кем-то, потому что все это скапливается в твоей голове. Не можешь определиться, что ты точно можешь рассказать, чтобы правильно преподнести свои переживания, иногда за них стыдно, и люди могут просто поменять свое мнение о тебе, о том, как ты ужасен. И тогда ты теряешь все...

В этот момент в комнату залетает мама. Мы с Сашей смотрим на нее. Она вся запыхавшись, подходит к нам и говорит:

—Так, дети мои! -быстро пробурчала она.

—Что? -вместе отозвались мы.

—У нас сегодня, как я узнала только сейчас, будет вечер встреч.

У меня ошарашенная реакция на все это внутри себя.

—Маша, собирайся, поедем к врачу уже сейчас. Прости, что такая неотложка, ведь ты тоже член нашей семьи и обязана там быть.

Мать ушла. Саша лишь вздыхал, что-то бурча про себя. Не обращая внимания на это, я встала у зеркала и стала поправлять одежду. Волосы поправляются лишь быстрым поворотом головы в стороны.

—Так торопишься, лучше бы не торопилась. -говорил Саша.

—В каком это смысле? -недопонимая спрашивала я.

—Эти встречи ужасны. Говоря о том, что они там как вампиры, отцы играют в казино, договариваются о грязных делах, грязных договорах с подписями.

—Бал вампиров. -закончила я.

Я собралась. Мы с матерью поехали к доктору. Я не представляла как они будут колдовать с моим лицом, а более страшное было то, как бы они его не изуродовали. И, как вообще они смогут убрать синяки? Это все только больше напрягало меня.

Когда мы доехали до места, мать прошла со мной по пропуску. Мое сердце билось бешено, пальцы рук потрясывались, на лице как обычно, ни о чем не подозревающая улыбка. Чувствовала себя подопытной крысой.

И вот меня ведут под руку куда-то, мать идет сзади меня, теперь мне становится еще страшнее. Когда мы зашли, мне сказали ложиться на танкетку. Мать видела наверное, что мне страшно. Она села рядом со мной и держала меня за руку. Анестезия, свет проникает даже через закрытые глаза, ведь веки очень тонкие. На глазах выступали слезы.