Детдомовка

И где-то внутри, я так не хотела спускаться, но почему он ко мне так добр? Такое неадекватное знакомство, и что теперь?  Мой недостаток в том, что я никогда, никому не откроюсь, поэтому наверное, мне никто не сможет сделать больно, опустив в омут слез, страданий, ведь я все так же холоднокровно отнесусь к словам, к поступкам. Я не знаю, возможно да, что и никогда, не смогу открыться.

Я поверю каждому унижению, но не поверю ни одному из комплиментов. В детстве нас всех хвалят, конечно и я не была исключением, но почему мне так трудно понять, что хоть чего-то наверное и стою в этой жизни.
Есть много чего во мне, чего я никогда не смогу понять сама, а кто-то ещё пытается вникнуть, как мне жаль их.

Мой вечер, такой одинокий вновь. Я сидела и смотрела на окна домов, в каждой квартире протекала своя жизнь: в контрастах, грусти, веселья, боли и разочарования, одинокой постели или теплых рук.
Мою голову как обычно переполняло куча мыслей, и они не касались только меня. Почему-то всем всегда нравился мой ответ: "думаю обо всем".

Скорее всего, это нормально, быть в нашем мире таким, с апатией и некой ненавистью, какой хожу я все это последнее время. Что-то так сильно в глубине души душит нас железной проволокой, и если мы словно что-то не то скажем в этом мире, нас прижимают еще сильней.  

Нужно уже ехать домой, так выходит.

***

Утро начинается... А утро начинается не с кофе. Вернувшись вчера домой, как собака. Что мы имеем в общем без изысков: куча проблем, а ещё то, что пока не решится проблема, я не иду в школу.

Родители не виноваты, что я не могу еще все принять, а Саша, уже все равно. Буду делать вид, что ничего не помню. 

На глазах пробивались слезы, мне было стыдно и больно. Мое тело словно сейчас показало все то, что я чувствовала внутри за долгие годы. Передвигалась с трудом, синяки...мне даже противно на них смотреть, а лицо, я даже говорить про него ничего не хочу, это кусок мяса которым проехались по асфальту с наждачкой.

Внутри все сжималось с болью. Моя мать проводила со мной беседы, она была рядом, просто рядом, и я понимала, то что сложно будет рассказать что-то им, когда практически 9 лет прожила без защиты и жалоб кому-то.
Надеюсь, что все повернется в лучшую сторону, хотя бы какую-нибудь.

—Как-то, вот так. -поникла я головой.
Смотря на свое отражение в зеркале, просматривая каждый изъян, мне хотелось бы понять, почему я раньше не видела себя такой красивой, не имея даже ввиду синяков и царапин.

Вчера вечером.

—Я найду их... -сжимались кулаки Александра.

—Мы найдем. -дотронулся  плеча Александра отец. —Главное остынь, помни-спокойствие привыше всего. Все что сделано в злости-лишь амбиции.
 
Сказав это, отец ушел, а Александр остался стоять внизу, пытаясь все обдумать.

—Нашла!

Мать искала телефон, который в ее руках словно прыгал. Громкие и долгие гудки сводили ее с ума, но на том конце провода раздался женский голос "алло".

Разговор предстоял нервный, заикающейся, завтра будут работать над лицом мастера и ещё это поход к травматологу.

После всего, я ушла к себе в комнату. Она такая пустая и одинокая для меня теперь... Ее надо согреть!  Здесь пахло алкоголем и мандаринами. В ней было так свежо... На улице было хмуро, и как-то туманно, но в то же время слегка сыпался снег. А на улице было холодно, и такой снежный коврик.

В голове так все смешалось. Было неприятно и стыдно со всего, что я сделала. Я стояла, и в минуту решила пойти обратно и попросить прощения.
                                     ***

Я продолжала смотреть на себя, проводя рукой нежно вдоль лица сверху вниз.
Нужно пользоваться специальной мазью от гематом.
Дура.