Перерождение
Пекин. Пятница. Июнь.
Зной повис над городом, как густой, невидимый саван. Воздух дрожал, будто сотканный из стеклянных нитей, плавился на глазах. Он не просто грел кожу - он обволакивал, давил, проникал в лёгкие с тяжестью горячего пара. Асфальт дышал испарениями, пешеходы - обрывками нетерпения. Люди текли по улицам, как капли дождя по оконному стеклу: размытые, молчаливые, спешащие в никуда. В толпе мелькали зонтики от солнца, пластиковые бутылки с водой, раскрытые экраны телефонов - всё, что хоть немного отвлекало от вязкой духоты.
Офисные башни стояли вдоль дорог, как зеркальные ульи. Их стёкла отражали ясное небо, проблески автомобильных фар, искажённые лица сотрудников, застрявших в бесконечных совещаниях. Эти здания были похожи друг на друга, как ячейки сот - одинаковые, уставшие, загруженные под завязку цифрами, файлами, отчётами и молчаливым отчуждением.
Чэнь Юнмин, тридцать лет, отдел логистики, восьмой этаж. Человек, про которого все на работе говорили: «С ним приятно». И правда, он не спорил. Не жаловался, помогал, улыбался. Был вежливым, пунктуальным, доброжелательным. Таких называют «хорошими людьми», но сами они редко чувствуют это слово на вкус. Юнмин не был несчастным. И не был по-настоящему счастливым. Он не чувствовал себя потерянным, но и дома в себе не находил. Он просто... существовал. Жизнь текла ровно, без провалов, но и без пиков. Как музыка, поставленная на паузу.
В 21:43 он вышел из офиса, держа в руках пластиковый стакан с холодным чаем. На экране телефона - замершая страница с последними абзацами новеллы.
«Плод из бездны».
Он прочёл её за четыре дня. И теперь сидел в общественном транспорте, уткнувшись лбом в стекло, перечитывая последние строки.
«...и тогда Бог Жизни вонзил сияющее копьё в грудь своего врага, и тьма исчезла, оставив лишь пепел на ветру. Мир стал чистым. Смерти больше не было.»
На его лице не было выражения. Но внутри что-то ныло. Он не мог сказать, что именно.
— Слишком просто, — пробормотал он.
В новелле был один персонаж, который не отпускал его. Не сияющий герой. Не мудрый учитель. А тот, кого все называли антагонистом. Тот, кого следовало бояться и ненавидеть. Божество Смерти. Не просто злодей, а... кто-то больше. Он казался живым. Болью, ставшей плотью. Страданием, обретшим форму. Его слова - резкие, пророческие, странные - оставались в памяти, как занозы. А главный герой - сияющий, сильный, совершенный - казался вырезанным из слепящего света. Без изъяна. Без сомнений. Без слабости.. Без сердца?
Чэнь Юнмин не понимал, почему автор решил, что мир без смерти - это победа. Без конца, без покоя. Без финала. Снаружи автобус проскользнул по перекрёстку. На радио кто-то пел о лете, о новой любви, о свежем старте - голос был слишком бодрым, чтобы его слушать.. Юнмин задвинул наушник глубже в ухо и закрыл глаза. Ему хотелось исчезнуть на мгновение, раствориться. Исчезнуть из этой маршрутки, из этого города, из жизни, которая двигалась, но не вела никуда. Он знал, что дома его ждёт чистая постель, белый потолок, включенный кондиционер и полусъеденная коробка лапши. Всё предсказуемо.
Коллеги звали его «своим». Менеджер хвалила за пунктуальность. Девушка с соседнего отдела три раза приглашала на кофе, но он вежливо отказывался. Он не избегал людей. Просто не нуждался в них. Или разучился нуждаться. Мир стал каким-то тусклым.. без трагедии, без риска, без настоящего выбора.
Возможно, именно поэтому он так полюбил эту новеллу. В ней была живая боль. И Бог Смерти - он казался не чудовищем, а кем-то... знакомым. Как отражение, в которое не хочется смотреть слишком долго.
Дождь хлынул резко, будто его кто-то вылил из огромного неба, распоров облака ножом. Ливень ударил по лобовому стеклу. Автобус скользнул по мокрому асфальту, и Чэнь, очнувшись от дремоты, резко поднял голову. Их транспорт сворачивал налево. Справа в поток въезжала фура. Слишком быстро. Слишком близко. Громкий клаксон. Водитель выругался. Юнмин не успел подумать. Только одно мелькнуло - «неужели так просто»? Он не закричал. Только выронил телефон. Экран мигнул - последняя строчка всё ещё была там.
«Смерти больше не было»...
____________
Шум.
Гулкий, вязкий, будто мир раскалывался на части. Вокруг гремело, звенело, дрожало – словно весь воздух стал звонким металлом. Где-то рядом лопнула земля, раскрыв пасть, и из неё вырвался хрип - не человеческий, не звериный, а первобытный, наполненный смертью.
Запах крови.
Не тонкий, не символический. Настоящий. Тяжёлый, густой, как ржавчина на солнце. Он разливался по воздуху горячими волнами, прилипал к ноздрям, обжигал лёгкие. Неуловимый намёк - нет, тяжёлое, почти зримое облако. Багряная влага стекала по каменным плитам, впитывалась в землю, шептала в каждой трещине: всё кончено.
Он не чувствовал тела. Совсем. Будто оно испарилось. Или стало не своим. Слишком лёгким. Или слишком тяжёлым. Он висел где-то между, ни живой, ни мёртвый, разомкнутый в чужом времени. Сознание, казалось, плавало отдельно от плоти, как отброшенная тень, не зная, к чему прикасаться. Где-то далеко, как сквозь толщу времени, доносились голоса. Короткие, отрывистые. Кричали. Падали. Молили. Металл встречался с плотью. Копья звенели. Земля дрожала. Кто-то звал на помощь. Кто-то - к бою. Кто-то - к отмщению.
И над всем этим - Победный горн.
Громкий, пронзительный, торжествующий. Он вонзился в уши, как удар молнии. Неумолимый. Окончательный.
Он открыл глаза. И понял, что это не его небо.