:: part III
Этот день был ужасный. С самого утра каждая мышца ныла глухой, знакомой болью — не изнуряющей, но ощутимой, как гул после долгой тренировки. Голова была свинцовой. Под глазами залегли густые фиолетовые тени, рельефно проступавшие на бледной коже. Бессонная ночь брала свое.
К слову, в пансион я вернулась только под утро. Времени хватило только на то, чтоб сбросить с себя грязные вещи, спрятать парик в комод, собраться и отправиться на занятия.
Пансион Святой Агнесс – это не учебное заведение. Это фабрика по производству идеальных дочерей и будущих жен для сливок власти Хайэвена. Светский монастырь для тех, кого сама семья посчитала браком и выкинула в эту дыру.
Место, где из тебя вытаскивают все лишнее, чтобы осталась только красивая, послушная, пустая оболочка, готовая занять свое место в витрине под названием «высшее общество». Публичные исповеди о своих «грехах». Молитвы в ледяной часовне по пять часов в день. И трудотерапия – бессмысленное перекладывание вещей с места на место, вышивание салфеток, которые тут же сжигала страхолюдина Грээм.
Я шла, шатаясь и отбивая каблуками по черному камню непонятный ритм. Пыталась смотреть перед собой, но глаза будто разъезжались в разные стороны. Мне жизненно необходим сон. И еда. За день во мне побывал только жидкий суп после дневной исповеди.
Ускоряю шаг и тут же сталкиваюсь с кем-то.
— Вы выглядите утомленной, Ива, - директор Соретт остановилась напротив меня. Ее взгляд, холодный и оценивающий скользнул по моему лицу. В уголках ее губ таилась едва заметная напряженность — та, что появлялась только при виде меня. Для нее я была не просто непослушной воспитанницей, а «неисправимым элементом», вирусом, способным заразить весь ее фальшивый мирок. — Беспокойная ночь?
Я нутром чувствовала, как эта стерва пытается пролезть в мою голову. Как безжалостно дерет мою плоть, чтоб только узнать, что сейчас творится в моей голове.
— Просто очень устала после занятий, мадам, - ложь слетела с моих губ с такой легкостью, что стало страшно. Вдруг я уже давно разучилась говорить правду?
Сумерки уже накрыли пансион. Несмотря на это, мне все равно было отчетливо видно, как директор недоверчиво нахмурила брови, но все же улыбнулась.
Ее улыбка – спецэффект из фильмов ужасов. Она выглядит так, будто кто-то провел ниткой под кожей и потянул. Безжизненно и жутко.
В ответ я сделала легкий реверанс, как было принято в этой религиозной тюрьме, и поспешила в свое крыло.
Открывая дверь, в лицо сразу ударило тепло и запах горелых древесных щепок. Элоиза снова жгла свои свечи.
Худая, болезненная девушка сидела на подоконнике с очередным произведением неизвестного человека. Дочь опального политика. Ходячий арт-хаус в платье от кутюр. Де Корро настолько погружена в свои книги и стихи, что я иногда проверяю, дышит ли она вообще. Единственный человек, с которым можно говорить о чем-то, кроме побегов и ненависти с Соретт. Иногда я подкидываю ей запрещенные книги, которые тайком ворую из скудной библиотеки Фэрвью во время побегов. В ответ Эл пишет мне стихи. От них всегда мурашки по коже. Это мой личный просвет в не навязанное искусство.
Она была одной из моих соседок-сокамерниц, с которыми мы делили зал, кухню и ванную комнату. Вторая – Биатрис Шоу.
О, Би. Дочь оружейного барона, когда-то сбежавшая из дома. Вспыльчивая, агрессивная, с талантом к подделке документов и знанием о взрывчатке больше, чем о этикете. Наша дружба – это токсичные объятия и вечное соревнование, кто из нас круче, язвительнее и больше насолил надзирательнице Грээм. Мы как сестры, которые готовы убить друг друга за звание главной психопатки, но сольемся в одну массу, если на горизонте появиться третья.
Поэтесса, пироманка и я – профессиональная беглянка с комплексом спасателя. Что может быть лучше? Соретт просто бредит, пытаясь сделать из нас подобие на светское общество.
— Поздно ты, - послышался тихий голос, в перемешку с треском деревянного фитиля.
— Наткнулась на цербера по дороге, - ответила я, стягивая с себя неудобную обувь. Я с облегчением выдохнула, обнаруживая на пятках пару свежих, но неглубоких ссадин.
— Я же говорила, Анна-Мария живет только ночью. Свет солнца для нее смертельно опасен, - Шоу вышла из своей комнаты, потягиваясь и закрывая за собой дверь ногой.
Бросила на Би короткий взгляд, от чего она усмехнулась.
— Знаешь, Ива, - она плюхнулась на диван, — Слышала вчера ночью в Фэрвью была перестрелка, - подруга протягивала слова, будто смаковала. — Какие-то отбросы с Кулбы. Жаль, что кого-то не прибили.
Она смотрела на меня, ожидая реакции.
— Мир стал таким опасным, - откликнулась я с наигранной грустью. Мы поняли друг друга без слом. Она знала, что я была там.
Биатрис не ответила, только усмехнулась уголком губ и потянулась за своим телефоном, явно наслаждаясь моментом.
— Ну, опасным-то он стал в основном для тех, кто лезет куда не следует, - она снова бросила на меня многозначительный взгляд. — Эх, вот бы посмотреть на это...как чьи-то мозги вылетают от пары выстрелов.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной, а с подоконника донёсся спокойный, но чёткий голос.
— Би, хватит. У меня уже в висках стучит от твоих любимых кровавых подробностей, - Элоиза не отрывалась от книги, заложив ногу на ногу. — Ты это так рассказываешь, будто сериал смотришь, а не людей вспоминаешь.
Биатрис скривила губы.
— А что? Правда же - жизнь дешёвая. Одни гниют тут, в этой религиозной клетке, другие — на грязном асфальте. Разницы ноль.
В зале повисла тишина. Даже Эл отложила свою книгу в сторону. Не упуская момент, я поспешила к холодильнику. Мой желудок вот-вот переварит сам себя.
— Что, аппетит не пропал после моих разговоров? – Шоу развернулась, кладя руки на спинку дивана. — Или после вчерашнего?
Я закатила глаза, проигнорировав ее. Достала бутылку питьевого йогурта и открыла ее, все-таки отвечая этой назойливой провокаторше.
— Ты решила допросить меня на ночь глядя?
Би фыркнула, снова уткнувшись в телефон.
— Допрос? Да ладно тебе. Просто интересно, как это — быть на расстоянии вытянутой руки от того, кого вот-вот превратят в фарш, - она не унималась. — Надевала хотя бы каску, Ив. Или твой фирменный образ — это просто пофигизм и вера в свою крутость?
Де Корро тихо вздохнула, слезая с подоконника и туша свечку.
— Если бы у неё была каска, Соретт уже заставила бы вычистить ею все туалеты в пансионе, - её взгляд скользнул по моим рукам, на которых виднелось пара синяков. — Хотя...
Я сделала большой глоток йогурта, давая себе секунду на ответ.
— Может, хватит уже мусолить эту тему? Я устала, хочу есть и мечтаю только о том, чтобы выспаться.
— Ой, бедняжка! Прямо героиня боевика, страдает от недосыпа. — голос Биатрис звучал до отвращения наигранно, как в очень плохом спектакле. — А знаешь, от чего не страдают? От пули в лоб. И тебе, кстати, не помешало бы это помнить, когда в следующий раз полезешь куда не надо.
— Прекрасный совет, - сухо подметила Эл. — Прямо в открытку написать. «Дорогая Ива, желаю не получить пулю в лоб. С любовью, твоя токсичная подруга».
— Спасибо за заботу, девочки. Тронута до слёз, - во мне вскипала злость. — Пойду, попробую последовать совету и выжить до утра.
Я выкинула пустую бутылку и направилась в свое укрытие. Дверь в мою комнату захлопнулась. Прислонилась лбом к прохладному дереву, выключая главный источник своего напряжения — этих двоих.
Черт возьми, Би... Ее упертость выводит из себя хуже, чем ночные молитвы в часовне. «Надень каску». Как будто в Фэрвью это хоть что-то решает. Там либо быстрее бегаешь, либо лучше прячешься. А прошлой ночью я и то, и другое сделала на пятерку. Почти.
Я оттолкнулась от двери и потянулась снимать противную форму. Пиджак, от которого пахло чужими представлениями о приличиях. Юбка, сковывавшая каждый шаг. Галстук, затянутый вокруг горла удавкой светских условностей. Я скомкала это тряпье в единый шёлковый ком и швырнула в угол, испытывая почти физическое облегчение. Еще один день — еще один костюм для спектакля, в котором я не хочу играть.
Сначала Соретт со своими правилами этикета, потом Грээм на экономике, теперь эти две... Цирк с конями.
Я повалилась на кровать, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и напряжения. Перед глазами всё ещё стояло самодовольное лицо Би.
«Надень каску». Ага, конечно. И ещё бронежилет поверх платья, чтобы совсем уж шикарно выглядеть. Идиотка. Она думает, что Фэрвью — это её папины тиры, где всё по правилам.
Но это не тир – это гнилью дышащий город. Там нет касок — только инстинкты. Я видела, как Финн и Тейлор, в глазах которых была паника, разбегаются в стороны. Как Джекса, достав ржавый пистолет своего отца, прострелила голову одному из них, потому что тот целился в меня. Мне не хотелось думать, чем и кому я не угодила в тот момент. Главное было убраться. И я убралась.
Закрыла глаза, и в памяти всплыли обрывки: запах гари и пыли, холод кирпича под ладонью, гулкий эхо выстрела, отдававшийся в костях... И чувство... Чувство, будто за мной наблюдали. Не просто видели мельком в толпе, а именно наблюдали. Как будто я была частью какого-то представления, даже не зная сценария.
Глубоко вздохнув, вытянула руку, рыща пальцами под подушкой. Нащупала телефон и достала его. В нашем карцере любые средства связи были под запретом. Соретт думала, что так мы проще поддадимся воспитанию. Черта с два.
Это был маленький подарок Финна на мое день рождение четыре года назад. Слабенький, дешевый телефон с маленьким сенсорным экраном. Мне было этого достаточно.
Удерживая кнопку, разбитый экран замигал. Я увидела пару новых сообщений. Быстро открыла приложение, которое было специально создано для наших секретных переписок с братом
«Лео: Ива, ты как? Все в порядке?»
«Лео: Я слышал, что в Фэрвью рыскали люди Анселя Грейвса. Надеюсь, тебя не было там.»
Мой мальчик. Единственный лучик света для меня. Если бы не отец, то может быть мы с ним и походили бы на нормальных брата и сестру. Но в моих реалиях из него пытаются сделать достойного наследника, а меня заперли в этой глуши, чтоб я не портила их планы.
«Ива: Не переживай, со мной все хорошо. Что значит люди Грейвса?»
Я поняла, что это были не простые «бандиты», которых в Фэрвью, как тараканов, как минимум потому, что, во-первых, на них была одета спецодежда. Во-вторых, у них было оружие.
Из всех людей, которых я успела узнать за четыре года побегов, единственная у кого я его видела, это была Джекса. Розоволосая бестия, которая теперь смахивала больше на плотного мужчину, чем на девушку.
«Лео: Я не знаю. Я слышал, как отцу звонили из «Мордор». Когда он упомянул Фэрвью, я как раз проходил мимо его кабинета и решил подслушать, вдруг добуду тебе что-то полезное.»
«Ива: Спасибо, мой Лев. Не рискуй так, ради меня. Не представляю, что он может с тобой сделать, если ты попадешься.»
«Лео: Все окей. Я хорошо скрываюсь с «места преступления». Учусь у лучших. Хо.»
Отложила телефон, после еще пары милых сообщений. Зажала кнопку выключения, наблюдая как тухнет экран.
Я думала, что знаю Фэрвью. Думала, что это мой побег, мой личный бунт против правил Хайэвена и пансиона. Бегала с ворами и художниками-анархистами, и мне казалось, что вот-вот коснусь чего-то настоящего. Как же я ошибалась.
Ансель Грейвс... «Мордор»... Люди в спецодежде с оружием. Это был не мой уровень. Это была не игра. Это — война гигантов, а я оказалась пешкой, которая случайно перешла на чужое, смертельное поле.
Единственное на что я сейчас надеялась – так это чтоб эти лощённые головорезы не связали уличную физиономию Рэй с именем Ива Рэйвен Хашер.
Иначе, я уже чувствовала, тогда в Фэрвью, как смерть дышала мне в висок.