Глава 1.
Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу.
***
В легкие проникает спертый воздух, не дающий сделать такого желанного глотка воздуха. В груди почему-то тянет холодом. Не кладбищенским, окончательным, а таким, будто под кожей тает маленькая льдинка. Она тает, тает, и окончательно превращаясь в воду, поджигает внутренности, подобно керосину. Вопреки всем законам логики и физики жжёт то, что так долго собиралось, где-то там внутри. Та девчонка, что не так недавно ревела на утесе — сейчас тянет к тебе свои кривые руки с гримасой отчаяния на лице. Хочет коснутся, и можно было бы подумать, что девочка с серебристыми кудряшками просто желает объятий, но это не так. Она лишь хочет схватить, летящее стремительно вниз тело в жёлтом дождевике, присвоить себе, как персональную игрушку, главный трофей; она узнала её тайну, с ней и умрет, не оставив после себя ничего, кроме уже никому ненужных одеяний.
Громкий всплеск раздался на всю округу, а малышка, наблюдавшая за всем этим с высокого утёса, с ужасом смотрит, как тела двух девчушек обволокла водная гладь. Осознание пришло не сразу, лишь когда, на бегающие в панике глаза попался желтый дождевик, она не в силах сдержать секундного порыва расплакалась, обнажая истинные эмоции. Те, что лишь ребенок способен показать - искренне горевать, без капли притворства о какой-либо утрате. Рваным вдохом, поймав немного воздуха, девочка сжалась, пытаясь унять тремор рук и стараясь собрать ничтожные остатки самообладания, чтобы не впасть в истерику. Губы скорченной пленницы Гнезда смыкались и размыкались, не в силах выдавить и звука, горло будто бы сдавило железной проволокой, не давая отчаянному воплю вырваться наружу. В ушах будто бы взрываются тысячи стекол, а девчушка находится в эпицентре катастрофы; разум не выдерживает столь сильной эмоциональной перегрузки. Из уст вырвалось лишь одно слово, от которого на душе становилось настолько мерзко, что хотелось забыть имя. Но та продолжала и продолжала звать, таким способом пытаясь забыться…
***
Резкий вздох и голова закружилась, превращая все содержимое черепной коробки в чистый пунш. Мальчик в бумажном пакете все также лежал, пытаясь прийти в себя. Кое как, превозмогая боль в теле, он перевернулся и встал на колени, осматриваясь, чтобы точно убедиться, где он находится. Лес. Он в лесу, возле того самого дерева, где он и та девочка встретились. Вроде ничего необычного нет, не в этом увядающем растении, не в той девочке, что поймал охотник. Но зудящее под ребрами чувство, что она нужна ему, никак не хотела уходить, обволакивая внутренности своими склизкими щупальцами. Вопрос остается - зачем?
-Обрести свободу от него?- задал риторический вопрос мальчик, проникая рукой под пакетик он стёр пот от кошмара, который преследует его, уже как тридцать дней после встречи.
Став на босые ноги, он быстрым шагом направился в сторону, где в последний раз (а это было два дня назад) виднелись клубы дыма. Скорее всего Охотник что-то готовил, только главный вопрос остаётся для него открытым: приготовил ли он для себя сочного мяса из юной леди (что ни капли бы его не удивило, он и не такое в Бледном городе повидал — есть человечину для монстров норма) или же этот плюш хочет раскормить шатенку для начала?
Задумавшись над этим вопросом, Моно совсем не заметил как оказался возле старенького на вид телевизора. Внутри что-то испуганно екнуло от вида погасшего монитора. (он горел секунду назад!).Затаив дыхание мальчик стал неподвижным, никто не объявился, но дальше он шёл пригибаясь к земле, как бы стараясь инстинктивно остаться незамеченным. Передернув плечами, мальчишка с пакетом на лице направился в сторону дома Охотника. По крайней мере, он надеялся, что именно в этой стороне живёт плюшевый монстр. С лёгкостью перебираясь через все ловушки, подле которых иногда валялись то башмаки, кем-то оставленные, то громоздкие ветви, лежащие с рядом стоящими деревьями. Вообще, ловушек оказалось очень много, можно даже сказать каждый шаг Моно мог иметь летальный исход. Шаг вправо — смертельная игла, влево — обрыв.
Вокруг царит тьма, что хочет поглотить нежданных гостей. Захватить в свои тесные объятия, смыкая длинные, холодные пальцы на шее и таким милым методом придушить. Но к счастью на небе засверкали первые звезды и луна вступила на свой законный трон, проливая голубоватое свечение на темный лес, открывая его с совсем иной стороны, бледное зарево постепенно разгорается.
С восходом луны все чудовища с недовольным рыком, втягивают когти, медленно уходя глубоко в лес, притаиваются в самых темных углах и ждут, когда к ним забредёт несмышленая ребятня, чтобы испугать до тряски всего тела. Легко можно различить силуэты деревьев, даже очертания отдельных листочков на них. Стрекотание сверчков и далекое журчание воды приносит с собой чувство умиротворения и минутной безопасности. Весь ночной мир предстает перед нами, будто покрытый серебряной краской. И именно в такие минуты в пустом лесу можно расслабиться и хотя бы на миг забыть об ужасе, что творится вокруг. Да и ко всему прочему, ловушки благодаря свету Луны видны лучше. Не все, конечно, например, вот этот чёртов капкан, который щёлкнул возле ноги, Моно не заметил.
Пройдя поле усыпанное капканами, мальчик в бумажном пакете увидел разрушенный мост. Ненадолго задумавшись, Моно приставила пальцы к пакету, где по идее должен находиться рот и осмотрел мост получше. Разрушен ровно на две половины: одна половина возле его края, другая напротив, но вот ручки остались, как и сама верёвка, служившая раньше перилами. Верёвки… Точно! Как он сразу не догадался?! Схватившись за, привязанную к основанию ручек моста верёвку, он начал осторожно, не спеша спускаться вниз. Несколько раз чуть не поскользнувшись от мокрой земли, мальчик ступил на твердую землю. Бегло осмотрев вокруг себя и поняв, что он в относительной безопасности, можно перейти на следующий этап — подняться тем же способом на вверх.
***
Всё же спустя несколько бессмысленного хождения туда-сюда, Моно, наконец, наткнулся на домик Охотника. Из окон не светил свет, и казалось дом был вовсе заброшен давным-давно. Но еле различимый отблеск света, промелькнувший в одной из комнат дома, дал надежду.
Пробравшись нехитрыми путями до входа к окну, бумажный пакетик забрался сначала на, оставленный будто для него, ящик, а после уже и на подоконник. Вскоре, Моно понял, что оказался на кухне. Говорило об это грязная, местами заплесневелая посуда, хаотично стоящая по всему периметру гарнитуры, порядком прогнившая еда, разбросанная на столе и по полу, а самое главное — плита. На вид старая и потрепанная, покрытая несколько-сантиметровым слоем закоптившегося жира, вряд ли годна для готовки, но кто такой мальчишка, чтобы судить о доме хозяина и по совместительству тюремщика неизвестной девочки. Правильно, тот, кто освободит её.
Трусцой выбежав из кухни, Моно оглядел периметр. Чисто. На горизонте, никого не наблюдается. Не считая тумбочки, кофейного стола и огромного, нет, серьёзно, реально огромного комода. Шумно сглотнув, мальчик присел на корточки и пошёл осматривать комнаты за открытыми дверьми.
Первая была… Чем она была? Обычная, на первый взгляд, комната с содранными обоями и большим количеством вещей, разбросанных как на полу, так и на высоких полках. Видимо, это кладовая, раз здесь такой бардак.
— Похоже хозяин про уборку здесь просто забыл, — прошептал мальчик, уходя в том же положении тела в другую дверь.
На этот раз ему попался подвал с голыми стенами и скрипучей лестницей. Прошипев ругательства, Моно все-таки оказался в подвале. Но его сразу привлёк звук из заколоченной досками двери, музыка. Красивая мелодия. Похожа на колыбельную, что поет мама своему родившемуся первенцу. Конечно, она не могла подумать, что старший ребёнок останется один, бросив младших. Не предполагала, что её сын встретит столь странную особу, хотя, вот насчёт этого… Она могла бы уже предполагать, какой тип больше подходит к её сынишке.
Так, что-то мы ушли от нашей цели. А именно подарить свободу девчонке, а потом пусть оплачивает долг. Хитро улыбнувшись, Моно дошёл до досок. Голыми руками не получится, надо искать что-то, что может помочь. Например, во! Вот этот ножик в ящике! Схватившись за ручку, Моно потянул его со всей своей силой. Но вытащить не получилось, так как ручка сломалась и упала рядом с ногой мальчика, а лезвие осталось внутри. Сконфуженно вздохнув, Моно пошёл в другую комнату в этом же подвале.
В чёрные глаза мальчика в пакете на лице сразу бросается топор. Ну, его точно надо вытащить! Поэтому, собравшись с силой и волей, Моно потянул орудие на себя. Сначала топор не подчинялся, оставаясь в ящике, но когда мальчик прыгнул, то топор полетел за ним. И тут Моно подумал: «Ещё бы пару миллиметров и все, прощай жизнь»
А дело в том, что топор, выпав, полетел вместе с телом мальчишки по инерции. Орудие труда, оказавшись на полу, чуть не убило Моно, приземлившись в каких то паре ничтожных миллиметров от его головы, но все обошлось без жертв. Удивление было, этим спектр эмоций решил ограничиться . Но не это сейчас главное, а та заколоченная дверь и девочка с шкатулкой в той комнате.
Топор оказался жутко тяжёлый, потому мальчик таща его по полу, создавал неприятный скрежет. Тащить топор с этой комнаты до, так называемой, тюрьмы оказалась трудно. Из-за перевеса топора Моно терял равновесие, но всё упрямо шел до места назначения.
Попытавшись замахнуться в первый раз, топор пролетел мимо заколоченной двери на пол, на секунду мальчик остановился, прислушиваясь. Музыкальная шкатулка продолжала играть, видимо не услышала. Хотя эхо стука лезвия об пол должно было быть слышно и на верху. Но на проверку так никто и не спустился, продолжаем дальше.
Первый удачный удар топора об доски и прекрасная мелодия замолчала. Второй удар и по ту сторону послышался удивлённый вздох, а следом и копошение. Третий и последний удар топора, и Моно эпично падает вперёд, отбрасывая топор чуть дальше.
Встав на колени, мальчик начал осматривать комнату. Через щели в забитом досками окне проникал лунный свет, помогая лучше рассмотреть окружающие предметы. Хорошо заметно, что здесь долгое время жили как придётся, а не так, как надо.
В углах комнаты, висит много паутины, которую
при случае следует убрать. Кровать местами поломана и покрыта толстым, темным слоем пыли, сразу становится понятно, что её не использовали. Но тогда, где весь этот месяц спала девочка, на полу? Скорее всего. Повсюду лежат вещи, в основном - детские игрушки, которые иногда откладываются в сторону, чтобы потом долго не попадаться в руки. Но посреди комнаты, стояла серебряная, узорчатая шкатулка, с механизмом в виде крутящейся ручки, наиболее часто используемый предмет. На стенах помимо плесени, паутины и разных смешных рисунков, присутствует и шесть одинаковых строчек: четыре перечеркнутые палочки. Видимо таким способом та незнакомка считала дни.
Кстати, насчёт её. Повернув разрезы для глаз в пакете сторону огромной кровати, Моно заметил тень под ней. И — Какое счастья! — этой тенью и была та девочка, которую схватил Охотник.
Моно сделал несколько шагов к ней, но та ещё больше забилась в угол под кроватью. Боится… Ну, это нормально — бояться новых знакомств, особенно если ты просидела в заключении с ненормальным психом, одержимым таксидермией, с мешком в место лица и вдруг тебя спасает мальчик, только вот незадача, с бумажным пакетом! У Моно, наверное, тоже возник бы страх. Подумав две секунды, мальчик присел на корточки и стал медленно, ползком подходить к забитой в углу девочке. Руки он вытянул вперёд, показывая, что безоружен и девочке ничего не угрожает.
Шатенка склонила голову в вопросительном жесте, но также медленно, как и мальчик стала подходить. Карие глаза скрытые за чёлкой внимательно смотрели на бумажный пакет, подмечая любое изменение, например: трясущиеся руки мальчика. Нахмурив брови, она посмотрела на ладони: все в мозолях, кое-где свежие царапины от рукоятки топора и рубцы, имеющие резкие границы, выступают над окружающими кожными покровами и уходят на запястья, но дальше одежда скрывает их. И это странно. У него эти шрамы точно давно, но девочка отчётливо чувствует как мальчику больно, хоть и не видит его лица.
— Давай, мы можем уйти отсюда, — тихо сказал Моно, подзывая девочку к себе поближе.
Та выходя из своего укрытия, протягивает руку в ответ, но резко отталкивает мальчишку и убегает прочь из этой треклятой комнаты, оставляя удивлённого мальчика ни с чем. Но на долю секунду, Моно заметил, как карие глаза девочки под чёлкой изменили свой цвет на чёрный, будто её зрачки поглотили радужку, оставляя непроглядную бездну.
— М-да, будет сложно