i; louis
луи кутается в джинсовую куртку и устало пыхтит, пока тащит по ступеням кампуса серый чемодан. в небе боярышником цветет август, но в промозглой англии он сродни ноябрю.
- помочь? - луи задохнулся, взглянув в эти глаза невероятной (богемной) зелени, и еле нашел в себе силы кивнуть.
- гарри. лингвистика.
луи честно не думает, как бы этот смешной мальчик с лохматыми кудряшками и зелеными глазами шептал ему комплименты на французском, но он думает.
- луи. филология.
все получается слишком клишированно и банально, но луи действительно рад этому, ведь комната гарри оказывается соседней с его, и вместо распаковки вещей он сейчас сидит за шатким столиком из светлого дерева и ждет, пока кудрявый мальчик делает им чай (и все в нем такое чертовски британское).
луи, вообще-то, не пьет чай, предпочитая ему крепкий зерновой кофе, но ради гарри пробует горячий напиток с долькой лимона в нем, и ему, кажется, даже немного нравится.
за время их разговора выясняется, что гарри знает четыре языка (в том числе и французский), а луи очень глупо и по-школьному влюбляется.
гарри ставит на стол третью чашку почти одновременно с легким стуком в дверь.
- это элла, - пропускает мимо девочку в смешной куртке. - она тоже с филологического.
элла красива, она оставляет на щеке луи майский поцелуй, а в его сердце - отпечаток родственной души. луи кажется, что они чем-то похожи.
остаток дня пахнет полевыми цветами и чаем с лимоном.
- лу-лу, ты с нами? - стучится (как подобает этикету) к нему в комнату гарри.
в углу стоит так и не разобранный до конца чемодан, окно, распахнутое настежь, пускает холодные лучи путешествовать по комнате. юноша здесь не живет, все дни перед началом учебного года он проводит за столиком гарри и в тени деревьев вместе с эллой (она любит причудливо танцевать под зелеными листьями - и это не кажется странным, луи думает, что так танцевали нимфы в древней греции).
он лениво выбирается из гнезда белоснежных одеял, открывает дверь и застывает.
в каштановых кудрях цветет чертов венок, и там он смотрится настолько подходяще, по-домашнему и просто
к р а с и в о,
что у луи перехватывает дыхание - этот мальчишка доведет его до приступа.
- куда? - шепчет он, справляясь с желанием утонуть пальцами в этих вихрах.
- к хью. философия. - румянец заливает артемидовы щеки, когда гарри ловит завороженный взгляд. - у него есть травка..и все такое.
- и все такое, - кивает луи.
гарри неуверенно улыбается.
хью с философии оказывается немного замкнутым в себе выпускником с мягкими чертами лица, коллекцией открыток из австрии и разбитым сердцем. его комната просторнее, чем у луи, тут шумно, но людей совсем немного. во взлохмаченные волосы вплетен такой же венок (ну, может, на гарри он смотрится чуть лучше), и луи не удерживается, делает фотографию двух мальчиков цветочных, с косяками меж потрескавшихся губ, лежащих в полудреме в облезлой ванной, свесив длинные ноги за бортик и подставляя их серебристым отблескам лампы. луи смотрит на фотокарточку и в ту же секунду ставит ее на обои блокировки.
(еще хью верит в теорию соулмейтов - луи не удивляется, потому что ребята с философии все со своими тараканами).
элла тоже там - мастерски превращает обрывок папиросной бумаги в самокрутку (настойчиво отказываясь рассказать о происхождении этого умения), а случайные бредовые фразы - в поэзию, и улыбается далеко не всем. луи садится рядом с ней на диван и опускает голову на хрупкое нимфеткино плечо.
ему элла улыбается - почему-то он чувствует.
она пахнет европой и первой любовью. луи нравится.
он просыпается на диване хью гранта с философии. от присутствия эллы остался лишь ее невесомый майский призрак и нелепая куртка, укрывающая плечи луи.
перед ним ставят треснутую чашку - от нее идет бодрящий пар, и рядом приземляется гарри. венка в вихрах шоколадных уже нет, но кое-где да запуталось несколько увядших листочков.
- чай с лимоном?
- чай с лимоном.
гарри улыбается и хочет сказать что-то еще, но луи горько-сладко его обрывает.
- если скажешь хуйню вроде «может чай с лимоном станет нашим 'всегда'», я найду твой экземпляр этой чертовой книги и запихну его тебе в глотку. это такое клише.
- а мне она нравится, - опускает зеленые глаза гарри. - только не смейся, но я плакал. почему тебе не понравилась?
луи закусывает губу и прячется за чашкой, корябая ногтем большого пальца трещину на ней.
- он нет, - в голосе гарри проскакивает понимание, и луи хочется выплеснуть кипяток ему в лицо. - только не говори что-
- заткнись.
- луи уильям томлинсон!
- завали хлебало, гарольд.
луи изо всех сил старается держать лицо, но с гарри, хихикающим себе в ладони, это весьма трудно сделать.
- ты плакал над «виноваты звезды».
гарри счастливо смеется, и луи уже плевать на обиду, ведь этот ласковый смех он готов слушать вечно.
- заткнись, - чуть тише шепчет он, прижимаясь ближе к юношескому телу.
у них странная компания: неловкий и чересчур британский гарри, элла с туманным прошлым и единственным сувениром оттуда, хью, который неизвестно зачем водится с первокурсниками, и сам луи.
хотя ему даже немного нравится.
иногда их (не) пестрая компания выбирается на причал наблюдать за утренней темзой. ветер ласково треплет волосы, и каждому из них хочется броситься в воду - только, может, по разным причинам. гарри и хью стоят по бокам, позволяя элле и луи, сбивая камешки, тесниться между ними.
забирая кофе из ближайшего starbucks, луи уже наизусть знает желание каждого: гарри любит любую хрень с непроизносимый названием и нездоровым количеством сахара, хью тошнит от черного кофе, а элла пьет горячий шоколад.
но в стенах кампуса их единственная пища - и материальная, и духовная - это чай с лимоном в прибранной комнате гарри с лингвистического.
комната эллы наполнена звездами, и пускает она туда лишь луи - ведь связь, что так прочно оплела их двоих еще в первый день знакомства, поняли все.
но он правда не знает, как смог найти себя в чертах нимфетки.
именно луи элла ведает о сбитых в многочисленных покаяниях коленках, путешествиях по европе и свободной любви.
- carpe diem, лу. все мы тут мечтаем стать писателями, так напиши же свой роман на его теле.
потому, покидая обиталище творящей самое настоящее колдовство гекаты, в этой вселенной являющейся невинной нимфой (может, в параллельной, она правда ведьма, и тогда юноша - сам дьявол), луи идет в родную (гарри) комнату и заходит без стука.
гарри уснул в кресле под окном, и, черт, для луи он - самое чудесное создание на свете. в длинных пальцах зажата какая-то французская книга, и юноша тут же зарекается идей, выхватывая из кармана телефон и карандаш (вечная писательская привычка).
в гугл-переводчик торопливо слова он вбивает, и как можно осторожней выхватывает томик из нежных ладоней. слова находятся очень быстро - и весьма в духе гарри читать французский любовный роман. луи в три круга обводит карандашом слова и ровнехонько на этой странице книгу закладывает, напоследок искушаясь и целуя костяшки пальцев.
он уходит к себе и ждет, когда дианин любовник нежный прочтет страницу, где "je t'aime" хрупкое говорит за самого луи.
гарри стучится к нему в комнату лишь вечером - немного сбивчиво и неряшливо. луи поднимает голову взъерошенную из вороха одеял и только вспоминает, что завтра начинается учебный год. походкой еще сонной он приближается к двери, и, опираясь на косяк, видит гарри, искренняя улыбка которого красной хризантемой будто хочет поведать ему секрет. в обеих руках его - две чашки блаженного счастья. луи закусывает губу, стараясь подавить ответную улыбку.
- чай с лимоном?
- чай с лимоном.