Глава 11 Луна упавшая в сети
♫萨顶顶 Sa Dingding - 花落无痕 OST Moonlight Mystique _白月梵星
Главный зал постоялого двора потихоньку наполнялся народом. В воздухе витал аромат вина и жареных закусок. Отовсюду доносился приглушённый гомон беседующих посетителей, изредка перекрываемый звоном пиал и выкриками разносчиков, принимавших заказы. На свободном пятачке возле стойки, где лампы горели ярче, стоял сказитель, развлекая посетителей какой-то местной легендой.
Лу Яо сразу направился к столику у окна, где его уже ждал Цзян Чен. Тот сидел, подперев щёку кулаком, и мрачно разглядывал остывшую чашку чая и нетронутый баоцзы. Увидев Лу Яо, он бегло осмотрел его на наличие повреждений и не заметив ничего такого успокоился.
Вопрос повис в воздухе, но вслух так и не прозвучал. Взгляд Цзян Чена скользнул мимо Лу Яо, Лань Ванцзи не ушёл наверх. Он задержался на пороге, окинул зал долгим, изучающим взглядом — и, к тихому ужасу наследника Юнь Мэн Цзян, занял соседний стол заказав чай.
«Ну конечно», — подумал Цзян Чен, раздраженный тем что им снова не удастся нормально поговорить. Лу Яо и вовсе не обратил на белого соседа никакого внимания. Он отобрал у брата оставшуюся булку и принялся за нее, ожидая заказанную еду.
— Хорошо прогулялся? — спросил Цзян Чен, делая ударение на последнем слове.
— Неплохо, — отозвался Лу Яо с набитым ртом.
Удовлетворившись на время этим ответом Цзян Чен незаметно покосился на соседний стол. Второй нефрит с невозмутимым выражением лица цедил чай, не глядя в их сторону.
Наконец принесли заказ. Пока Лу Яо наслаждался пиалой исходящей паром лапши, наследник Юнь Мэн Цзян от нечего делать покрутил в руках чашу с чаем и прислушался к рассказу сказителя.
***
Более ста лет назад три хребта восточного склона горы Хуаншань наводнились нечистью. Крестьяне из близлежащих городков считали те леса проклятым местом и обходили за три ли, а охотники, заходившие в чащу молодыми, возвращались седыми или не возвращались вовсе.
Слухи о том бедствии дошли до ближайшего клана, который вот уже три поколения славился своими заклинателями. Глава клана собрал совет.
— Это наш долг, — сказал он, поглаживая длинную седую бороду. — Но послать нужно лучшего.
Все взгляды обратились к его старшему сыну.
Ли Хань в двадцать один год уже имел репутацию, о которой другие заклинатели могли только мечтать. Не смотря на юность, он сумел очистить от нежити целую долину к западу от гор, за что и снискал себе раннюю славу. Он был искусен в охоте, неподкупен в добродетели, и одарен в искусстве заклинаний.
— Снова на охоту? — спросил его младший брат Ли Цзинь.
— Пока в лесу рыщет нечисть, я не могу спать спокойно, — отвечал Ли Хань собираясь.
Едва луна осветила пики, он отправился в темный лес один с мечом в руках. Той ночью он встретил хитрого демона — старого яогуая, который принял облик умершего охотника. Тварь заманила юношу в чащу, где его окружили десятки иллюзорных двойников демона, одинаково реальных и одинаково лживых. Он сражался с ними уничтожая одного за другим, но иллюзии рассеявшись, появлялись и нападали снова.
— Девять лун, девять ликов, — прошептал заклинатель видя, что талисманы его уже на исходе, — Кто же из них настоящий?
Именно тогда он впервые увидел ее. Белая вспышка мелькнула в темноте меж деревьев. Казалось, сама луна спустилась на землю и приняла форму изящного зверька. Белая лиса с сияющими глазами бросилась к одному из двойников и ударила его лапой.
Иллюзия рассеялась, а настоящий демон взвыл от боли — на его боку появились три глубокие полосы, из которых сочился чёрный дымок.
Этого мига хватило. Юноша метнул кинжал с заклинанием запечатывания прямо в сердце твари. Демон истошно завыл и обратился в пепел, развеявшись на ночном ветру. Заклинатель обернулся, чтобы поблагодарить нежданного помощника, но лиса уже исчезла.
Теперь периодически на ночных охотах юношу сопровождал наблюдатель. Белая лиса появлялась снова — то указывала на скрытую ловушку, то отвлекала нечисть в решающий миг, то просто сидела в стороне, наблюдая, как он сражается, и её золотые глаза светились в темноте. Она никогда не подходила ближе десяти шагов и исчезала прежде, чем битва заканчивалась.
Со временем Ли Хань начал ждать этих встреч.
— Странный у тебя союзник, — заметил однажды его друг детства Чжан Лу, когда они тренировались во дворе клана. — Ты говоришь, белая лиса помогает тебе уже третий месяц?
— Да, — Ли Хань остановил меч на полпути, задумавшись. —Я до сих пор не понимаю, почему.
Чжан Лу нахмурил брови. Он был на год младше, но куда осторожнее и подозрительнее.
— Не к добру это. Простой зверь не станет так помогать человеку. Может, это хитрый демон, который изощрённо заманивает тебя в ловушку?
— Но он ни разу мне не навредил, — заметил юноша, хотя тень сомнения уже коснулась его сердца.
— Пока не навредил, — мрачно сказал друг. — Поймай его. Используй сети божественного плетения. Если это просто зверь — отпустишь. Если нет — сети покажут истинный облик.
Сомнения, посеянные другом, упали на благодатную почву. Ли Хань не мог рисковать. Что, если он, сам того не ведая, попался на уловку?
Следующая охота проходила в ущелье, где, по слухам, обосновался цзянши — оживший мертвец, который повадился пить кровь у скота. Ли Хань выбрал место у выхода из пещеры — единственного пути отступления и неприметно под плющом разложил сети.
Мертвецов оказалось целая дюжина. Юноша не торопился ожидая, когда появится его ночной гость. Наконец, белый зверь появился вновь, мгновенно ослепив нежить сиянием.
В разгар схватки, Ли Хань незаметно активировал ловушку и добил оставшихся. Сети, спрятанные в листве у входа в пещеру, сомкнулись с глухим звоном.
А затем раздался не рык зверя, а гневный, ледяной возглас.
Ли Хань обернулся и замер.
В сетях, где только что билась лиса, теперь сидела женщина невиданной красоты. Лик её отливал лунным холодом — бледнее любого смертного, словно высечен из нефрита. Длинные белые волосы окутывали тело скрывая наготу, струясь до самой земли. На проглядывающей коже переливались сияющие узоры — древние знаки духов гор и лесов, которые Ли Хань видел только на старинных свитках. Она оттянула сеть острыми тёмно-красными ногтями, а затем оглянулась через плечо.
Её глаза — цвета расплавленного золота, подведенные красным — прищурились, как у тигра, смотрящего на свою добычу.
— Я оказала тебе помощь смертный, и вот как ты мне отплатил?
Заклинатель узнал узоры. В старых свитках клана было начертано: «Древние знаки на коже, волосы белее первого снега, глаза как золото заката — так является Ху Шэнь, дух-покровитель гор, хранитель лесных троп. Почитай его, ибо гнев его страшен, а милость — великий дар».
Поспешно распустив сеть, он преклонил колени, вытянув руки в почтительном жесте.
— Этот смертный принял вас за демона, — проговорил он, не поднимая глаз.
Стоило духу взмахнуть рукой как тени окутали ее облачая в изысканные черные одежды. Волосы собрались в высокую причудливую прическу, удерживаемую черными ветвями. Ветви переплетались над головой образуя подобие рогов, придавая облику духа величие и устрашающую красоту. Она поднялась, возвышаясь над склонившимся заклинателем, и её тень накрыла его целиком.
Ледяная рука схватила юношу за горло, приподняв над землёй. Ли Хань вцепился в её запястье, пытаясь сделать вдох. Острые ногти впивались в кожу, оставляя алые полосы на шее заклинателя. Он чувствовал, что его собственная духовная сила лишь малая капля в бескрайней мощи древнего духа.
— Демоны не помогают людям просто так, глупец, — медленно произнесла она, равнодушно глядя на его исказившееся лицо.
Когда он уже почти потерял сознание она разжала пальцы. Юноша упал на землю, закашлявшись, опираясь на руки.
— Не приближайся больше к моим горам, — бросила она ледяным тоном. — Я сама очищу их от нечисти. Мой лес не нуждается в услугах заклинателей.
Она отвернулась и сделав несколько шагов рассеялась в воздухе, словно утренний туман под лучами восходящего солнца.
В следующие ночи лиса не появлялась. Лес вновь стал опасным: нечисть, словно почувствовав, что заклинатель лишился покровителя, нападала на него с удвоенным рвением.
Ли Хань три дня просидел в библиотеке клана, перерывая старые свитки о духах Ху Шэнь. Он узнал, что это не лисы-оборотни-искусители из народных поверий, а уважаемые хранители местности, достигшие просветления. Они горды, но справедливы.
— Если дух прогнал тебя, значит, ты оскорбил его доверие, — наставительно произнёс старый архивариус, поглаживая длинную седую бороду. — Чтобы заслужить прощение, нужно принести извинения и дары. И ждать. Терпеливо, как ждёт весна, пока растает последний снег.
На четвёртый день заклинатель отправился на поиски. Он обошёл все три хребта и наконец нашёл обитель духа у подножия водопада.
Ли Хань разложил подношения и просидел там до заката ожидая духа. Солнце уже давно село, когда дух наконец появился, волоча за собой по земле пойманную нечисть. Обнаружив смертного, она открыла в пространстве ловушку и швырнув в нее нечисть захлопнула.
Окинув равнодушным взглядом вещи смертных разложенные у воды, она спросила:
— Зачем пришёл заклинатель?
Ли Хань выпрямил спину, собрал всю свою волю, чтобы голос не дрогнул и вновь поприветствовал ее преклонив колени.
— Я пришел потому что был неправ. Я оскорбил хранителя гор, и приношу свои извинения. Я хочу защищать эти места и людей в долине. Но в одиночку я не справляюсь. Могу ли я вновь надеяться на помощь божества в избавлении этих земель от нечисти?
Пока юноша говорил она раскрыла ладонь призвав к себе из кучи вещей резную подвеску. Та была вырезана из дерева в виде листика, кривовато и весьма неумело. За века, прожитые в мире смертных она повидала немало красивых вещей, искусно созданных людьми.
—Какая мне с этого выгода? — она снисходительно усмехнулась. — Я сама могу очистить свои леса — это моя земля. Какой прок от смертного, что ставит сети.
Осмотрев безделушку, она вернула ее обратно сказав:
—Больше не переводи дерево понапрасну.
Ли Хань глубоко вздохнул и собравшись с мыслями ответил:
— Ты можешь уничтожить нечисть, это правда. Но люди, живущие у подножия, боятся леса. Они боятся тебя. Они будут ставить капканы, жечь костры, вырубать деревья, пытаясь защититься. И чем сильнее твоя сила, тем больше будет их страх. Но если они увидят, что дух и заклинатель работают вместе — что ты не враг, а союзник, — они перестанут бояться. Они начнут почитать тебя. Будут приносить подношения, охранять источники, сажать деревья. Лес станет больше.
Он помолчал, затем добавил :
— И я буду твоим голосом среди людей. Когда они увидят, что ты не просто хранишь лес, а помогаешь им, они воздвигнут тебе храм. А это, — он указал на подношения, — станет не единичным даром, а вечным уважением, которое будет передаваться из поколения в поколение.
Владыка гор прищурилась. Её глаза изучали его лицо словно стремясь заглянуть в его мысли и взвесить сколько в них лжи, а сколько правды.
— Говоришь складно как придворный чиновник, что трещит без умолку обещая с три короба.
— Я говорю правду, — сказал Ли Хань. — Клянусь своим именем и духом предков. Я не причиню вам вреда
— Хорошо, — сказала она. — Но если ещё хоть раз поставишь сети...
— Я не посмею, — отозвался он.
Так и начался их странный союз.
Прошёл год. Три хребта очистились от нечисти. Крестьяне снова стали ходить в лес, и селится ближе к тем местам. Слава о заклинателе с горным духом, разлетелась по всем окрестным землям. В городках у подножия начали ставить маленькие алтари Белой Лисе.
— Наш Ли Хань! — говорили старейшины за чайными церемониями. — Не только мечом силён, но и мудростью. Заручиться поддержкой духа-покровителя — это принесёт клану процветание на десятилетия!
На торжественном собрании глава клана, встал и произнёс речь, в которой назвал сына «жемчужиной Небесной Гармонии». Ему аплодировали. Ему завидовали. Им восхищались.
— Мой старший сын, — говорил глава, и его глаза сияли гордостью, — не только сильный заклинатель, но и мудрый дипломат. Он заключил союз, на который не отваживался никто прежде!
Чжан Лу, сидевший рядом с Ли Ханем за праздничным столом, тихо усмехнулся в чашу с вином.
— Дипломат? — прошептал он, наклоняясь к другу. — Ты же говорил, она чуть не придушила тебя.
Ли Хань сконфуженно улыбнулся.
— Может и придушила бы, не умей я кланяться.
Но нет ничего более переменчивого, чем людское мнение. Одобрение их продлилось недолго.
Ли Хань стал проводить с духом всё больше времени. Они охотились вместе, патрулировали границы леса, сидели у источника, обсуждая природу духов, людей, баланс миров. Она рассказывала ему о том, как формировались горы Цинлун, как тысячи лет назад в этих лесах было множество духов природы, и что источник, у которого они сидят, помнит время, когда духи и люди жили в мире и согласии.
Мало помалу незаметно для себя заклинатель влюблялся. С каждым днём всё сильнее.
И чем сильнее он влюблялся, тем больше отдалялся от клана. Юноша отказывался от участия в светских мероприятиях — зачем ему тратить время на пиры, когда можно провести его с ней? Он пренебрегал ритуалами, которые казались ему теперь пустой формальностью и всё свободное время проводил в лесу.
Шепотки начались через полгода.
— Он забывает о долге...
— Говорят, дух вскружил ему голову...
— Сын главы и нелюдь? Не к добру это, не к добру...
Однажды вечером отец вызвал его к себе.
— Сын, — начал он. — Твои достижения велики. Но о тебе ходят слухи.
— Какие слухи, отец? — спросил Ли Хань, хотя уже знал.
— Говорят, ты забываешь долг перед кланом из-за... дружбы с духом. Тебе уже двадцать три. Пора подумать о женитьбе. Дочь старейшины Чжао...
— Я не стану жениться на дочери старейшины Чжао, — перебил Ли Хань. — У меня есть чувства к другой.
Отец замер. Его глаза сузились.
— К кому?
Молчание затянулось.
— К духу? — выдохнул отец, и его голос дрогнул. — Сын... это невозможно. Она не человек. Союз между человеком и духом запрещён нашими законами. Ты опозоришь клан!
— Почему запрещён? — спросил юноша, и в его голосе слышалась боль, которую он так долго скрывал. — Потому что боимся того, чего не понимаем? Она честнее многих людей, которых я встречал. Она верна, справедлива и никогда не предаст.
— Достаточно! — глава ударил ладонью по столу. — Я запрещаю тебе видеться с ней.
Ли Хань поклонился и вышел, не сказав ни слова. Но запрета он не соблюдал.
Он отправился к источнику. Владычица гор всегда чувствовала его приближение.
— У тебя вид как у брошенного щенка, — заметила она, даже не оборачиваясь. — Что произошло?
Ли Хань сел рядом. Долго молчал. Потом сказал:
— Я тебя люблю.
Она резко обернулась. Её золотые глаза расширились — впервые с момента их знакомства он увидел в них не ледяное спокойствие, а удивление.
— Ты знаешь, что у смертных и духов разная продолжительность жизни? Даже если ты заклинатель, ты не сможешь угнаться за духом, которому тысячи лет. Люди никогда не одобрят такое. А испортив репутацию однажды ты уже никогда не сможешь очистить ее вновь.
— Мне всё равно, — сказал Ли Хань.
— Юный болван, — вздохнула она и отвернулась. — Уходи.
Он не ушёл. Он сидел рядом, пока луна плавно скользила по небосводу, а потом сказал:
— Я подожду. Даже один день с тобой стоит тысячи лет ожиданий.
Она не ответила. Но на следующую ночь он снова ждал ее у источника. И на следующую. И на все последующие. Как ни старался дух прогнать смертного обратно в клан, но так и не удалось.
Шепотки достигли апогея. Совет старейшин экстренно собрался. Ли Ханя вызвали в главный зал — тот самый, где все восхваляли его полтора года назад.
Глава клана сидел во главе собрания с каменным лицом. Он не смотрел на сына.
— Ли Хань, старший сын главы клана, — начал верховный старейшина. — Тебя обвиняют в нарушении священного закона о запрете на союзы с нелюдями. Что ты можешь сказать в своё оправдание?
—Она хранительница этих гор, дух высшего порядка. Наш союз не приносит клану вреда, —ответил юноша, выпрямив спину и подняв подбородок.
— Он уже принёс! — вскричал старейшина Чжао, чью дочь отвергли. — Ты опозорил нас перед соседними кланами! Ты подал дурной пример молодым ученикам! Если каждый начнёт брать в жёны духов, что станет с родом человеческим?
— Я не «беру в жёны духа», — спокойно сказал Ли Хань. — Я люблю одно единственное существо. И ваши законы не могут запретить мне любить.
Дебаты бушевали несколько часов. В конце концов, приговор был вынесен: изгнание. Заклинатель лишался имени клана, защиты предков и права наследовать титул. Его пропуск и печать были конфискованы.
Отец даже не посмотрел на него, когда Ли Хань покидал зал.
Дух гор и лесов узнала обо всём от самого юноши, когда он вновь пришёл к источнику.
— Ты совсем разум потерял, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало нечто, похожее на боль. — Лишился клана и семьи. Испортил репутацию навсегда. И теперь...
— Теперь я свободен, — перебил он. — Прогонишь меня?
Она вздохнула — тяжело, по-человечески.
— Куда тебя денешь...
Заклинатель поселился в маленьком доме на окраине деревеньки возле леса — бывшей охотничьей хижине, которую отремонтировал своими руками. Он зарабатывал на жизнь тем, что стал бродячим заклинателем изгонял нечисть для окрестных деревень и создавал талисманы. Дух помогала ему, часто приходя в дом тайком от чужих глаз, чтобы не вызывать пересуды деревенских людей. Сплетни немного утихли и ей не хотелось, чтобы его жизнь стала еще хуже. Будучи смертным, он не мог укрыться от всех глаз на свете и оставаться лишь в обществе духов.
Какое-то время их жизнь была тихой и почти счастливой.
Старейшина Чжао, чья дочь была отвергнута, так и не смог унять задетую гордыню в сердце. Тень обиды легла на его душу, затуманив рассудок, и он начал сеять в уме главы клана ядовитые семена сомнений. Что это дух завладел его разумом, подчинил своей власти и теперь использует юношу, дабы ослабить клан, посеять смуту.
Глава клана, снедаемый стыдом и гневом, в конце концов решил, что его праведный сын одержим. И уничтожив духа, он спасёт сына от позора.
Собрав отряд — двенадцать лучших заклинателей клана, он отдал им приказ уничтожить лису, а если после этого разум не вернется к его сыну, то и сына тоже.
С тех пор как его изгнали, дух тайно наблюдала за делами клана. Повидав множество судеб за прошедшие тысячелетия, она понимала, что скорее всего они не отпустят его так просто и не дадут ему жить спокойной жизнью. Узнав о намерениях клана, она поспешила предупредить его и заставить покинуть этот город и не возвращаться сюда. Но заклинатель отказался. Она видела, что юноша не хочет верить в то, что его собственный праведный клан — вот так просто может убить его.
Дух смерила его тяжелым взглядом понимая насколько он еще молод и наивен.
Тогда она попыталась уговорить его.
— Если ты не хочешь вечно жить в бегах, скажи им что это дух лишил тебя воли завладев разумом, возвращайся обратно в клан. Твой отец простит тебя. Преследуя меня они все равно не смогут догнать. Возвращайся к нормальной жизни среди людей.
Но юноша был слишком упрям он отказался покидать этот город и духа
— Если они попытаются убить тебя, я уничтожу их, —сказала она видя, что ей не удастся его переубедить.
— Нет, — Ли Хань взял её за руку. — Ты не должна. Ты обещала мне — не убивать людей без крайней нужды. Уходи. Я сам с ними поговорю.
— Они убьют тебя, — она сжала его пальцы.
— Они мои братья. Бывшие братья. Я не буду с ними сражаться. Просто... дай мне немного времени. Я смогу убедить их уйти.
Она колебалась. Но он смотрел на неё так, что она не смогла отказать.
— Будь осторожен, — прошептала она и растворилась в ночи.
Ли Хань вышел навстречу отряду с пустыми руками. Когда они окружили его, он сказал:
— Её здесь нет. Возвращайтесь. Скажите отцу, что я не враг нашему клану.
Чжан Лу стоял в первом ряду. Его лицо было бледным. Начались переговоры, но они ни к чему не привели и в конце концов в заклинателя полетела стрела.
В тот же миг лес взорвался ветром. Белый вихрь спустился с вершин, и дух встала рядом с Ли Ханем, перехватив стрелу.Её золотые глаза горели яростью, на которую способны только духи.
— Все еще хочешь говорить с ними? —спросила она, не оборачиваясь.
— Я не хотел, чтобы ты пострадала.
— Слишком поздно, глупец.
Началась битва.
Горный дух сражался, как буря. Ветви ближайших деревьев хватали заклинателей за ноги, корни вырывались из земли, а её собственные пальцы, вооружённые ногтями-кинжалами, оставляли глубокие царапины.
Один из заклинателей метнул в неё копьё с особым наконечником способным ранить духа. Ли Хань закрыл ее приняв удар на себя. Копьё вошло ему в грудь, пробив сердце.
Владычица гор поймала его, когда он начал заваливаться на бок. Её белые одежды окрасились его кровью.
— Не смей, — сказала она, и её голос сломался. — Не смей умирать, глупец!
Мгновение спустя он умер на её руках.
Тишина, наступившая после этого, была страшнее любого крика.
Дух медленно подняла голову. Её лицо исказилось первобытной яростью. Ветер, поднятый её гневом, завыл так, что деревья склонились до земли. Небо почернело.
— Вы, — её голос звучал из самой земли, из ветра, эхом разносясь в пространстве. — Вы, кто прячетесь за догматы и страх. Вы, род его крови, поднявшие руку на своего сына и брата.
Она поднялась, и вокруг неё заклубились тени, а знаки на её коже засияли жутким кровавым свечением.
— За это вся ваша кровь познает лед одиночества! Сердца ваших детей будут обращены к вам холодом. Супруги разлюбят друг друга в день свадьбы, а души ваши никогда не найдут покоя в объятиях родной души. Отныне и вовек все ваши поколения будут одиноки среди толпы, пусты среди семьи.
Символы вспыхнули ярче приводя проклятие в исполнение.
Дух вихрем метнулся к заклинателю пустившему копье и пробив грудную клетку рукой вырвала ему сердце и раздавила на глазах у всей толпы.
Чжан Лу, бледный как смерть, выхватил Сферу Вечной Пустоты — артефакт, способный заточить даже могущественного духа. Он метнул её в сторону духа, и сфера раскрылась, как пасть гигантского цветка, выпуская золотые цепи.
Она сопротивлялась. Лес кричал вместе с ней. Золотые цепи обвили духа впиваясь в плоть до костей. Сфера сжималась, вытягивая её силу, превращая сияющего духа в камень.Последними погасли золотые глаза. Сфера Вечной пустоты захлопнулась и погасла, а на ее месте осталась небольшая каменная Стелла с цветком на вершине. В этом цветке еще мерцали отголоски энергии духа.
Заклинатели смотрели на него в ужасе. Проклятие уже действовало — они чувствовали, как в их сердцах умирает тепло.
— Унесём в пещеру, — прошептал старейшина. — В самую глубокую пещеру в горах. Запечатаем так, чтобы никто никогда не нашёл.
Клан их не погиб. Но он увял. Браки, заключённые после того дня, были холодными. Дети не любили родителей. Родители не понимали детей. Влюблённые расставались, не успев сблизиться. В сердце каждого члена клана поселилась пустота, которую ничем нельзя было заполнить.
Легенда о Белой Лисе и заклинателе, который полюбил духа, передавалась из уст в уста — шёпотом, чтобы старейшины не услышали. И в каждом пересказе она становилась всё прекраснее и всё печальнее.
Говорят если постараться, то еще можно найти руины храмов возведенных когда-то во славу заклинателя и великого духа что сопровождал его на ночных охотах.
Сказитель замолчал и в тишине было слышно, как потрескивают угли в жаровне.
Цзян Чен, отставив остывшую чашку и задумчиво посмотрел на Лу Яо. Не то чтобы он поверил в эту историю, в Юнь Мэне рассказывали и не такое, и половина всегда оказывалась изощренным вымыслом навеянным парой кувшинов вина. Но изгнание заклинателя из клана вполне могло произойти и на самом деле.
— Интересно, в каком это было клане, — сказал он негромко, скорее себе, чем брату.
— Ну явно не в нашем, — ответил Лу Яо. Он достал из рукава несколько монет, бросил их на деревянную столешницу и поднялся:
— Идём, Завтра рано вставать.
Второй проводил их краем глаза. Посидев в задумчивости некоторое время, он тоже поднялся наверх.
Комната Лань Ванцзи на втором этаже была маленькой, но чистой. Второй нефрит зажёг лампу. Затем, вместо того чтобы раздеться и лечь, он остановился возле кровати
Его взгляд — цепкий, внимательный — скользнул по подушке. По одеялу. По простыне. Он медленно обошёл кровать, затем нагнулся и заглянул под нее.
Ничего не обнаружив он удовлетворенно выпрямился, но тут же нахмурился, словно осознав, как глупо выглядят его действия.
«Если посмеешь проделать это снова, я в долгу не останусь. Однажды, проснувшись, второй нефрит рискует обнаружить у себя в кровати милую змейку. Совершенно случайно проползавшую мимо».
И только убедившись, что в комнате нет ни одной живой души, кроме него самого, он лёг на кровать, вытянулся на спине и закрыл глаза.
«Змейка, — подумал он с раздражением. — Какая ещё змейка...»