Глава 6
Следующая неделя пролетела очень быстро. Каждый день Руи приходил в маленькое, тесное кафе на набережной, протискивался к столу, откуда доносились радостные приветствия семьи Кальво, где было припасено место для него и где его всегда ждали. Так приятно было в незнакомом городе приходить к незнакомым людям и чувствовать себе с ними настолько легко, будто навещаешь своих близких родственников. Особенно приятно представлять, словно эти улыбающиеся тебе люди – твоя семья, тому, кто за всю жизнь разговаривал со своими бабушками и дедушками, дядями и тётями только о деньгах и, то, совсем недружелюбным тоном. А здесь никто не интересовался его деньгами, его статусом в обществе. Принимали просто таким, какой есть, радовались возможности пообщаться, расспрашивали о незнакомой им жизни в городе и наслаждались его обществом. Разве не это счастье? Вот Руи и не хотел уезжать отсюда и уже несколько дней придумывал всевозможные аргументы для отца, чтобы остаться ещё на один день, а потом ещё на один, и ещё. Как можно взять и уехать от девушки, которую любишь?
Для Руи факт того, что за свои 23 года он встретил свою настоящую любовь в небольшой деревушке на берегах Астурии, был, наверное, самым удивительным. Конечно, он и виду не подавал, что чувствует что-то большее, чем дружескую привязанность. Во всяком случае, ему казалось, что не подавал.
На следующее же утро после ужина в доме Кальво Руи отправился на набережную, постаравшись прийти к тому времени, в которое увидел там, на залитой солнцем белой веранде закрытого кафе, красивую танцовщицу. Своим появлением он ни на шутку разозлил Эвиту, но парень был к такому абсолютно готов, поэтому не сильно растерялся и поспешил за ней следом. Весь день помогал ей по дому: носил ведра с водой, подавал и вытирал тарелки, чинил, наконец-то, замок на входной двери, за что мама Эвиты Карла благодарила его следующие пять дней, держал пододеяльник, пока Эвита смётывала его края и т.д. И, как ни странно, Руи получил огромное наслаждение от этой изматывающей и достаточно тяжёлой домашней работы. Наверное потому, что на протяжении дня видел, как сердце девушки понемногу тает, она становилась всё более весёлой и открытой. И в конце дня, как бы, удовлетворённая вкусной едой и живой музыкой, даже обняла его на прощание. Эвита сама не поняла, как это получилось и сначала ругала себя за такой любовный порыв, но потом отпустила ситуацию и вспоминала этот момент с улыбкой. Как оказалось, чтобы враждебность превратилась в дружескую привязанность, нужно всего три дня.
Встречаясь рано утром они шли домой, где целый день что-то мыли, чинили (поломанного в доме Кальво обнаружилось достаточно), стирали... В процессе Руи рассказывал Эвите истории из университета, о своей жизни вдали от отца, о своих выступлениях в театре и о костюмах – разных ярких одеждах, которые он надевал сам для роли, а также видел у других. Эта тема, как, в принципе всё, что он говорил, очень интересовали Эвиту. Никого она ещё так увлечённо не слушала, как слушала Руи. Благодаря его ярким рассказам, полностью передающим атмосферу городской жизни творческого человека, Эвите очень захотелось самой побывать там, почувствовать себя частью тех интересных событий, вовсе не похожих на привычные ей, которые описывал Руи. Внутри зарождалась мечта о сцене, о публике, о огнях, о театре, о роскошном ярком платье с карсетом, манжетами, расклешённой струящейся юбкой, множеством оборок и о видном красном цветке, шпильками прикреплённому к пучку. Она представляла, как грациозно стучит каблуком туфель по деревянному полу сцены, как серьёзный, таинственный взгляд она обращает к зрителям, как к каждому своему движению она прибавляет столько страсти, на сколько только способна. Уже не стесняясь, Эвита делилась красочными сценами своего воображения с Руи, а он лишь поддерживал её, убеждая в возможности осуществить эти мечты. Счастливая и воодушевлённая она сначала просто демонстрировала ему свои танцевальные навыки, а потом решила научить друга парочке лёгких движений. Руи был совсем не в восторге от этого предложения, он быстро вспомнил о недомытом полу в кухне и о других домашних делах, но Эвита уверила его, что это всё может подождать, взяла его руки в свои и властно повела его в танце. Первое время Руи слышал только жестокую критику, но через час уже был виден небольшой результат, а ещё через час он чувствовал себя великим танцором, равных которому нет во всей Испании, и который запомниться в истории, как гениальный человек, обладающий и актёрским, и танцевальным талантами.
- Ну, для первого раза это не так уж и ужасно! – этой фразой Эвита быстро вернула парня с небес на землю.
Так, под музыку их голосов и весёлого смеха, пролетали дни, словно быстрое и энергичное фламенко. По вечерам они ходили к вершине, откуда открывался прекрасный вид на город, на закат, на неспешащих местных жителей. Когда солнце заходило за горизонт, шаловливые детишки – восемнадцатилетняя Эвита и двадцатидвухлетний Руи бежали наперегонки на ужин в кафе. После трапезы они прогуливались вдоль моря, пока силы совсем не иссякали. Пожелав друг другу спокойной ночи, расходились по домам, ожидая завтрашней встречи.
Когда приблизился день фестиваля, весь город будто оживился в ожидании праздника. Около дома Кальво столпилось много людей, забирающих только пошитые костюмы, или просящих залатать старый. Улицы Кудильеро украшали флажками и бумажными бусами, стены разрисовывали яркими цветами – мужчины и женщины с длинными деревянными лестницами стремительно передвигались по городу, что-то попутно друг другу крича. Пред фестивальный день был очень утомительным для всех. И вот, после длинного и тяжёлого рабочего дня, дошивая раздавая местным их наряды, Руи с Эвитой устало сидели в углу швейной мастерской, устроенной в маленькой комнатушке на крыше дома. Вдруг Эвита резко вскочила и, широко улыбаясь, посмотрела на Руи.
- Что? – удивлённо, хоть и очень бессильно спросил парень, смотря на неё.
- Я же и тебе костюм пошила! –
- Мне? Костюм? – Руи оживлённо выпрямился, - Эвита, если ты сейчас достанешь картофельный мешок, я не сильно удивлюсь!
Девушка молча суетилась около сундука в тёмном углу комнаты, где аккуратно были сложены ткани. Затем она повернулась к другу, держа в руках фигаро (короткий пиджак), жилет и кушак бордового цвета. Вещи были красиво украшены золотой вышивкой, которая шикарно смотрелась на фоне переливающейся ткани. Счастливый обладатель приоткрыл рот и с изумлением смотрел на этот искусно сшитый костюм.
- Ну, что ты скажешь? – Эвита была очень возбуждена, смотрела на него широко раскрытыми глазами и улыбалась, как улыбаются дети, ожидая оценку родителей о их рисунке.
- Я... У меня нет слов! – Руи приподнял руки, словно в них были слова, которыми он мог бы воспользоваться, но потом опустил и восторженно улыбнулся ей в ответ. – Это же... Это... Да мой костюм принца, который считается самым роскошным костюмом нашего театра, даже рядом не стоял с этим! – он протянул руки, забирая у Эвиты её творение. – Когда ты успела?
- Ночью, когда никто мне не мешал. – Эвита смутилась, подумав, как он может вообразить себе, что она сделала этот подарок из-за любви сердечной или того хуже, поэтому быстро прибавила, - да это заняло несколько часов. Тут делать нечего! – она опустила голову, закусила губу и начала перебирать волосы. Заметив её растерянность, Руи решил продолжить, не заостряя на этом внимания.
- А себе ты что-нибудь пошила? И откуда такая прелестная ткань?
- Конечно сшила! – Эвита опять заулыбалась и повернулась к сундуку. – Бабушка давно покупала этот материал и хранила его для подходящего момента, и, с её разрешения, я израсходовала его для наших с тобой костюмов. – Она снова поняла, что уж слишком разоткровенничалась. – Ну, ты не обольщайся, просто уже нужно было что-то сделать с этой тканью, она много места занимала и, вообще, не нужна никому. – Девушка достала своё платье и показала его Руи. – А вот и...
- Нет, не показывай! – он закричал и отвернулся, прикрывая лицо руками. – Я хочу увидеть тебя в нём завтра! Боюсь, я не выдержу столько красоты за один раз!
Так он и терпел до следующего вечера.