Глава 10. «Узел Тени»
Город стоял в вечернем мареве, как в мутном, застоявшемся аквариуме. Лужи на асфальте отражали не свинцовое небо, а что-то иное — чужие, изломанные силуэты, тени, которые двигались сами по себе. Люди на улицах спешили по своим делам, но некоторые вдруг замирали на месте. Их глаза стекленели, становились пустыми, и они смотрели в никуда, тихо шевеля губами. Они были здесь, но их уже не было.
— Пожиратели, — тихо сказал Миша, сжимая руку Даши. — Они уже здесь. Не в коридорах. В отражениях. В самом воздухе.
Даша кивнула. Метка на ее ладони горела не ярким, а ровным, мягким светом, как успокоенное сердце. Рядом с ней парил золотой ключ, испуская теплое, живое сияние, от которого мелкие, пакостные тени шарахались в стороны.
— Это Тень, — прошептала она. — Она вырвалась за зеркала. Она пьет нерешительность этого города. Если не остановить ее узел, город станет одной большой ловушкой. Вечным пиршеством для них.
Они свернули за угол и увидели его. Старое здание, бывший дворец культуры, с громадной витражной витриной. Стекло было непрозрачным, ядовито-зеленым, и изнутри исходил мертвенный, фосфоресцирующий свет. Внутри, за стеклом, как экспонат в музее кошмаров, стояла Елена.
Ее метка на обнаженной ладони пылала холодным, почти белым огнем. Серебряный ключ в ее руке был направлен острием в пол, из него струились изумрудные прожилки, сшивающие пространство. Но ее взгляд был отстраненным и жестким, как у хирурга, готовящегося к смертельной операции.
— Всё, — сказала она, когда они вошли. Ее голос эхом разнесся под сводами пустого зала. — Сеть рвется. Я чувствую это. Они переполнили чашу. Я иду в Архив. В самое сердце. И закрою его. Раз и навсегда.
Она посмотрела на них, и в ее глазах не было ненависти. Лишь страшная, леденящая решимость.
— Пусть лучше будет чистая, тихая тьма, чем эта всепоглощающая, ненасытная пустота.
— Ты хочешь разрушить всё! — крикнула Даша, и ее золотой ключ вспыхнул в ответ. — Разрубить все нити! Но там, внутри, еще есть люди! Их можно вывести! Я могу это сделать!
— Можно, — согласилась Елена с ужасающей простотой. — Если пожертвовать сотнями других, кто уже на крючке. Кого твой свет лишь распалит. Я не стану рисковать миром ради призрачного шанса. Ты еще слишком мала, слишком глупа, чтобы понять масштаб. Ты видишь слезу ребенка, а я вижу реку крови, что хлынет, если дать ей волю.
Она подняла серебряный ключ. Металл завизжал, прорезая реальность. Пространство за витражом задрожало и разорвалось. Открылся не коридор, а провал. Узкая щель, из которой вели ступени. Но они были не из камня. Они были из темных, искаженных зеркал, и уходили вниз, в абсолютную, беззвездную темень. Оттуда потянуло ветром, в котором застыли крики всех, кто когда-либо был потерян.
Миша сделал шаг вперед, его лицо было искажено отчаянием.
— Елена! Дай нам шанс! Дай мне шанс! Мы можем сделать это иначе!
— Шанса нет, — отрезала она, и ее слово упало, как приговор. — Слишком поздно. Система перегрета. Лекарством теперь может быть только ампутация.
Она шагнула на первую ступень. Зеркало под ее ногой треснуло, и из трещины брызнула черная, густая субстанция. Стекло за ее спиной начало смыкаться.
Даша выдохнула. Она посмотрела на свой золотой ключ. Он пульсировал мягким, но настойчивым светом, словно живое, любопытное существо, смотрящее в лицо хаосу.
— Мы идем за ней, — сказала она.
— Ты уверена? — Миша сжал ее руку. — Там... там глубже, чем мы когда-либо были. Глубже, чем она сама.
— Я уверена, — ответила Даша. — У нас есть свой ключ. Мы должны попытаться переписать правила, пока она не запечатала все навеки.
Она приложила ладонь к витражу. Золотой ключ на ее руке вспыхнул, но не резал стекло. Он... расплавлял его. Превращал ядовито-зеленую поверхность в мягкое, теплое сияние. Провал снова открылся, но теперь он был залит не холодной зеленью, а тем же золотым светом. Ступени все так же уходили вниз, но теперь на них дрожали отражения не тьмы, а далеких, но живых звезд.
— Готов? — спросила она, обернувшись к Мише.
— Всегда, — сказал он, и в его голосе была гордость.
Они шагнули в сияющий проем. Стены из зеркал дрожали, как вода, стоило лишь коснуться их взглядом. С каждым шагом вниз воздух становился плотнее, гуще, звуки мира сверху затихали, заменяясь нарастающим гулом — гулом самой Пустоты. Метка на ладони Даши билась тревожным, но четким ритмом, отдаваясь в висках.
Внизу, за последней ступенью, ждал он. Архив переходов. Не комната, не зал. Целая вселенная, сотканная из зеркал. Бесконечные коридоры, уходящие в никуда, провалы, ведущие в иные кошмары. И в центре всего — огромный, пульсирующий черный узел. Сотни, тысячи темных нитей были вплетены в него, как пуповины, питающие нечто древнее и ненасытное.
И в сердце этой Тени, на мгновение, мелькнуло лицо. Молодое, мужское, с чертами, напоминающими Елену. Ее брат. Он смотрел прямо на них. И в его бездонных глазах не было зла. Лишь бесконечная, безмолвная мольба. И всепоглощающая пустота.
Елена стояла по другую сторону зала, ее ключ был поднят для решающего удара.
Даша сжала свой золотой ключ, чувствуя его тепло, его живой отклик.
— Мы успеем, — прошептала она.
Лицо Миши было пепельным от ужаса, но в его глазах стояла сталь.
— Давай перепишем правила.
И они шагнули вглубь зеркального кошмара.